Как тебя понять

Как понять, нравишься ты человеку или нет? Аомине уставился на Кагами. Тот увлеченно жевал, доставая из коробки пельмень за пельменем, отправлял в рот очередной, еще не дожевав предыдущий. Ни толкотня студенческой столовой, ни перепалка всего в какой-то паре метров от него — ничто не могло оторвать его от обеда. Сразу же понятно: пельмени Кагами любит, просто души в них не чает. — Прошу прощения, — окликнули Аомине сзади. — Вы не могли бы немножко подвинуться? Он отступил в сторону, давая пройти трем краснеющим девчонкам. Черт, так задумался, что перегородил весь дверной проем. Стоило, наверное, извиниться перед ними: должно быть, эти трое довольно долго ждали у него за спиной, набираясь смелости. Но черт с ними, у Аомине была проблема поважнее. Он вернулся к мучившему его вопросу. Как понять, нравишься ты человеку или нет? Аомине когда-то давно спросил об этом у Сацуки — она всегда знала, кто ей собирается в любви признаться. «Надо понаблюдать за человеком», — сказала она. «А если наблюдаешь, а все равно непонятно?». Сацуки надолго задумалась. В отличие от большинства девчонок, чувства парней ее не особо волновали — она уже тогда была по уши влюблена в Тецу, — для нее это был лишь способ проверить свои способности к анализу. «Наверное, можно как-то тонко намекнуть», — предложила она выход. Наблюдал Аомине уже почти год — и даже дольше, если считать с проигранного Зимнего Кубка, но тогда он просто так наблюдал, без цели — и все равно не понимал. Да даже если поставить задачу попроще: выяснить, гей Кагами или не гей, есть у Аомине хотя бы шанс, или Кагами по девочкам — и то не получалось. Год наблюдений — и все впустую. Аомине выяснил, какая у Кагами любимая еда, любимая одежда, за какие команды тот болеет, а вот насчет ориентации — ничего. У Кагами один баскетбол в голове был, казалось, на девчонок он даже не смотрит, даже тех, которые пляшут с помпонами в перерывах между четвертями. Смотрел ли он на парней? Вот тут было сложно: пойди разбери после матча, кто от радости обнимается, а кто — от любви. Голову сломать можно. Зато Аомине очень многое узнал о себе и своих пристрастиях. Больше всего ему нравилось смотреть, как Кагами играет. Как напрягаются мышцы на его икрах, когда тот выпрыгивает на подбор — так и футфетиш заработать было недолго. На тренировках, особенно летом, кожа Кагами блестела на покатых плечах, по ним хотелось провести ладонью, слизать соленый пот, и в голову сразу лезли кадры из порнофильмов, один пошлее другого. Но хуже — или лучше, с какой стороны посмотреть — было, когда Кагами прыгал со средней линии и вколачивал мяч двумя руками в корзину. В игре, слава богам, было не до этого, но Аомине несколько раз наблюдал со скамейки, как он летит над площадкой — приходилось сбегать в туалет. С намеками тоже не клеилось: Аомине старательно намекал уже целый месяц, но, похоже, кто-то из них двоих был слишком тупым. Либо Кагами, который не понимал намеков, либо Аомине, который не понимал реакцию Кагами. Или намеки были слишком тонкими. Но как, скажите, можно намекнуть парню, что тебе интересно выяснить, гей он или не гей? Тем более, если этот парень — Кагами, и видит в тебе только соперника. Да еще и чужих ушей всегда полно вокруг. Что если намек поймет не тот человек? И все равно, так просто Аомине сдаваться не собирался. Он оттолкнулся от стены и направился прямо к Кагами. — Что это тут у тебя? — он плюхнулся на стул рядом с Кагами. — Бенто? — Даже не рассчитывай! — Кагами нахмурился и прикрыл коробку рукой. — Да я так, посмотреть просто. Аомине наклонился ниже, принюхиваясь. Пахло потрясающе: мясом, зеленым луком, мягкими специями. Вкусно. — Где брал? — Сам приготовил. — Кагами отодвинул коробку подальше от него, ни дать ни взять, тигр, защищающий свой кусок антилопы. О том, что Кагами хорошо готовит, Аомине