Дживс и утренняя разминка

Быть личным слугой такого человека, как мистер Вустер, — значит никогда не знать, что может произойти в следующий момент. Как правило, жизнь моего хозяина течёт размеренно и придерживается твёрдого — хоть и, безусловно, приятного для него — порядка: пробуждение сильно после восхода солнца, завтрак, во время которого я сообщаю ему все необходимые новости, короткая прогулка и вечер в «Трутнях» или же дома, за роялем. Необходимо заметить, что с тех пор, как отношения наши перешли в несколько другую, более личную плоскость, домашних вечеров стало значительно больше, что не могло меня не радовать. Хоть мы и могли демонстрировать чувства лишь в стенах нашей квартиры — к тому же, учитывая множество знакомых мистера Вустера с отсутствующим чувством такта и неумением предупреждать о своём появлении, я был категорически против того, чтобы заниматься чем-то компрометирующим при свете дня — вечера эти были приятным времяпрепровождением для нас обоих. Но, при, казалось бы, устоявшемся распорядке нашей жизни, в любой момент её размеренность могли прервать многочисленные приятели мистера Вустера с просьбами помочь в их личных проблемах. Я не встречал человека более безотказного и готового предложить всего себя для блага ближних, даже тех, кто, на мой взгляд, не был этого достоин. При всём при этом эти качества не были проявлением его слабости или же бесхарактерности, напротив, благородство и жизнелюбие были главными его достоинствами. Ещё одной угрозой нашему спокойствию были многоуважаемые тётушки моего молодого господина, каждая из которых использовала племянника исключительно как средство для достижения собственных целей. Никто — и я в первую очередь — не посмел бы упрекнуть его в робости при общении с этими леди. И я, в меру возможностей, старался сделать всё, чтобы помочь мистеру Вустеру избавиться от чувства ненужности и никчёмности, непременно возникающему после этих встреч. Предугадать возникновение проблем было практически невозможно, и мне оставалось лишь своевременно разбираться с последствиями. Вот и сегодня: я, по своему обыкновению, проснулся, стоило солнцу подняться над горизонтом, позволил себе насладиться видом спящего мистера Вустера, его расслабленными чертами лица, россыпью веснушек и приоткрытыми губами. В который раз я поразился тому, что, сколько бы времени не находился рядом с этим удивительным человеком, я чувствовал, что мне этого недостаточно, что, разлюби он меня и выгони прочь, — хоть мысли эти и приносили мне ужасную боль, но не за моё безрадостное будущее, а за то, что я посмел усомниться в его любви и верности — смысл моей жизни будет потерян. С трудом оторвавшись от созерцания черт любимого лица, я выскользнул из постели и нежных объятий, чтобы занавесить окно и не дать солнцу разбудить мистера Вустера раньше времени, после чего приступил к своим ежедневным обязанностям. Через несколько часов, посетив пекарню на углу и овощную лавку, убедившись, что квартира находится в идеальном порядке, и приготовив завтрак, я осторожно открыл дверь в спальню, намереваясь разбудить мистера Вустера поцелуем. К моему глубокому удивлению, он уже проснулся, более того — был на ногах. Точнее, на ноге: мой наниматель закинул левую ногу на подоконник, а сам пытался дотянуться до носка правой, и, насколько я мог судить со своего места, безуспешно. Желая узнать, что же происходит, я осторожно кашлянул, в надежде привлечь внимание. Мистер Вустер вздрогнул от неожиданности, пошатнулся, и я едва успел подхватить его на руки, после чего помог встать уже на обе ноги. — Дживс! — лицо его озарила солнечная улыбка, которая, что мне безумно льстило, всегда появлялась в моём присутствии. — Не ожидал, что ты придёшь так рано. — Щёки его окрасил лёгкий