Я буду жить...

      Как это здорово, просыпаться в твоих объятьях, любимый. И еще в полудреме чувствовать всю силу твоего желания. Твои губы на моей спине, твои руки, ласкающие мое тело… Ну, я же не железная. И долго меня уговаривать не надо…       Как здорово после принимать вместе душ и убедиться, что душевая кабинка прекрасно приспособлена для занятий любовью. А потом снова принимать вместе душ. И как же жаль, что все хорошее имеет свой конец.       Мы так были увлечены друг другом, что совершенно забыли о гостях. Хорошо еще халаты натянули, выходя из спальни.       Анька, видно предупредила Наумыча, потому, что в обморок, увидев Гошу, он не упал.       — Гоша! Гошенька! Как вовремя ты приехал. «МЖ» практически приказал долго жить, спасать надо.       Гоша меня поразил, он сделал грозное лицо, посмотрел на Егорова долгим пристальным взглядом, выдержал МХАТовскую паузу и сказал:       — А что вы ко мне обращаетесь? Вот стоит главный редактор, к ней и обращайтесь. Я, если и вернусь, то только ее замом.       Такого отпора Наумыч никак не ожидал.       — Ну, виноват я, Гошенька, виноват! Но не я же не со зла. И Калугин просил дать ей передышку. И Наташа, она же дочка моя, понимаешь?       — Конечно не со зла. Благими намерениями вымощена дорога в ад, Борис Наумович. Наташа дочка, Калугин просил, а сделать все надо было за спиной. Правда?       Наумыч низко опустил голову. Даже мне его жалко стало.       — Ладно, обрисовывайте ситуацию, будем думать.       — Гальяно отстранил Наташу, директором назначил Лазарева, пообещал нам всем открутить головы, если не вернем Марго. Вот такой расклад вкратце.       Я решила вмешаться в разговор.       — Гальяно в Испании?       — Нет, он сейчас здесь.       — Ладно, давайте завтракать и собираться на работу.       — Марго! Вот я всегда знал, что на тебя можно положиться.       — Борис Наумыч, я против того, чтобы Гоша сразу на работу шел. Ему надо акклиматизироваться, пройти всех врачей, дайте ему неделю и он выйдет на работу. Возражений я не принимаю. Все, поехали.       Я отвела Аню в сторону и шепнула ей, что она должна Гоше рассказать, пока нас не будет.       На работе ко мне приставали все эти Гали, Валики и пр… Я быстренько всех послала подальше. Позвонила Гальяно, попросила о встрече. Зимовского перекосило при виде меня. Ничего, ничего, пусть подергается еще с пол часа. Калугин обходил меня стороной, только косяки давил.       Наконец приехал Гальяно.       — Марго! Прекрасно выглядишь!       — Gracias por el cumplido (благодарю за комплимент)       — Итак, Марго, я слушаю твои условия возвращения в «МЖ».       — Их всего три.       — Ну, давай. Давай уже, не тяни.       — Первое и главное — Зимовский и Лазарев должны уйти. Или они, или я.       — Так.       — Ну, Вы прокомментируете как-нибудь?       — Давай все, коменты потом.       — Второе — в «МЖ» моим замом возвращается Игорь Ребров.       — Так.       — И, наконец, третье — Егоров снова становится директором.       — Всего-то? Я думал ты вертолет просить будешь, или лимон бабок. А это так, тьфу. Я только спросить хотел, чем тебе Зимовский с Лазаревым не угодили?       — Упыри, мешающие работать. Интриги, палки в колеса, 90% времени не на работу, а на борьбу уходит.       — Все. Понял. Приступай к работе. А сейчас пошли озвучим наши решения для народа.       — Значит так, господа хорошие, слушаем все. Зимовский Антон Владимирович…       — Да- да.       — Я тебя не вызывал к доске! Садись, двойка. Это был юмор. Ха- ха. Так вот, Зимовский идет работать пожарным.       — Что?       — А что не понятного? Ты уволен. Раз и навсегда. Выходное пособие в бухгалтерии получишь.       Антон взглянул на меня так, что будь я чуточку умнее, я бы насторожилась. — Идем дальше. Лазарев Константин Петрович, со мной, в Испанию и навсегда. Костя, не жги меня взглядом. А то я паяльник включу. Ха- ха- ха… Теперь так… Марго возвращается на пост главного редактора, Егоров возвращается на должность директора. На этом у меня все. Работайте. Мне результаты нужны.       Я собрала планерку. Мы обсудили тему номера, каждый получил конкретное задание. Я взяла с собой личные дела сотрудников (нужно же готовить к работе Гошу) и уже собиралась уйти, как ко мне в кабинет вошел Калугин.       — Да, Андрей, ты что-то хотел?       — Мне пришла бумага из ЗАГСа. Ты что, всерьез решила разводиться?       — Андрюша, а что, такими вещами шутят?       — Я развода не дам.       — Как хочешь. Значит я разведусь с тобой через суд и без твоего согласия. Нас ничего не связывает. И нас разведут. Хочешь ты того, или нет. Андрей, я все равно разведусь. И еще. Ты прости, но я полюбила другого человека.       — Чего? Когда ты успела? Ты путалась с кем-то еще при мне? Это что? Сережа твой?       — Нет, Андрей. Я была тебе верна. Вплоть до того дня, как ушла от тебя. Сейчас у меня другой и я прошу тебя, давай разведемся спокойно и без нервов.       — Другой? Нет, родная. Другому ты не будешь принадлежать никогда.       — Уже принадлежу, прости.       Я собрала вещи и поехала домой.       Зря…       В квартиру я влетела, как на крыльях. В доме пахло уютом, едой и теплом.       — Гоша! Ты где? Я пришла!       Ты вынырнул откуда-то из глубины квартиры.       — Есть будешь?       — Да! Я голодная.       — В каком смысле, голодная?       — Во всех, Гошенька, во всех смыслах. Что у нас на обед? Где Анька? Что она тебе уже рассказала?       — Оееей! Сколько вопросов сразу! На какой отвечать? Давай иди, мой руки. За обедом поговорим. А пока ты моешь руки, я за угол в магазин сбегаю. Сметаны нет.       — Давай. Только поцелуй сначала.       — Нетушки. Если я тебя поцелую, то обедать мы будем часа через два, не раньше.       — Ну, пожалуйста. Один маленький поцелуйчик. В щечку.       Я скорчила гримасу и подошла к Гоше. Минут через пятнадцать мы смогли оторваться друг от друга и Игорь побежал в магазин. А я пошла мыть руки. Все у меня внутри пело и когда я, подняв глаза, в зеркале увидела лицо в маске, то даже испугаться не успела. Затем раздался какой-то свист и я отключилась.