было прекрасно известно: подглядел, когда устраивали баскетбольный праздник для малышей из их района. Кагами так ловко орудовал ножом, что Аомине даже осмотрелся — у него одного встал, или кто-то еще дрочит. — Хозяюшка, — ухмыльнулся Аомине и подбросил новый намек: — Станешь кому-нибудь хорошей женой. Пойдешь за меня? — Иди к черту! — Кагами вспыхнул и закрыл коробку крышкой. — Хочешь жрать, сам себе готовь! Он поднялся и запихнул коробку в рюкзак. — Доедать не будешь? — Аппетит пропал! Не слишком обнадеживающе, хотя Аомине и сам бы разозлился не меньше, если бы кто-то помешал ему обедать. Видимо, стоит выбирать время для намеков получше. Он посмотрел Кагами вслед, но тот даже не обернулся, придурок. Ничего, во время тренировки Аомине попробует снова. *** Иногда Кагами думал, может, ему тоже стоило пойти на психологию, как Куроко. Ну или хотя бы взять пару курсов дополнительно, чтобы понимать, что происходит в голове у других людей. Можно даже не у всех, достаточно только — у Аомине. Нет, правда, о чем тот думает? Кагами достал телефон и снова прочитал сообщение: «У тебя отличная задница. Как раз для того, чтобы ее надрали. Ха-ха-ха». Вот что Аомине хотел этим сказать? Просто издевался из любви к искусству? Радовался, что сегодня снова сделал Кагами один на один? Или догадался, что Кагами гей? Голова пухла, и даже тихая музыка в кафе раздражала. Кагами сдул пену с колы. Жизнь несправедлива: еще два года до того, как он сможет легально купить пива, а выпить хочется уже сейчас. — Что-то случилось, Кагами-кун? — Куроко наконец-то поднял взгляд от учебника — толстенного тома «Детской психологии». Теперь, когда Куроко решил, что стоит всего себя посвятить учебе, а не баскетболу, он от книг не отрывался. — Ничего, — сказал Кагами, пряча телефон в карман. Куроко заложил страницу исписанным листом бумаги и отодвинул книгу от себя. Лицо его приняло слегка озабоченное и очень доброе выражение, точно у психиатров в кино. Того гляди, предложит лечь на кушетку и спросит: «Не хотите ли поговорить об этом?». Кагами от такого Куроко становилось не по себе. Стоило только подумать, как Куроко взял карандаш в руку и действительно спросил: — Хочешь поговорить об этом? Ну блин, аж до мурашек ласково. — Эй! Я тебе не подопытный кролик! — огрызнулся Кагами, и Куроко снова стал похож сам на себя. — Жуть берет, когда ты изображаешь доброго доктора. — Да, это труднее, чем я думал, — сказал Куроко и принялся задумчиво скатывать в комок обертку от соломинки. — Просто я знаю, как ты обычно вправляешь мозги. Кулаком под ребра или резинкой в щеку. Возможно, и стоило посоветоваться с Куроко, все-таки он их обоих хорошо знал. Хотя выглядело бы это, словно Кагами ябедничает воспитателю в детском саду. Он представил, как Куроко выговаривает: «Аомине-кун, нельзя обижать Кагами-куна, будь хорошим мальчиком», и хмыкнул. Жалкое зрелище. С другой стороны, Куроко никогда не вмешивался, когда у них с Аомине возникали стычки. Куроко закончил сминать обертку и щелчком отправил комок прямо Кагами в щеку. — Эй! Больно же! — Твои вздохи мешают мне читать. Да, конечно, целое кафе болтающих студентов ему не мешает, а вздохи мешают! Кагами собирался уже возмутиться вслух, но вовремя сообразил, что Куроко просто выбрал более привычный способ вывести его на разговор. Он повертел телефон в кармане, раздумывая, делиться или нет. С Аомине им учиться и играть в одной команде еще несколько лет. Если так будет продолжаться, они наверняка подерутся, ничье терпение не выдержит этого придурка. — Аомине достает, — признался Кагами в итоге. — Достает? — Шлет всякую ерунду. — Кагами показал сообщение. — На тренировках вечно комментирует, что я делаю не так. Постоянно вызывает играть один на один. И обзывается… — он покраснел, поняв, что это все звучит в точности как жалоба детсадовца — чего и опасался. — Как обзывается? «Из тебя выйдет отличная женушка» — разглядывая бенто Кагами. «Краснеешь, словно девчонка» — после того, как довел Кагами своими комментариями. «Аппетитная задница» — в раздевалке. У Аомине еще была манера подойти совсем близко и сказать все это на ухо. Кагами иногда казалось, что он вот-вот качнется и его губы коснутся кожи. Самое ужасное — Кагами был бы даже не против, но об этом он бы ни за что никому не рассказал — лучше бы умер. — Не хочу повторять, — буркнул он и махнул рукой, уже жалея, что заговорил об этом. — В общем, ладно, забудь. Сам разберусь. Куроко снова раскрыл свою книгу, только не там, где заложил листок, а в самом начале. Перевернул несколько страниц, будто что-то искал. — Знаешь, Кагами-кун, — сказал он, — мне кажется, ты нравишься Аомине-куну. В каком смысле «нравишься»? Кагами повел шеей — что-то аж вспотела. Неужели Куроко догадался? Хотя именно от него и стоило этого ожидать, с его-то наблюдательностью. Правда, Куроко не стал бы ходить вокруг да около, бросая намеки, сразу бы спросил. Значит, просто пытается утешить? Кагами фыркнул. — Так говорят всем девчонкам в школе, когда парни их задирают. — Если бы ты ему не нравился, он бы просто не обращал на тебя внимания. Тем более, ты же сам сказал, что он постоянно просит тебя сыграть с ним. Просит, как же. «Эй, придурок, развлеки меня» на просьбу походило мало. Кагами помотал головой. — Тогда лучше бы я ему не нравился. — Попробуй просто не реагировать на насмешки. Можно, например, считать про себя, чтобы успокоиться. — Думаешь, я не пробовал? Пока я до десяти досчитаю, он еще пару своих шуточек успевает сказать. Знал бы ты, как он меня бесит! — Хм. — Куроко наконец прекратил переворачивать страницы. — Тогда тебе нужен более действенный метод. — А такой есть? — Кагами с надеждой посмотрел на него. Может, гипноз какой-нибудь? Или лекарство? Выпил таблетку — и пофиг на Аомине. — Аомине-кун совершенно точно не имеет в виду те слова, что тебе говорит, он просто не может выразить свои чувства другим способом. Значит, стоит попробовать переворачивать все негативное, что он говорит, наоборот. — Это как? — Как он обзывает тебя чаще всего? Кагами поморщился. — Лузер. — Это хороший пример, Кагами-кун. «Лузер» наоборот будет «победитель». Значит, Аомине-кун признает, что ты можешь его победить. Признает он, как же. «Победить меня могу только я». Кагами покачал головой, хотя предложение Куроко ему понравилось: — Он считает себя непобедимым, если ты не забыл. — Тем не менее, он нам проиграл. Впрочем, правдивость обратного утверждения не имеет значения, Кагами-кун. Главное — отвлечься от прямого смысла, переключиться на подбор антонимов. Попробуй сам, — Куроко показал на телефон. Кагами снова открыл сообщение и перечитал. «У тебя отличная задница. Как раз для того, чтобы ее надирали. Ха-ха-ха». Какой будет антоним к слову «задница»? Сиськи? Кагами почесал грудь через футболку. Нет уж, надо что-то другое придумать, Куроко же сказал, что совсем правду искать не обязательно. Причем, придумать что-то удачное, потому что Аомине задницу эту то и дело поминал. Пусть будет ну… бицепс. «У тебя отличный бицепс». Ха. Это намного лучше. А дальше вообще просто: «Как раз для того, чтобы ты меня побил. Ой-ой-ой». Отличная игра. Кагами даже развеселился. А «Из тебя выйдет отличная женушка» он переведет как «Ты настоящий мужик». — Спасибо! — Кагами благодарно посмотрел на Куроко, но тот уже погрузился в чтение. *** Танака похлопал Кагами по плечу и сказал что-то ему на ухо. Странное дело, от Аомине Кагами в таких ситуациях всегда отшатывался. И отодвигался, если Аомине садился слишком близко — вот как Танака сейчас. На какую-то долю секунды Аомине захотелось, чтобы Кагами оказался не геем и врезал Танаке от души за такие вольности. — Эй, лузер! — Аомине застучал