Непутевые заметки

В один прекрасный солнечный день мы с мамой ехали в парк. Тогда я надела свой самый лучший сарафанчик, белого цвета с красными маками. Мама сделала мне очень красивую косичку, помогла обуть сандалии и, взяв меня за ручку, повела к автобусной остановке. В автобусе было немного людей, и каждый из них вызывал у меня интерес. Вот у дяди, стоящего неподалеку, забавной формы усы, они делают похожими его на Профессора Дамблдора, а у тети, что везла с собой котенка, были пальцы, как сосиски, что я съела на завтрак. В парке было очень много людей, ведь сегодня выходной, взрослым не нужно идти на работу. Мама пообещала посвятить весь сегодняшний день мне, она много работает, но неустанно меня балует. Отовсюду доносились крики, смех, а запах сладкой ваты и поп-корна буквально цеплялся к одежде. Ветерок лишь помогал ему в этом и перемещал из одного конца в другой. Мы перекатались на почти всех аттракционах, мама часто фотографировала меня. Я же озиралась по сторонам и пыталась охватить и увидеть все и сразу: всех людей, что окружают меня, запомнить каждую мелочь. Уговорив маму пойти на песочницу, я сняла обувь и поставила ее у скамейки, сама же побежала к парнишкам, что уже играли там. Игрушек у них было предостаточно: много лопаток, ведерок для песка, формочек для куличиков, были машинки, много машинок. Такой коллекцией не может похвастаться даже Никки, мальчик из моего детского садика. Я с ним не дружу, потому что он часто задирается и дразнит меня. Я его даже как-то ударила один раз, но мама потом объяснила, что драться девушкам нельзя, и с тех пор я просто показываю ему язык и ухожу играть с другими. В песочнице, как я заметила, подойдя ближе, был вырыт какой-то канал, а двое мальчиков нещадно гоняли машинки по песку, вжикая и совершая крутые виражи. -Болид Узумаки Наруто приходит первым, вжжжж! Урааа!! – Закричал мальчик, поднимая руку вместе с машинкой вверх, всем своим видом выражая превосходство. -Ничего подобного, первым финишировал я, - стал протестовать второй мальчик, мельком замечая меня, мнущуюся около них, - скажи, кто пришел первым? – спросил он. Мальчик слегка хмурился и оттого выглядел ну очень серьезно, прям как наша воспитатель. Тот, что закричал первым, тоже обратил на меня внимания. У него были голубые глаза и яркие белые волосы, можно даже сказать, желтые. Прям как солнышко. Солнышко любит этого мальчика, под глазками были видны веснушки, тогда как у второго личико было чистым и даже светлым, а волосы темные и отливали синим. -Я не знаю, я не смотрела, - ответила я, подсаживаясь к ребятам, - но если вы возьмете матч-реванш, а я буду вашим судьей, то тогда уже точно не провороню этот момент. – Мальчики переглянулись и кивнули друг другу, потом переставили свои машинки на старт и по моему сигналу стали обгонять друг друга. Вскоре Наруто, тому, которого любит солнышко, наскучили гонки, и он сорвался с места и побежал к горке, объявив себя покорителем вершин. Второй же мальчик, Саске, с не меньшим энтузиазмом подхватил его идею и понесся следом. Я, по нашей задумке, как покорная сестра, должна была лепить куличики и ждать братьев-моряков с добычей. Добыча Саске была гораздо лучше, чем Наруто, если Наруто принес несколько листиков, объявив их деньгами, то Саске, помимо них, принес еще горстку камешков и три прутика. Это были наши ножи и вилки. Периодически я оттряхивала уже не совсем белое платьице, боясь, что мама будет ругаться. Но мама меня ни разу не поругала за сегодня, она разрешала бегать с мальчиками по площадке, перенося при этом мои сандалики на другую лавочку. Рядом с ними сидели две тети, как позже я поняла, это были мамочки Саске и Наруто. Саске был очень похож на свою маму, у него были такие же мягкие глаза, прям как смола, которой дедуля недавно мазал крышу, он очень любит свою маму, правда, как любой мальчишка, боится это показать и даже немножко стесняется. Мама его часто трепет по волосам и улыбается. Мама Наруто мне запомнилась по длинным огненно-рыжим волосам, они были заплетены в очень красивую косу, кое-где виднелись бутончики цветов, будто были настоящими. Она громко и заливисто смеялась и щурилась от солнышка совсем, как Наруто. Когда солнышко скрылось за высокими деревьями, мамы подозвали нас к себе и кое-как стали отмывать от песка ручки и личика. Я краем глаз поглядывала на мальчиков: Саске все стойко терпел и лишь изредка морщился, а Наруто извивался, как уж, выворачивался и ворчал: «Мама, все нормально. Мама, я так пойду, шрамы украшают мужчину, так папа говорил». Мама Наруто тяжело вздыхала и оттирала загорелые щечки сына. Садились мы в разные маршрутки, мальчики махали мне руками из автобуса, а мамочки пытались удержать неугомонных сыновей на руках.