румянец, и я подозревал, что это было, скорее, следствием непривычных ему нагрузок, нежели смущения. — А я не ожидал увидеть вас в такой позе, сэр, — я чуть склонил голову, выражая некоторое недоумение. — Точно, Дживс, я собирался рассказать тебе ещё вчера, но, знаешь, ты так мастерски отвлёк меня своей волшебной уткой, что все мысли точно вылетели из головы. Ну а потом уже было не до того, — на этих словах мистер Вустер именно что смутился, определённо вспомнив, как именно я его отвлёк. Я позволил себе короткую усмешку. — Но теперь вы можете рассказать, в чём дело? Может, вам будет удобнее сделать это за завтраком? — Ты как всегда прав, Дживс! Мистер Вустер подарил мне ещё одну улыбку, а затем вернулся в постель, устроив поднос на коленях. Впрочем, говорить он начал, лишь быстро разобравшись с завтраком. — Понимаешь, Бинго вот уже в который раз пронзила стрела Купидона: он нашёл очередную прелестную богиню и снова готов жениться. Вот только богиня любит спорт и спортсменов, так что завтра в «Трутнях» проходят соревнования, и я к ним готовился. — Соревнования какого рода, сэр? — Ну, разные. Бинго что-то говорил про бег и прыжки в длину, ну это я и так могу. Что сложного в том, чтобы пробежать добрую сотню метров? Даже старина Вустер справится с таким плёвым делом. Но Сильвия — так зовут богиню — заявила, что мы должны будем забраться на стул и наклоняться. Сказать по правде, старина, я не вижу в этом никакого смысла, но даме сложно отказать в её просьбе, ты же понимаешь. По её словам мы должны продемонстрировать гибкость и разножку. — Возможно, вы имели в виду растяжку, сэр. — Точно, растяжку! Ты действительно знаешь всё на свете. Ты когда-нибудь занимался этой самой растяжкой? — В некотором роде, сэр. Три раза в неделю по утрам я выполняю некоторые упражнения для поддержания формы. — У тебя прекрасная форма, Дживс! Не то, что у меня, — мистер Вустер мгновенно погрустнел, и я поспешил заверить его, что нахожу его тело идеальным, впрочем, в моих словах не было ни капли лукавства. Эти слова приободрили его, и он продолжил с прежним энтузиазмом. — Тогда ты поможешь мне! Мистер Вустер тут же вскочил с постели, отставив поднос в сторону, и снова направился к окну. — Мисс Сильвия была столь любезна, что посоветовала нам несколько упражнений, в том числе и это, — объяснил мой хозяин, с некоторым трудом закинув ногу на подоконник и попытавшись склониться над ней. На мистере Вустере были лишь его легкие пижамные штаны и тонкая сорочка, так что при наклонах мне открывался весьма соблазнительный вид, который как никогда отвлекал меня и будто бы предлагал нарушить данное мне самому себе обещание днём держать себя в руках. Мистер Вустер выполнению моего обещания совершенно не способствовал: он слегка стонал от боли в напряжённых мышцах, а потом и вовсе обернулся через плечо и попросил помочь. Наши отношения продолжались уже чуть больше года, но, несмотря на это, мистер Вустер оставался абсолютно невинным человеком. Будь на его месте кто-нибудь другой, и я был бы уверен, что меня провоцируют на определённые действия, но я прекрасно знал, что мой хозяин имел в виду ровно то, что сказал, и просил о помощи. Досчитав про себя до десяти, я подошёл ближе и положил ладонь между лопаток мистера Вустера, вынуждая его наклониться чуть ниже. Другой рукой я держал его колено, не позволяя согнуть ногу. Я чувствовал, что пижама была немного влажной — очевидно, что до моего прихода мистер Вустер пытался разминаться более активно. Прямо перед моими глазами чуть подрагивали завитки его волос, из-за пота они казались более тёмными, чем были на самом деле. Даже срывать нелепые помолвки моего хозяина было проще, чем бороться с искушением склониться ещё ниже и языком прочертить дорожку на его