мячом по полу. Кагами поднял на него хмурый взгляд и вдруг широко ухмыльнулся. Неожиданно. Аомине растерялся и даже забыл, что хотел предложить дальше, но тут Кагами сам поднялся со скамьи и направился к нему. — Один на один? — Ну, можешь Танаку позвать, — предложил Аомине. — Один точно не справишься. Кагами на мгновение свел брови на переносице, а потом заухмылялся еще шире. — Боишься, — сказал он довольно. Странный какой-то вывод. Ну ладно, Аомине решил пропустить это мимо ушей — под кольцом сразу станет видно, кто тут и чего боится. Он резко бросил мяч от груди и отступил к трехочковой линии. — Начинай. Кагами застучал мячом, пытаясь пройти к кольцу. Обычно к этому времени вся команда уже расходилась, Аомине с Кагами играли в спортзале одни до самого закрытия, но сегодня несколько человек осталось — расселись на скамейках вдоль стены. Аомине краем глаза отметил, что первым сел Танака, а за ним еще трое второкурсников — Аомине не запомнил, как их зовут, только то, что играют они хреново. И вот какого черта они тут околачиваются, их никто не приглашал. Аомине как раз и нравилось в этих вечерних играх то, что они с Кагами оставались наедине. Чужое присутствие раздражало, но вскоре о нем пришлось забыть: Кагами нападал всерьез, и Аомине, отвлекшись на посторонних, пропустил два мяча подряд. — Ну и кто тут лузер? — оскалился Кагами. Он чуть наклонился вперед, расставив руки, и смотрел Аомине прямо в глаза, готовый сорваться с места, чтобы перекрыть подход к кольцу. Азартный, сосредоточенный, серьезный и веселый одновременно. Живущий сейчас — да и всегда — баскетболом. — Ты, — сказал Аомине, готовый признаться ему в любви. — Поэтому даю тебе фору. Аомине крутанулся на пятке, разворачиваясь спиной к кольцу, перевел мяч на левую сторону, шагнул вправо — Кагами отреагировал мгновенно, следуя за ним, не давая оторваться. Аомине чувствовал тепло его тела, его дыхание на своей мокрой от пота шее. Черт, он даже, кажется, слышал, как бьется его сердце — в одном ритме со стуком мяча и сердцем Аомине. Ничто в мире не могло быть лучше этого. Час до закрытия пролетел как одна секунда. — Тридцать пять… тридцать один, — вытолкнул Аомине слова между глотками воздуха. — Я же говорил… Тяжело дышащий Кагами наклонился, упер руки в колени и замотал головой. — Тебе просто повезло, что зал закрывают. Еще пять минут, и я бы тебя сделал. Вполне возможно. Если бы они побегали еще пять минут, Аомине бы сдох, вот только он ни за что в этом не признается. Фух. Легкие горели. Все-таки Кагами удавалось загонять его до смерти, такой выносливостью мало кто мог похвастаться. И ведь до конца прыгал под потолок. Аомине посмотрел на его взлохмаченные мокрые волосы и округленную спину. Футболка немного съехала, открыв кусочек голой кожи и резинку трусов. Вот бы потрогать. Вместо этого Аомине наклонился к нему и сказал: — Еще пять минут, и счет бы стал совсем позорным, — вышло почти нежно. Кагами не успел ответить — от скамеек донеслось: — Этот Кагами не так крут, как ты рассказывал, Танака. Против Аомине он такой же слабак, как и все остальные. Аомине вскинулся. Черт, он и забыл про этих второкурсников. Не устал бы он так, пошел бы врезал. Во-первых, обзывать Кагами имел право только он сам, а во-вторых, бывало — хоть и не так часто, — Кагами у него выигрывал. Второкурсники, на их счастье, заметив взгляд Аомине, быстро свалили, не дав ему сказать все, что он о них думает. — Ты это… — Аомине запнулся, хотелось как-то восстановить справедливость и подбодрить Кагами. — Ты не слабак. Выпрямившись, Кагами растеряно посмотрел на Аомине. — Не слабак? — Нет, конечно. Стал бы я играть с тобой, если бы ты был слабаком. Аомине вдруг пришло в голову, что если он хотел как-то намекнуть Кагами на свои чувства, стоило его похвалить. Сказать что-нибудь хорошее. Но Кагами, вместо того