Просто люби меня

Существо с головой орла и телом льва издало страшный вой, больше похожий на скрежет лезвия по стеклу, и, раскрыв могучие крылья с белыми, как чистый снег, перьями, взмыло в воздух, подняв облако из песка и пыли. Эйва завороженно наблюдала за удаляющимся мистическим существом, поражаясь его красоте и грации. — Он так прекрасен, — прошептала Эйвелин, нервно вздохнув, когда Его Величество крепче сжал её в своих объятьях. Король гоблинов, сдерживая улыбку, вдохнул аромат, исходящий от локонов девушки. Лина чуть подрагивала в его руках, и этот мандраж безусловно устраивал повелителя Лабиринта. Мужчину несколько удивляло то, что Эйвелин так спокойна. Джарет был уверен, что девушка будет очень напряжена и испугана, он был готов к её слезам, к истерикам, но ничего такого не последовало. Эйва держала себя, словно в узде, и не смела показывать своих истинных чувств и эмоций. Но король ощущал, что это всего лишь маска. — Твоя мечта о полете, — зашептал на ухо девушке Его Величество. — Вполне реальна. Только попроси меня… и я исполню её. Король гоблинов наклонился к шее Эйвелин и легко коснулся её губами там, где билась синяя жилка. Губы Его Величества чувствовали, как увеличился ритм биения пульса, что выдавало взволнованность Эйвы. Резко развернув девушку к себе лицом, Джарет провел пальцем правой руки по потрескавшимся от сухости губам Эйвелин. Усмехнувшись, Его Величество залечил начавшие кровоточить трещинки на губах, когда Лина улыбнулась ему. Его Величество заметил по взгляду девушки, что Эйва разрывается между симпатией и страхом к нему. Она уже влюблена, но борется сама с собой. Это наигранная осторожность и фальшивая скромность — Джарет осознавал, что Лина хочет показать себя недоступной и холодной. — Идём, — прошептал мужчина и отпустил напрягшуюся девушку. Заглянув в глаза Эйвелин, Джарет остался очень доволен собой: во взгляде Лины промелькнуло разочарование. Не дав Эйве опомниться, Его Величество вновь заключил девушку в объятия и перенесся вместе с ней в одну из башен замка. Прижав Эйвелин к стене и отрезав ей пути к отступлению, Джарет наклонился к лицу девушки и начал целовать её щеки, а потом и шею, изредка покусывая. Эти поцелуи были легкие, невесомые, словно крылья бабочки, но они разжигали то желание, которое хотел заставить ощутить девушку король гоблинов. А укусы служили контрастом, который возбуждал еще больше. Невозможно словами описать то разочарование, которое ощутила Эйва, как только Джарет отстранился и отошел от неё. Эйвелин не видела его усмешки, потому что закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание, ведь пока мужчина покрывал её шею поцелуями, она совсем не дышала, замерев в ожидании. Его Величество внимательно смотрел на смущенную девушку. Она не была похожа на его Сару, но что-то было такое притягательное: что-то помимо хрупкости и детской наивности. — Внешность? Молодость? — размышлял король. — А может, я ошибся… но я так хочу верить, что она поможет мне. Его Величество, приблизившись к распахнутому окну, посмотрел на небо. Над Лабиринтом уже стояла ночь, и на небе появились луна и звезды. Краем глаза король гоблинов заметил, как приблизилась к нему девушка и села на подоконник. Она улыбалась, о чем-то размышляя или летая где-то там, в своих мечтах. Но резко погрустнев, Эйвелин начала вытаскивать шпильки из прически, распуская волосы, которые потом тут же перекинула на одно плечо. — Знаете, — зашептала девушка. — Это очень больно, когда тебя бросают. Но в этот раз было не так больно, наверное. Я не знаю… Его Величество перевел взгляд на девушку, вопросительно вскинув бровь и ожидая, что она продолжит говорить, но Эйвелин молча смотрела на луну. — Одна юная цыганка страдала от безответной любви, — Эйвелин посмотрела на короля гоблинов. — Она попросила луну исполнить её мечту. Сейчас полнолуние, и это значит, что сын луны счастлив. Эйвелин, вновь посмотрев на луну, совсем тихо запела песню-балладу на испанском языке. Она пела о судьбе юной цыганки, о её безответной любви и желании, которое было опасно загадывать. Лина, допев балладу, замолчала, вновь погружаясь в свои тягостные мысли. — Я думала, что за последние три года у меня уже выработался иммунитет, — неожиданно