***

Мне 10 лет, мама забрала меня со школы. За спиной висит большой красный ранец, в котором лежат новенькие, недавно купленные фломастеры, альбом, пластилин, несколько тетрадей, ручки, карандаши. В школе очень интересно, правда пальчики немного болят, когда долго учусь писать. Учитель у нас строгая, заставляет каждый завиток выводить в две-три строчки. Домашние задания я готовлю вместе с мамой, она проверяет арифметику, читает вместе со мной. Мы почти подошли к нужному проулку, как внезапно меня толкнули, сбивая с ног. Я оперлась на ладони и почувствовала, как они болят. Больно-больно, скорее всего, я содрала кожу. Посмотрев вперед, я увидела удаляющийся силуэт и отголоском услышала смех. Как только я хотела встать, меня подняли над землей и поставили, будто и не падала. -Извините, пожалуйста, - второй мальчик протягивал мне мой ранец и плитку шоколада, видимо в качестве извинений. Его коричневый портфель болтался на одном плече расстегнутый, наверное, когда впопыхах доставал шоколадку. Он несмело улыбнулся маме и побежал следом за тем мальчиком, что меня толкнул.

***

Сейчас мне 17, я студентка. Пришлось в утро выходного дня рано вставать и ехать почти через весь город по делам. В салоне маршрутки царило уныние, несмотря на выдавшуюся теплую погоду в середине сентября. Водителю словно передалось настроение пассажиров, и он будто специально ехал неспешно и аккуратно, ползя со скоростью трамвая. Салон был полупустой, почти все сидячие места были заняты, кто-то тихонько говорил по телефону, кто-то сидел в наушниках, а кто-то, в число которых входила и я, смотрел в окно. Таких было большинство, и пожалуй только я наблюдала за увядающим постепенно городом с некоторой долей наслаждения. Совсем скоро исчезнет зеленая трава, ее не будет видно под слоем красно-желтых кленовых, дубовых, березовых листьев. Они будут шуршать под ногами, плавать в лужах, асфальт будет мокрым, зонт неизменно будет при себе. А потом наступит зима – пора теплых свитеров, мандаринов и экзаменов. Большинство, я уверена в этом, думают о смене поры года как о чем-то плохом, холодном и тяжелом. Я же думаю так: чем быстрее осень и зима сменят друг друга на весну, тем быстрее наступит лето. Летом снова можно ходить босиком по траве, дышать полной грудью и никуда не спешить. В очередной раз раздался противный визг тормозов, маршрутку тряхнуло, и мы остановились. На склоне располагалась детская площадка с множеством качелей, лавочек и лестниц, канатами и горками. И повсюду, словно муравьи, были дети. Маленькие исследователи такого большого мира, как этот. Чуть поодаль были многоэтажки, в одной из которых, на балконе второго этажа, стоял курил пожилой мужчина. Я плохо видела его самого из-за дальности расстояния, но была больше, чем уверена, что на его лице застыла безмятежность и покой. Вообще, в последнее время мир для меня словно замер, люди вокруг стали унылыми и обезличенными, серыми. Казалось, я задыхаюсь в этом потоке. Женщина, сидящая сзади меня, стала тихонечко бухтеть себе под нос о том, что стоянка слишком задерживается и пора бы уже тронутся с места. Кому-то с места пора тронутся, а кто-то уже тронулся. Мозгами. «Я слишком много думаю», - усмехнувшись, подумала я. В маршрутку, как я заметила краем глаза, зашло еще двое. Второй зашедший расплатился за проезд и они сели позади водителя, на пару свободных мест. Два парня, по-моему, мои ровесники, высокие, широкоплечие. Слева у окна сидел блондин, его волосы ярко-желтого цвета были растрепаны, ворот оранжевой клетчатой рубашки неаккуратно задрался, видимо, когда бежал, растрепался. Рядом с ним сидел брюнет в черной футболке и темно-синих джинсах, в руках он держал кожанку, через плечо перекинута сумка. Ребята отдышались и блондин за чем-то полез в рюкзак, затем протянул один наушник брюнету и, положив ему голову на плечо, прикрыл глаза и задремал. Брюнет смотрел в окно и, по-видимому, наслаждался музыкой. Губы так и норовили растянуться в улыбке, но в последнюю секунду воспитание давало свои плоды. Спустя некоторое время его лицо разгладилось, ушла та серость и хмурость. Атмосфера салона на этих двух не распространялась. Поудобнее сев, он откинулся на сидении и стал копаться в телефоне, пока блондин мирно посапывал на его плече. Видимо, это была обычная ситуация. Маршрутка отъехала от остановки и пейзаж за окном потихоньку стал меняться. Поворот за поворотом, остановка за остановкой, водитель старался нагнать упущенное время, скорость увеличивалась, возрастал темп жизни сегодняшнего дня, но те двое, что ехали на передних сидениях до конечной остановки вместе со мной, оставались спокойными и безмятежными. Блондин, как проснулся, размял шею и шепотом стал о чем-то переговариваться с брюнетом, а тот лишь шикал и что-то отвечал, но этого было достаточно. Он все время улыбался брюнету, подмывая улыбнуться в ответ и видел, как выдержка «серьезного парня» трещала по швам. И когда мимолетная улыбка мазком скользнула по лицу, блондин уткнулся лбом в плечо и просидел так достаточно долгое время. Между этими двумя есть что-то такое, что-то, что заставляет их держаться на плаву и держать того, кто рядом. Это не только абсолютное доверие, но и признание, жизнь на равных. В ней нет проигравших, как и нет выигравших.