чтобы обрадоваться, озадачено нахмурился. — Точно не слабак? — Точно. — Но лузер? — Да нет же! Кагами почему-то огорченно вздохнул, подобрал мяч и зашагал к выходу. Бедняга, не привык, наверное, к тому, что его хвалят. Судя по рассказам Куроко, их тренер в Сейрин была очень строгая. Куроко тоже особой мягкостью не отличался — это Аомине сам знал. И университетские тренера оказались зверьми. А что если… Аомине побрел за Кагами следом, продумывая новый план. Может, если он начнет Кагами хвалить, то вотрется в доверие, и Кагами ему сам про себя все расскажет? Довольный собой, Аомине потер переносицу в поисках дужки очков — Имаеши мог бы им гордиться. *** Мяч сорвался с пальцев Аомине ровно в тот момент, когда тренер дунул в свисток, обозначая конец игры. Кагами выпрыгнул вверх, что было сил. Есть! Дотянулся! Мяч отскочил от раскрытой ладони, стукнул о пол и покатился к стене. — Ничья, — объявил старший тренер. Кагами выдохнул и посмотрел на Аомине, тот провожал взглядом мяч. Последние несколько дней Аомине вел себя странно — не дразнил, не доставал, не обзывался. Кагами совсем запутался. Интересно, что Аомине скажет теперь. — Отличный блок-шот, Кагами, — сказал тот и похлопал его по спине. Вот! Как это понимать? Мало того, что хвалит, так еще и «Кагами». Не «придурок» и не «лузер». Кагами! Блин. Если приложить к этому поведению теорию Куроко, выходило, Аомине совсем перестал Кагами уважать. Добавить еще одну тренировку куда-нибудь? Или, может, увеличить вес утяжелителей на ногах во время пробежки? Огорченный и задумчивый, Кагами пошел на построение. — На сегодня занятие окончено, жду вас завтра к пяти, — объявил тренер, когда команда построилась в шеренгу. — Аомине-кун, не опаздывай, пожалуйста, мы начнем с тестов по физической подготовке. — И тут тесты, — проворчал Аомине себе под нос так, чтобы тренер не услышал. — На математике тесты, на истории тесты. Никакой жизни. Сокомандники начали расходиться — кто-то взял мяч, чтобы еще позаниматься самостоятельно, кто-то заторопился к выходу. — Эй! — крикнул Аомине, запнулся и продолжил: — Кагами, сыграем один на один? Э… пожалуйста. Вот. Опять. Вежливый Аомине выглядел еще страшнее, чем ласковый Куроко: с Куроко-то хотя бы понятно было, что он доброго доктора играет. А Аомине-то вежливость зачем? Когда он добавлял «пожалуйста», казалось, в него какой-то инопланетянин вселился — Кагами даже вздрагивал. Позавчера от такой просьбы он сбежал со всех ног: почему-то представилось, что он — герой фильма ужасов, и если бы они остались наедине, тварь, вселившаяся в Аомине, его бы съела. — Нет, не могу, — замотал Кагами головой. Хорошо подумав, он отмел все мысли об инопланетянах, но чтобы прибавить вес к утяжелителям, ему надо было зайти в магазин. — Почему? — Дела есть, — отрезал Кагами, развернулся и зашагал к дверям. Аомине с пугающей настойчивостью потащился за ним в раздевалку. — Какие дела? — Личные. Как назло, последние сокомандники из тех, кто на сегодня закончил, уже успели сменить спортивную форму на повседневную одежду. В раздевалке они остались вдвоем. Кагами долго копался в сумке, складывал футболку и шорты, аккуратно причесывался и расправлял рубашку на груди, надеясь, что Аомине переоденется и свалит домой первым, но тот, натянув джинсы с толстовкой, привалился к стене и сделал вид, что дремлет. А на самом деле подсматривал за Кагами — было заметно, как подрагивают ресницы и блестят белки глаз между неплотно сомкнутыми веками. Раньше — до того проигрыша при свидетелях — Аомине во время переодевания обязательно отпускал шуточки. Про задницу или про аккуратно сложенную одежду. А последнюю неделю помалкивал и смотрел. Внимательно так смотрел. Кто угодно струхнет. Всю дорогу до станции Кагами казалось, за ним следят. Он несколько раз обернулся, вроде бы даже заметил знакомую черную