Сохрани меня в своем сердце

— Сохрани меня в своем сердце, — на бледных губах появляется улыбка. — Нет… не умирайте, Мукуро-сама! – шепчет девушка, давясь от слез. Тот, кто всегда был с ней, сейчас покинет ее. Навсегда. Он больше не сможет возродиться. — Хром… нет, Наги. Улыбнись, тебе не идут слезы, моя милая, — произносит иллюзионист, прикрывая глаза. — Мукуро-сама… — Улыбнись. Ну же… я хочу увидеть твою улыбку, Наги, — и она пытается улыбнуться, но выходит лишь жалкая тень улыбки. Он умирает у нее на руках. *** — Хром, — зовет Савада, — идем, нам уже пора. — Да, Босс, — быстрый взгляд на могилу Рокудо. Тихое прощание. И быстрые шаги за парнем с глазами цвета карамели. *** На город опускается вечер. Сумерки. В окнах огромного особняка загорается свет. Только одно окно выбивается из ряда светящихся теплым по-домашнему уютным светом окон. Это окно комнаты Докуро. Там уже как семь лет не загорался свет. Хозяйка перестала различать свет и тьму. Ей все равно. *** «Господи, верни мне его!», — уже не в первый раз этот крик раздается в особняке Вонголы. От этого девичьего крика по спине пробегают мурашки, холодеет внутри и сжимается сердце. *** Хранитель Урагана вздрагивает, услышав отчаянный крик. По правде сказать, за прошедшее время Докуро стала очень симпатичной молодой девушкой, и она определенно нравилась Гокудере. Только та вечная зима в ее душе не давала покоя молодому человеку. Вечный холод. Порой даже складывалось ощущение, будто кусочек льда завернули в красивую обертку. А разве можно любить лед? Встав с кровати, парень натягивает джинсы и футболку. Чуть пригладив растрепанные ото сна волосы, он выходит из комнаты. Идет к ней. Сейчас ей нужна поддержка. И он ей ее окажет. *** Приоткрылась дверь. Девушка вздрогнула и обернулась. — Извини, что без стука, — раздался в тишине голос Хаято. Ответом служит тишина. Девичья фигурка слилась с темнотой. Только смятая белая простынь выдает растворившуюся во мраке хозяйку. Молодой человек без слов подходит к кровати. Опускается рядом со съежившимся телом девушки, аккуратно проводит рукой по плечу, тонкие пальцы скользят ниже, вычерчивая волнистую линию на руке. Докуро даже не шевелится, будто сейчас вовсе не ее обвивает руками хранитель урагана, притягивает к себе, а в следующее мгновение ухо опаляет горячее дыхание. Осознание приходит постепенно. Лиловый глаз распахивается, зрачок расширяется, а ухо ловит еле слышный шепот: — Отпусти его. POV Хром. Возможно, он прав. Может действительно стоит отпустить его? Может, хватит истязать себя? Может, стоит начать новую жизнь? — Докуро, — вновь слышу голос над самым ухом, — послушай меня. Своими слезами и молитвами ты его не вернешь. Ну не может мертвое стать живым, понимаешь? Понимаешь, конечно, но все еще веришь в чудо. Открой глаза – мир жесток. Особенно, мир мафии. Каждый из нас в любую минуту может распрощаться с жизнью. Я, ты, Десятый… Знаешь, мертвые не любят, когда их оплакивают. Кому нравится сырость? Никому, Докуро. Нет твоей вины в том, что он кинулся спасать тебя. Это его решение. Видимо, ты действительно была дорога ему. Он не любил твоих слез. Так почему же ты топишь его? Хватит. Перестань лить слезы и будь благодарна ему. Он сознательно отдал жизнь. Эй, из-за твоих страданий вся семья на нервах. Твой голос успокаивает. Хочется поверить во все твои слова. А объятия... Как уютно ощущать твое тепло. Когда-то он также обнимал меня, но его тепло было другим. Я навсегда запомню его тепло, такое родное. — Зачем ты сейчас все это говоришь? – беру себя в руки и выдавливаю слова. Неужели это мой голос такой хриплый и бесцветный? — Я хочу, чтобы ты знала, что Мукуро хоть и был для тебя самым важным в жизни, но кроме него есть и другие люди, которые беспокоятся за тебя. Это мы, Докуро, твоя семья. Наверно, мы не заменим тебе его, но может, стоит попробовать? – твои руки сильнее стискивают меня. Тепло. На душе становится легче. Ощущение пустоты заполняется теплом твоей близости. Спасибо, Хаято. — Поспи хоть немного. Круги под глазами отнюдь не украшают, — теплые губы касаются моего виска. Наверное, стоит поспать. Но думаю, что ничего хорошего не случится. Я уже семь лет вижу только черно-белые, блеклые сны ни о чем. Сны, поражающие своей серостью. Даже запоминать нечего. А веки тем временем уже налились тяжестью. Хочется спать. Глаза начинают слипаться. Жмурюсь, пытаясь отогнать сон. — Докуро, спи уже. Сегодня ночью ты не будешь одна. – А почему бы и нет? Хоть раз я могу довериться кому-то? Все равно нечего терять. Веки смыкаются, отрезая от реальности. Царство Морфея встретило меня на удивление радужным сном. Поляна, покрытая пестрым цветочным ковром, лазурная гладь реки, безоблачное голубое небо, яркое по-весеннему теплое солнце. И он – Рокудо Мукуро. — Наги, моя милая Наги, — тихий вкрадчивый голос, шелестящий смех, благодарная улыбка, — спасибо тебе, милая. — За что, Мукуро-сама? – я действительно не понимаю, к чему Вы клоните. — За твою улыбку. Не плачь обо мне. Я не люблю слезы. Сегодня ты заснула с улыбкой на губах. Я счастлив. Я давно не видел твою улыбку. Эта последняя наша ночь. Мою душу больше ничего не удерживает. Я уйду. Прошу тебя только об одном, моя девочка, будь счастлива. — Буду, Мукуро-сама, — сказав это, я знаю, что в моих словах нет лжи. Я начну новую жизнь, стану ближе к семье. И буду счастлива. Обязательно буду. — Прощайте! – на губах играет улыбка. Я освобожусь от прошлого и стану жить настоящим, верить в будущее. Я стану частью семьи, а не ее тенью. Я буду жить по-настоящему…