сказала Эйвелин после недолгого молчания. Его Величество молча смахнул одинокую слезу со щеки девушки и присел рядом на подоконнике. Джарет ждал, когда девушка всё же скажет то, что крутится у неё на языке, но видел её нерешительность. Эйва говорила о боли, но он и сам всё прекрасно знает и понимает. — Знала бы ты, как было больно мне, когда ушла Сара, — мысленно ответил Эйвелин король гоблинов, при этом сохраняя непроницаемое выражение лица. — Ваше Величество, — Лина посмотрела на Джарета. — А у Вас есть мечта? Я никогда не поверю, если Вы скажете, что у Вас нет заветной мечты или сокровенного желания. Король гоблинов с улыбкой посмотрел на сидящую напротив девушку, думая о том, какие же глупые вопросы она задает. Конечно, у него есть мечта, но рассказывать о ней Джарет не собирался. Может быть, потом он расскажет, но Эйвелин могла бы и сама догадаться о его мечте, хотя бы потому, что она в состоянии исполнить её, и он уже намекал на правильный ответ. Всё, что нужно Эйвелин, это просто отпустить прошлое и позволить себе вновь полюбить. Но Эйва не хочет этого из-за своего страха душевной боли. Прочитав мысли девушки, которые она так и не сказала, мужчина слегка погрустнел, понимая, что у них обоих разбиты сердца. А смогут ли они помочь друг другу? — Можно еще спросить? — голос девушки выдернул Его Величество из задумчивости, и мужчина кивнул Эйвелин, ожидая её нового вопроса. — У Вас здесь что? Патриархат или равноправие? — Патриархат, — с лёгким раздражением ответил король гоблинов. — Для тебя это так важно? — Да, — Эйва пододвинулась ближе к королю. — Значит, я могу быть зависимой и слабой? Его Величество заметил, как загорелись восторгом глаза его собеседницы. Вот теперь мужчина был уверен, что Эйвелин примет его мир таким, какой он есть. Джарет утвердительно кивнул Эйве и подал ей руку: пора было вернуть девушку в её покои и дать ей возможность отдохнуть. Проведя Лину по многочисленным коридорам, король гоблинов довел девушку до выделенной ей опочивальни. Его Величество поцеловал ручку Эйвы на ночь и исчез, оставив девушку наедине с её переживаниями и страхами. Оказавшись в комнате, Эйвелин, наконец, дала волю своим чувствам, скинув с лица маску спокойствия, и бросилась на кровать. Уткнувшись лицом в подушку, девушка расплакалась: ей было очень больно из-за того, что её бросили, и очень страшно оказаться так далеко от дома. Оказаться там, где твоё мнение, скорее всего, никого не интересует. Да, Его Величество понравился Эйвелин и внешне и по тому, что она увидела в его поведении. Ей понравилась эта властность, беспрекословность… Девушка видела в короле именно того мужчину, о котором мечтала. А ведь Лина так хотела быть слабой, зависимой от существа мужского пола. Но ей не везло с парнями. Девушка так хотела рассказать Его Величеству о том, как за год об неё несколько раз вытерли ноги, наплевали в душу и вонзили нож в спину. Сколько раз Эйва обещала и клялась себе, что никогда больше не влюбится, не откроет никому свою душу, а лучше и вовсе останется одна. Навечно. Эйвелин приняла сидячее положение и, укутавшись легким одеялом, вновь упала на перину. Она свернулась калачиком и невидящим взглядом уставилась в противоположную стену. — Я не хочу больше умирать, — прошептала девушка. — Я столько раз падала в пропасть. Я не хочу любить. Любовь причиняет только страдания. Но если король сделает так, что я забуду прошлую жизнь… Тогда я хочу забыть всё, что связывало меня с теми людьми, забыть их… навсегда. Король гоблинов Джарет, лежа в своей холодной постели, наблюдал за смертной девушкой через кристалл. Он, наконец, видел то, что девушка скрывала всё это время за фальшивой улыбкой и деланным спокойствием. Казалось, что она говорит серьезно, но чародей заметил промелькнувшее отчаяние в глазах девушки. Желание пойти сейчас в покои Эйвы было так велико, но мужчина сдержал свой порыв пойти туда, обнять и пожалеть расплакавшееся создание. Но вот девушка уже заснула со слезами на глазах, и королю гоблинов пришлось отложить кристалл в сторону. Полежав еще чуть-чуть, Джарет решительно встал с кровати и, одевшись, перенесся в дом Эйвелин, чтобы забрать то, о чем она хотела его попросить, но так и не сделала этого.