толстовку, но стоило моргнуть — она пропала. Когда на пешеходном переходе в заднем кармане завибрировал телефон, Кагами едва не подпрыгнул. «Девчонку нашел?» — пришло сообщение. О боги, Аомине. На светофоре загорелся зеленый, и Кагами зашагал по зебре, одновременно набирая ответ: «Нет». Отправив сообщение, он сунул телефон в карман, но тот через секунду завибрировал снова. «Парня?» Кагами замер, чувствуя, как сверлит спину чужой взгляд, и резко развернулся. Где-то в толпе на той стороне дороги должен быть Аомине. Кагами сделал шаг — синяя «Тойота» взвизгнула тормозами, и голень обожгло болью. *** — А вдруг он больше не сможет играть! — воскликнул Аомине, ставя пакет с продуктами на стол. Спокойствие Тецу просто возмущало. — У него всего лишь трещина, не перелом. — Тецу листал в телефоне какую-то интернет-страницу. — Зато голени! У этого придурка одна ценность — его ноги! Аомине прикусил язык, сообразив, что отклонился от своего хитрого плана. Хотя чего там, весь план полетел под откос, когда он рассердился на Кагами из-за второго отказа подряд. Стыдно сказать, приревновал. Он покосился на Кагами, но тот, против обыкновения, не стал огрызаться на «придурка». — Элджин Бейлор вернулся в НБА после травмы колена, отыграл еще три сезона. У Мэджик Джонсона был разрыв мениска, — монотонно зачитал Тецу с экрана. — Шакил О’Нил получил растяжение связок колена. Все эти люди потом играли. — Но как он прыгать будет? — У Майкла Джордана была трещина в ноге во втором сезоне. Восстановился и все так же прыгал. — Кагами неловко поднялся с дивана, пытаясь справиться с костылями. — Куда ты, придурок?! — Кагами-кун, тебе прописали полный покой. — Да я просто хотел посмотреть, что Аомине купил. — Под двумя грозными взглядами Кагами снова плюхнулся на диван. — Сиди там, я тебе сам покажу. — Аомине начал доставать продукты из пакета: — Молоко, три литра. Йогурт, шесть упаковок. Сыр, полкило. Лангета на ноге Кагами ужасно нервировала, Аомине чувствовал себя немного виноватым в этой травме — невовремя он сообщение прислал, — поэтому твердо решил проследить, чтобы Кагами восстановился как можно быстрее. Интернет говорил, что костям в первую очередь необходим кальций, и давал список самых полезных продуктов. — Это что? — подозрительно посмотрел на покупки Кагами. — Еда, не видишь, что ли? — Я тебе гимнастка, йогуртами питаться? — Кагами откинулся на спинку дивана и потер лоб. — Ладно, на ужин и завтрак еще хватит, а потом закажу через интернет. Придурок. Аомине о нем пытался позаботиться, а он даже не понял. Тецу посмотрел на часы. — Мы договорились с Момои-сан встретиться, но если хочешь, я останусь с тобой сегодня. — Слушай, ну я не совсем же беспомощный. — Действие обезболивающего скоро закончится, Кагами-кун, — напомнил Тецу. — Тебе нужна будет помощь хотя бы первые пару дней. — Я с ним побуду, — вызвался Аомине. — Если что, я его даже отнести смогу, — он демонстративно согнул руку, показывая мышцы. — Не думаю, что это хорошая идея, Аомине-кун. — Почему это? — Потому что в последний раз, когда Кагами-куну нужно было держать ноги в покое, ты вызвал его на игру. — Да когда это было! И вообще, я же не знал тогда. — Тецу с сомнением посмотрел на него, и Аомине поспешил добавить: — У меня мотивация! Если он не сможет играть, мне опять станет скучно. — Я лучше один останусь, чем с ним, — проворчал Кагами с дивана. — Эй! Кто тебе скорую вызвал и с тобой врача ждал! — Кагами открыл рот, должно быть, чтобы напомнить про сообщение, из-за которого попал в переделку, но Аомине не дал ему слова вставить: — Если Тецу отменит встречу, Сацуки очень расстроится. Кагами стиснул зубы и слегка покраснел. — Вот. — Довольный собой, Аомине повернулся к Тецу. — Иди, встречайся. После ухода Тецу почему-то стало неловко. Они сидели на диване молча, смотрели телевизор — как раз попали