Еще одна ночь без тебя?

Еще одна ночь без тебя? Я снова здесь, со сломанными крыльями, застывшими мыслями и невысказанными мечтами. Снова один, и все что мне нужно, - прикосновение твоей руки. В кромешной тьме, с выжженной дырой в моем сердце. Я словно остров, затерявшийся в океане, и воды не разверзнутся, чтобы я мог вернуться в мир, в котором больше нет тебя... ...Нет тебя. Это и звучит-то даже странно, потому что ты есть здесь - в сердце, в мыслях, в каждой клеточке моего существа. И только я причина того, что не могу сжимать тебя сейчас в своих объятиях, боясь задохнуться от счастья, боясь разбиться вдребезги от осознания того, что на этой огромной земле мне улыбнулась удача встретить тебя и утонуть в омуте твоих глаз цвета холодного северного неба. Если бы я только мог всё повернуть вспять - время, слова, сорвавшиеся случайно, мысли, порожденные воспаленным сознанием. Прости меня. Прости, если сможешь. Такие простые слова, но я так и не смог сказать их тебе, не смог решиться разрушить стену непонимания между нами. Я шепчу их в пустоту, слово ты смог бы их услышать. Слова слетают с губ, но они никогда не достигнут своей цели, не долетят до тебя. Я знаю, что должен отпустить тебя, но мир не остановится, даже если это действительно произойдет, и всё, что у меня есть, - твой призрак. И я явственно ощущаю твоё присутствие, будто ты реально здесь, рядом со мной. Будто не было разлуки, не было этих лет, растраченных впустую. Еще один день, еще одна ночь в одиночестве... Я должен сделать хоть что-то, чтобы вернуть тебя. Я не хочу растратить себя на еще одну одинокую жизнь. Нет времени на сон, да и если я усну, сон не принесет исцеления от от боли, не принесет облегчения, ведь всё, что я вижу в них - старые воспоминания о тебе: твоя улыбка, способная раскрасить красками самый унылый и хмурый день, в любую непогоду за окном; твой забавный финский акцент и ломанный английский, и копируя твое смешное произношение, я сам не заметил, что впитал всё это в себя, став похожим на тебя ещё больше; твои веснушки... а ты любил шутить, говоря, что заразился ими от меня, слизывая их с моих губ и раскрашенного ими тела. ...Ты любил так страстно и безрассудно, разбивая во мне все устоявшиеся стереотипы, что люди севера сдержанны и застенчивы. Ты еще посмеялся тогда, когда я высказал такое ошибочное мнение о тебе, спросив, кто сказал мне такую глупость. И я сходил с ума только от одних твоих поцелуев, не говоря уже о чем-то большем. Странная привычка проводить дегустацию, воруя еду из моего рта или скармливая мне кусочки из своего. Ты говорил, что так вкуснее, но я всегда заранее знал, что такая трапеза просто так не закончится. Соприкосновение губ и поцелуи, становящиеся всё настойчивее, забирающие дыхание и отключающие сознание. Я уже готов задушить тебя за такие муки, а ты, смеясь, говоришь, что всё только начинается и я ещё настрадаюсь. Движение губ к щеке и, сродни мазохистскому, скольжение языка по моей щетине. Потом будет ворчание, что счесал язык до корня, но в моменты безумия это не имеет значения. Вниз - на шею, снова вверх - к подбородку, и ты знаешь, что ласки языком - моя слабость, и всегда играешь на ней. И я уже даже не кривлюсь от оставленных влажных следов на коже, хотя, честно говоря, не особо жаловал когда-либо, чтобы было слишком "слюняво". "Вгрызаться в глотку" было твоей слабостью, и ты был несказанно горд тем, что имеешь возможность пройтись зубами по выступающему при закидывании головы назад горлу и обвести языком кадык. "Здесь рождается самый волшебный голос во вселенной, - говорил ты, - и я могу уничтожить его, сильнее сжав зубы..." Только