шее, повторив путь мгновением раньше соскользнувшей капли пота. Именно этот момент мистер Вустер выбрал, чтобы застонать от чересчур резкого движения и дёрнуться назад, прижимаясь к моей груди. Я всегда знал, что у моего спокойствия и терпения есть предел, но не думал, что я достигну его так быстро. Я осторожно помог мистеру Вустеру снова встать на ноги, сбив его этим с толку, развернул к себе, подхватил за бёдра и усадил на кровать. Стоило мне стянуть с него пижамные штаны, как он заалел, и я видел в его глазах, что это был жар возбуждения напополам со смущением. — Но, Дживс, ты же... против... всегда... чтобы днём, — я всегда находил его привычку запинаться в постели очаровательной, и сейчас не смог сдержаться от нежного поцелуя в бедро. — Я абсолютно уверен, что запер входную дверь, — я добавил голосу игривых ноток, зная, как это заводит моего хозяина. — Но как же... зарядка. — Что же, думаю, мы сможем это совместить, — не дожидаясь его ответа, я широко развёл его бёдра и, не размениваясь на прелюдию, вобрал в себя его достоинство. Сорвавшийся с губ мистера Вустера — Берти, просто Берти, только в такие моменты я мог мысленно называть его по имени — стон, после которого он поспешил закусить ладонь, дабы не выдать себя излишней эмоциональностью, стал для меня достойной наградой. За этот год я прекрасно изучил тело Берти и знал, как довести его до развязки едва ли не несколькими движениями, а как растянуть сладкую пытку на всю ночь. И как бы мне не хотелось никуда не торопиться, я понимал, что мы всё-таки ограничены во времени. И всё же комнату заливал свет, и в каком-то смысле это был наш первый раз. Я расслабил горло и заглотил член Берти до самого конца. Практически уткнувшись носом в его паховые волосы, я впервые разглядел, какие они светлые и как они отдают рыжим в отблесках солнца. Неожиданно я почувствовал прилив безграничной нежности, большей, чем, как мне казалось, я мог выдержать. Берти запустил свободную руку мне в волосы и тут же отдёрнул её обратно, точно испугавшись, что я решу, будто он пытается меня контролировать. Как бы мне не хотелось объяснить ему, что я совсем не возражаю, что, напротив, я счастлив ощущать его руку на своём затылке, подстроиться под его ритм, я понимал, что сейчас не подходящий момент, чтобы учить Берти перестать бояться своих желаний. Он и так был слишком смущён тем, насколько всё было ярко и откровенно. От этой мысли я почувствовал, что меня настигла разрядка, хотя я даже не прикоснулся к себе. Я не смог вспомнить, когда со мной такое происходило в последний раз. Через пару мгновений Берти упёрся мне в плечи, заставляя отстраниться, и тоже излился, выдохнув моё имя. Я быстро привёл нас обоих в порядок, и при этом смущение Берти достигло нового уровня, когда он увидел едва заметное пятно на моих брюках. — Что же, против такой растяжки я бы возражать не стал. Думаешь, оно действительно поможет? — Я уверен, что завтра вам не будет равных, сэр. — Берти. Ночью ты зовёшь меня по имени. Сейчас не ночь, но мы с тобой... Ох, похоже, что дар красноречия покинул Вустера, — он, будто извиняясь, слегка поджал губы, но смотрел уверенно, не намеренный уступать. — Берти, — послушно выдохнул я и поймал улыбку с его губ. — Ты рано встал из-за этой зарядки, может, тебе стоит ещё немного поспать? — Хорошая идея. Только, Дживс, ты полежишь рядом со мной? Я знаю, что ты не спишь днём, и ты, конечно, очень-очень занят, но, может, ты просто побудешь рядом со своим молодым господином, пока он не заснёт? Я никогда — если, конечно, дело не касалось недопустимых костюмов — не мог отказать ему, когда он смотрел вот так, точно весь смысл его существования был сосредоточен во мне. Не могу поручиться, что я смотрел на него по-другому. — Разумеется. Спи, Берти.