Потому что рыжая

Еще тогда, когда хлопает дверь, она понимает, что это Алиса. Не оборачиваясь, не двигаясь, просто слушая ее шаги, похожие на шлепанье лягушачьих лапок; тихие всхлипы и вздохи – те, которые по привычке. Лиса дышит, только когда волнуется и забывает, что она – больше не человек. Крис закрывает книгу, поднимаясь со стула, и тихо идет в коридор. За окном – ливень, который идет уже второй день, смывая человеческие запахи и следы, будто скидывая с улиц кожуру. Алиса стоит в луже воды, ее волосы слиплись, а с куртки стекают тонкие струи. О, эта дурацкая привычка одеваться по погоде, даже когда не чувствуешь ни холода, ни тепла… о последнем Крис будет жалеть всегда. - Лиса? Что случилось, Лиса? Крис подходит вплотную и обнимает ее, даже зная, что от этого промокнет футболка. Иногда кажется, что ей это необходимо намного больше, чем Алисе, необходимо, как спасательный круг. - Он… меня опять бросили! – Алиса хнычет, стирая невидимые слезы. - Ну, ну, не надо. Проходи скорее, ты вся мокрая, - Крис отстраняется и стягивает с гостьи куртку. - Глупая, я же не могу простудиться, - неуверенно улыбается, стягивая кофту через голову. Ну как не любоваться этой точеной фигурой, идеальной, гладкой кожей? Крис бежит в комнату, за чистой и сухой одеждой, думая, что даже удушающие духи Лисы не способны перебить запах костра, моря и леса. Ее запах. Алиса вытирается полотенцем и медленно одевается, а Крис ждет ее, роясь в холодильнике в поисках выпивки – все, что угодно, лишь бы перебороть желание нагло пялиться. Они, конечно, подруги, и обе девушки, но… ей и самой стыдно за возникающие в голове мысли. Лиса опускается на стул, пряча лицо в ладонях и мелко подрагивая. - Не плачь, - точнее, не грусти, не думай об этом, не расстраивайся, ведь они обе уже давно не умеют плакать, - есть идея! Надо напиться. Мне раньше всегда помогало, когда… - Когда? – переспрашивает Алиса. Когда ты уходила. Но Крис молчит, только начинает лепетать что-то успокаивающее, ставя на стол две бутылки запотевшего пива. Лиса морщится. - Если и пить, то что-то получше, - вздыхает она, вытаскивая из объемной сумки шампанское. И опять приходиться рыться в поисках, но теперь – бокалов. Пробка вылетает и ударяет в люстру; та качается, а Алиса хихикает – истерично, захлебываясь. Она как будто тонет в своих чувствах. Крис качает головой, разливая шампанское. Жидкость чуть шипит, лижет стекло и напоминает лимонад из детства. - Почему он меня бросил?! Почему никто меня не любит, не понимает? Я, что, такая уродливая? – Лиса пьет залпом, заедая кусочком шоколадки – тоже по привычке. Тянет бокал вперед и продолжает, - я же прислушивалась к нему… ходила с ним на дурацкие выставки, в театр. Даже надела его подарок – это отвратительное платье! А он бросил меня, понимаешь, меня! Написал по телефону, даже не встретился, - она всхлипывает, - я настолько некрасивая? Кто-то же должен объяснить мне. Крис делает маленький глоток – шампанское ей никогда не нравилось, слишком горькие – и думает, что, наверно, всегда будет для Лисы этой «кто-то». Кто-то, к кому она ходит плакаться, кто-то, кто приедет по первому зову даже на край земли, кто откроет дверь в полночь… выслушает, успокоит и отпустит. Всегда отпустит. - Ну, скажи мне, Крис! Я уродка? – второй бокал. Крис поднимает голову, вздрагивая, и наталкивается на возбужденный взгляд, от которого мурашки под кожей. - Что за глупости? – фыркает она, невольно уставившись на раскрасневшееся лицо, а потом – на алые губы. - Нет, скажи правду. Точно, опиши меня! – Алиса привстает, склоняясь к Крис, и та невольно отшатывается, - опиши меня. Я ведь не могу просто посмотреть в зеркало. Если бы она не была вампиром, то точно смутилась бы. - Ну, ты красивая, - начинает Крис, уставившись в пол, и уже не может остановиться, - слишком. Я никогда не видела таких ярких волос, почти красных, как кровь. А в твоих глазах будто плещется море. Я почти чувствую его запах, - она говорит и говорит. Это просто словесный поток, бурный, как горная река. Крис знает каждую линию, каждый изгиб тела Лисы, потому что всматривалась в него слишком часто. Эти губы, эти четко вырисовывающиеся ключицы, скулы. И родинка чуть ниже правого глаза… она помнит все наизусть. Крис заканчивает, сжимая бокал и закусив губу. А когда делает большой глоток воздуха, почти чувствует биение сердца, которое мертво, и поднимает голову. Их лбы сталкиваются, Алиса вскрикивает, а она от удивления не может вымолвить ни слова, только молча трет ушиб. Потом, пытаясь перебить тишину, спрашивает: - А я? Лис смеется – по настоящему, не пытаясь переступить через себя. - А ты… Придвигается, склоняясь над столом и задевая Крис ногой. Когда их лица разделяет всего лишь один сантиметр, хитро улыбается, будто собирается шепнуть на уху какую-то гадость – и целует. Губы Алисы мягкие и сухие, с горьковатым привкусом шампанского. Они холодные, но, несмотря на это, в груди разливается тепло. Это пьянит, как когда-то – вино. Едва коснувшись Крис, Лиса отстраняется. - … лучше.

***

Они сидят на полу, облокотившись о стену, и слушают музыку. Алиса, положив свою голову на плече Крис, щурится на солнечный свет, будто кошка. Крис хороши, тепло, как когда-то, и она наигранно бурчит, ноет, что ее внешность Лиса не описала. Та смеется и, не поднимая головы, вдруг спрашивает: - Я такая неправильная. Почему же ты в меня влюбилась? - Потому что рыжая. И больше слов не нужно.