на повтор вчерашней трансляции матча «Селтикс» против «Лейкерс». — Принести попить? — спросил Аомине в рекламном перерыве, чтобы доказать свою полезность. Помолчав несколько секунд, Кагами кивнул, и Аомине притащил ему молока. Удачно получилось. В следующую паузу в трансляции, когда они неловко переглянулись, не зная, что сказать, Кагами уже сам попросил принести попить. Литр молока исчез за час. Прозвучала финальная сирена, и Кагами, немного поерзав на диване, потянулся за костылями. — Ты куда? — тут же спросил Аомине. — В туалет. — Может, отнести? — Аомине вытянул руки. Кагами сердито посмотрел на него. — Ты еще член предложи подержать. Придурок, как он не понимает, что Аомине хотел как лучше. — Слушай, я просто предложил помочь. — Как бы его так успокоить?.. — Пожалуйста. Кагами передернуло. — Не говори это слово. — Какое? «Пожалуйста»? Да что с этим придурком? Сацуки вечно укоряла Аомине за то, что ни спасибо, ни пожалуйста от него не дождешься. — Кагами… — И по имени меня не называй! Вот тут Аомине обиделся по-настоящему. — Слушай, придурок, какого черта? Я тут стараюсь, доброту проявляю! — Не надо! — Чего не надо? — Доброты не надо. Выглядит жутко, как будто тебя подменили. Аомине опешил. — Кем подменили? — Какой-нибудь инопланетной тварью, которая заманивает людей и жрет их. Ну дела. Приехали. — Ты идиот? Я блин, просто пытался показать тебе, что ты мне нравишься. Кагами замолчал, прикусив губу, похоже, до него дошло, какую глупость он сейчас сказал. До Аомине дошло тоже — он же только что признался. Может, Кагами будет и дальше думать про инопланетян, а про то, что он Аомине нравится, забудет? Несколько минут они молча разглядывали друг друга. Наконец Кагами спросил: — А когда ты обзывал меня девчонкой и лузером, ты не пытался показать мне, что я тебе нравлюсь? О. Вот оно что. Аомине зарылся пальцами в волосы. Пиздец какой. Это как сменить условные знаки на площадке и сказать об этом только половине команды. — То есть, лучше бы я продолжил обзываться? — Не знаю, — буркнул Кагами. Он поднялся с дивана, неумело опираясь на костыли, а растерянный Аомине даже не пошевелился, чтобы ему помочь. — Я в туалет. Сам. Не ходи за мной. Он заковылял по коридору. Аомине пару секунд слушал, как стучит лангета по полу, и все-таки последовал за ним. Кагами защелкнул задвижку. Вскоре из-за двери раздались тихие ругательства, потом зажурчало. — Эй, Кагами, — сказал Аомине и поправился: — Придурок. — Отстань. Помощь не нужна. — Я не о том. Скажи, я тебе нравлюсь? — Теперь, когда Кагами и так знал, можно было спросить прямо. Да и через закрытую дверь легче. Кагами ведь не увидит, как сильно хочется Аомине услышать в ответ «да». Кагами долго молчал. За дверью снова зажурчало, судя по звукам, вода в раковине. Кагами мыл руки. Журчание стихло, Кагами ничего не говорил и не выходил. — Ну? — спросил Аомине. Дверь распахнулась. — Нравишься, — мрачно сказал стоящий на одной ноге Кагами. У Аомине сжало горло. Нужно было что-то ответить, но он не мог вытолкнуть изо рта ни слова. Кагами с каждой секундой хмурился все больше, и Аомине, не придумав ничего лучше, взял его на руки. И сразу понял, что это — не лучшая его идея. Блин! Кто же знал, что этот придурок такой тяжелый. — Пара дней на йогуртах тебе не помешает, — пропыхтел Аомине. Он покачнулся, и Кагами ухватился за его шею. — Поставь меня на пол, кретин. Ну уж нет, Аомине не собирался сдаваться. До гостиной было далеко, а вот до спальни — всего два шага. Слегка пошатываясь, он дошел до кровати и опустил Кагами на нее — можно даже сказать, осторожно. — Вот, — сказал Аомине, разглядывая лежащего Кагами. — Что «вот»? — передразнил его Кагами. Он уперся ладонями в кровать и сел. Аомине опустился на освободившееся место. Отношений, настоящих долгих отношений, которые ему бы хотелось сохранить, у него