твои зубы чаще всего отыгрывались на моих сосках. Тут уж ты любил отрываться по полной, раскусив, что их покусывание непременно вызовет у меня просто-таки каменный стояк. Мне было запрещено как-то помогать себе справиться с ним, будь то прикосновение руками или неистовое потирание от твоё бедро, потому что тебе нравилось, когда я умоляю тебя сквозь стоны и сбившееся от возбуждения дыхание. Ты говорил, что в такие моменты мой голос становится особенно насыщен дополнительными оттенками, каких никто не слышит на сцене. И я охотно верил тебе, взывая к твоей жалости, что бы ты побыстрее избавил меня от мук и облегчил мою участь. А ты, перефразировав слова моей песни, говорил, что сможешь осилить лишь вершину айсберга. "Да, да, малыш, хотя бы снежинку растопи языком на самом острие", - шутил я, а ты, назвав меня пошляком, опускался на колени, - это была твоя любимая часть "церемонии", - и "возносил меня на вершину блаженства", (ты говорил эту фразу на финском, а я так и не мог понять поначалу, что она значит, пока не воспроизвел ее в точности на гугл-переводчик). Со временем одной лишь вершиной не обходилось, - ты научил себя принимать меня целиком, и твое дыхание щекотало мне кожу, а мне сносило крышу, когда я осознавал, что изливаюсь тебе в самое горло. Ты шутя упрекал меня потом, что у тебя из-за меня сводит челюсть, но все же признавал минет лучшей лаской, которую когда-либо изобретали, ведь от этого и ты получал удовольствие, говоря грубо, что кончаешь, когда я трахаю твой рот. Боже, даже самые сладкие воспоминания заставляют меня рыдать невидимыми миру слезами. А впрочем... Слезы в глазах, и я мчусь сквозь ночь настолько далеко, чтобы быть подальше от тебя, и уже все равно, если солнце снова взойдет. Да, я действительно пытался. Я летел на другой континент, взял в Хельсинки машину у давних друзей, но я так и не смог позвонить в твою дверь, боясь, что свет, горящий в твоем доме, светит уже не мне. Еще один день без тебя. Еще одна одинокая ночь. Ты - всё, что у меня когда-либо было. Ты воздух, которым я дышу. То, что ты заставляешь меня чувствовать, единственное, что действительно реально. И ты должен понять, ты - мой любимый, мой друг. И когда я смотрю в твои глаза, не представляешь, что я чувствую внутри. Ты - всё, в чём я когда-либо нуждался. Я повторял эти слова вновь и вновь, чтобы сказать их тебе потом, при встрече. Но не смог. Так много времени прошло, но так много не исцеленной боли во мне. Но есть одна вещь, что все еще остаётся, - то как ты заботился о любви, через которую мы прошли вместе, и ты всегда был там. Ты - всё, в чём я всегда нуждался. В этом холодном мире так пусто без тебя. Ты - всё, что у меня когда-либо было... Еще одна ночь без тебя? Или еще один день, чтобы стать к тебе ближе? Тишину в салоне разорвал сигнал вызова. Этот рингтон я выставил когда-то на твой контакт... Главное - остановить машину. И ты всегда не любил, когда я говорю по телефону во время вождения. - Я слышал, что ты в Хельсинки, - вместо приветствия. - И не зашел. Мне сейчас обижаться или потом? - Привет, Саули, - говорю на финском. - Мне нужно что-то показать тебе. Зайди обязательно. - Я, кажется, догадываюсь, Сау. Мне прислали вторую его половину. Если их совместить, картина станет цельной и на этом фан-арте можно будет прочитать стихи целиком. - Верно, - слышу, что улыбаешься. Ты даже не держал на мне зла столько лет. - Я уже прочитал их, любимый. - Я всё ещё помню финский. - Прости меня за всё.

...и утопая в омуте этих глаз, опускаясь на самое дно, вдруг поймешь, что уже не вернуться, но бывает так в жизни раз, что не страшно тебе задохнуться.*