никогда не было. И как начать разговор сейчас, он толком не знал. Он раньше не признавался сам — только на него вешались. — Поцелуемся? — сказал он тем не менее уверенным тоном. Будто точно знал, чего хочет теперь. Кагами закашлялся. — Нет, ну а что, я тебя, между прочим, давно хочу. Раз уж все выплыло наружу, чего время тянуть. Аомине передвинулся ближе к изголовью, наклонился над Кагами и тихо, чтобы показать, насколько это все серьезно для него, сказал: — Ты правда мне очень нравишься. И я правда хочу тебя поцеловать. И за ногу… ты извини, что так получилось. Я думал, ты кого-то другого себе нашел. С каждым сказанным словом зрачки Кагами расширялись. На висках у него выступила испарина, и Аомине немедленно захотелось ее слизнуть. — Сволочь ты, — сказал Кагами и подался вперед. На губах у него еще оставался вкус молока. Это оказалось настолько неожиданно и трогательно, что Аомине пришлось упереться рукой в кровать, чтобы не навалиться на Кагами. Почему-то он всегда, представляя этот момент, думал, что в поцелуе будет вести он, а Кагами — только позволять себя целовать, но вышло совсем не так. Кагами осторожно покусывал его нижнюю губу, трогал языком небо. И Аомине, опешив, только неловко пытался попасть в такт его движениям, пока хватало воздуха. Он отстранился, не отрывая взгляда от покрасневших губ Кагами. На запекшихся корочках — Кагами кусал губы до крови, пока не дали обезболивающего — блестела слюна. Действия говорили больше, чем слова, и как-то от поцелуя сразу дошло — он и правда Кагами нравится. И Кагами, наверное, тоже хочет того же. Аомине перевел взгляд на его пах, проверяя: того же ведь? Ага. Аомине почувствовал себя увереннее. Он подцепил пальцем резинку штанов. — У меня нога сломана, — сказал Кагами, но не похоже было, чтобы он действительно возражал. — Не сломана, — поправил его Аомине, — трещина только. И говорят, от секса болит меньше. — А еще заживает быстрее, когда мама целует, — усмехнулся Кагами. Аомине повторил его усмешку и потянул резинку вниз, стягивая с него штаны. Головка члена уже покраснела от прилившей крови. Аомине сдвинулся немного, чтобы было удобнее, и наклонившись, поцеловал ее. — У меня не там болит, придурок. — Знаю, идиот. Аомине сжал член у основания и медленно повел ладонью вверх. Ощущения были, словно он сам себе дрочит — в смысле, дрочил-то он Кагами, а вот хорошо было, как будто себе. И чужой пульс под пальцами ощущался словно свой — такой же бешеный и неровный. Кагами больше не выглядел таким уж уверенным в себе: он прикрыл глаза и часто-часто дышал, облизывал губы. Мял пальцами покрывало. Аомине смотрел на него и чувствовал, как в паху разливается тяжелое тепло. Он делал Кагами то, что любил сам: теребил яички второй рукой, сдвигал кожицу на члене так, что она то скрывала, то открывала головку, размазывал выступающую смазку, царапая указательным пальцем щель. Кагами кончил, зажмурившись и тихо застонав сквозь сжатые зубы. Сперма потекла по пальцам Аомине, он сунул испачканную руку себе за пояс штанов. Хватило пары движений, чтобы кончил и он. — Лучше стало? — спросил Аомине, когда Кагами открыл глаза. — Не знаю, — ответил тот. — Слишком хорошо, чтобы о ноге думать. Аомине довольно потянулся. — Вот, а ты не хотел, чтобы я оставался, идиот. — Лузер? — спросил Кагами. Аомине запнулся на мгновение, не зная, что выбрать. Как-то они не успели обсудить, какая именно манера общения Кагами нравится больше. Но всю оставшуюся жизнь говорить «спасибо», «пожалуйста» и прочую вежливую чушь? — Еще какой! — сказал Аомине. И, судя по улыбке Кагами, угадал. — Я тебя обязательно сделаю, придурок, как только встану. Аомине оглянулся на ногу в лангете. Он будет очень ждать момента, когда Кагами снова сможет играть. А пока позаботится о том, чтобы Кагами соблюдал постельный режим, совмещая приятное с полезным.