Лава

Когда и на третий, самый долгий звонок, из квартиры Касамацу так и не донеслось никаких звуков, Кисе понял, что стоило предупредить о своем приходе. У него были ключи, но Кисе забыл их, когда был тут в последний раз. Уже три недели прошло, с ума сойти. Кисе вздохнул и вытащил из кармана телефон, проверил время. Странно даже. Тренировок у Касамацу в последнее время вроде не было, по магазинам он ходил с утра, а до вечерней пробежки оставалось два с небольшим часа. Позвонить Кисе так и не успел — на лестнице раздались знакомые шаги, и он обернулся, поднимая руку в приветствии. — Нормальные люди, — назидательно сказал Касамацу, подходя к нему, — сначала предупреждают. — Я думал, ты меня ждешь! — объявил Кисе, протянул руку и стянул с него капюшон толстовки. Касамацу выглядел так, будто мало ел и плохо спал минимум неделю. Может быть, стоило звонить ему почаще — но за эту неделю Кисе так затянули тренировки и предматчевое возбуждение, что время на звонок он нашел только раз. Касамацу бесцеремонно отодвинул его в сторону и открыл дверь. — Откуда мне знать, когда ты явишься? Я не умею читать твои мысли... я даже не уверен, что у тебя там есть, что читать, — он постучал Кисе по лбу с оскорбительно скучным выражением лица, разулся и сразу ушел на кухню. Видимо, разбирать пакет с продуктами. Кисе кинул куртку в шкаф в прихожей, с силой хлопнул заедающий дверцей и прошел в комнату. Квартира Касамацу ему не нравилась: слишком маленькая и темная, с разномастной мебелью, без выдержанного стиля. Спасти этот образчик безвкусия было уже невозможно, поэтому Кисе смирился и терпел, обещая себе, что в следующей квартире он все сделает так, как надо. — Семпай, ты вообще в курсе, какой сегодня день? — первым делом Кисе нашел на столе Касамацу свои ключи и убрал их в сумку. Невольно вспомнилось — в тот раз он прокрался в квартиру с утра пораньше, чтобы устроить сюрприз. Сюрприз удался, только Касамацу был очень недоволен засосами у себя на ногах, но на его недовольство Кисе привык не обращать внимания. В девяноста процентах случаев оно было ненастоящим. — Пятница, — откликнулся с кухни Касамацу. — Что-то еще? Я забыл годовщину? — Ты ее помнишь лучше меня, — Кисе открыл чужой ноутбук. — Ты сам говоришь, что это «день, когда моя жизнь покатилась под откос». Отражение в черном мониторе подсказало ему, что скопировать Касамацу удалось отлично, а еще — что оригинал подкрадывается сзади. Кисе поставил ноутбук к футону, обернулся и раскрыл объятия. — И что сегодня за день? — Касамацу тут же сделал вид, что не собирается к нему приближаться. А еще — он, похоже, в самом деле не знал. Забыл или даже не брал в голову, что ли? Кисе вздохнул и помахал в воздухе заранее приготовленным диском. — Вообще-то сегодня мы размазали этих американцев. Посмотрим? Касамацу замялся, но потом пожал плечами и кивнул: — Да, давай, — он задумался на несколько секунд и добавил: — Поздравляю с победой. И когда Кисе продолжил на него выжидающе смотреть, вздохнул и шагнул навстречу. Кисе обнял его и поцеловал, не давая отстраниться или отвернуться. Провел языком по нижней губе, непривычно гладкой, будто Касамацу справился с привычкой кусать ее, толкнулся в приоткрытый на выдохе чужой рот. Торопиться не хотелось, и Кисе медленно двигал языком, вспоминая и заново изучая. А потом не удержался и проверил свою догадку, лизнул внутреннюю сторону щеки. Касамацу протестующе замычал, отталкивая его, стоило дотронуться до чуть шершавого уплотнения на нежной коже. — Больно? — сочувственно спросил Кисе, отступив на шаг. — Неприятно, — Касамацу поморщился и глянул мимо Кисе на ноутбук. Потом снова на Кисе, будто что-то подозревал. Оставалось только безмятежно улыбнуться ему. На нормального человека такие улыбки действовали расслабляюще, но Касамацу явно еще сильнее укрепился в своих подозрениях и прошел к шкафу, задев Кисе плечом. Можно было попробовать его схватить, до футона два шага, тут из любой точки этой комнаты два шага... Но тогда Касамацу выйдет из себя, и вместо того чтобы провести время с пользой, они потратят его на выяснение отношений. Скорее всего. Кисе посмотрел в спину Касамацу, прикидывая варианты, и все же решил не рисковать. — Включай пока, я в ванную, — объявил он, кинув диск в сторону футона. Пока Кисе умывался, Касамацу успел переодеться в домашние штаны и футболку. Кисе поколебался, думая, последовать ли его примеру, и решил, что лень. — И почему ты не носишь мои футболки? Я их столько тут оставил, — бросил он, падая на футон. — Даже не мечтай, — хмыкнул Касамацу и добавил, будто приговор выносил: — Извращенец. Если бы ты мог, ты бы мои таскал. — Та, которая синяя без рукавов, на меня налезает, — порадовал его Кисе и рассмеялся, уворачиваясь от пинка. — Я думал, я ее просто постирал не так, а это, оказывается, ты постарался! — Касамацу дотянулся с подзатыльником, и Кисе поймал его за запястье и дернул, роняя на себя. Быстро поцеловал в губы и отпустил, хотя не особо хотелось. Касамацу перебрался через него, сел рядом, подтянув колени к груди. Можно было плюнуть на матч, но тогда они оба успешно отвлекутся и так и не посмотрят. А Кисе все же хотелось показать. Особенно... некоторые моменты. Он довольно улыбнулся и нажал на пробел, запуская видео. Рука от этого движения заныла, Кисе потер плечо, выискивая взглядом себя. С этой стрижкой у него еще фотосессий не было, и себя со стороны он пока не видел, а посмотреть хотелось. Пока он двигался, перетруженные мышцы подчинялись, но стоило расслабиться, как руки и ноги тут же превращались в желе. Кисе прислонился лопатками к стене, рассматривая напряженный профиль Касамацу, и вздохнул. Может быть, не стоило все-таки показывать? — Если тебе неприятно, давай не будем, — предложил Кисе, обнимая Касамацу за плечи и притягивая поближе. — Мне нормально, — Касамацу несильно пихнул его локтем пониже ребер, но ладонь с плеча скидывать не стал. — Так что давай, хвастайся. В его голосе чудилась насмешка, поэтому Кисе хмыкнул и не стал сразу отматывать на нужное место. К тому же тянуться к ноутбуку ему было откровенно лень. Пару раз они с Касамацу обменялись замечаниями про тактику, потом Кисе предложил поспорить на счет первой четверти — он не помнил, как именно она закончилась — а потом игра его затянула. Не верилось, что это все было только сегодня, скорее казалось, что матч они отыграли как минимум месяц назад. Кисе едва вспомнил, что собирался спросить, как Касамацу его, Кисе, игра как разыгрывающего. Чужое плечо под рукой больше не казалось каменно-твердым, видимо, Касамацу наконец расслабился. И не отреагировал, когда Кисе окликнул его. Кисе глянул в его лицо и удивленно замер. Касамацу спал, привалившись к нему. Кисе несколько секунд просто смотрел на него, не в силах поверить. Вздрогнул от гула из ноутбука — Касамацу при этом чуть поморщился, но не проснулся — и только тогда все же осознал. Первым делом Кисе ногой захлопнул ноутбук и оттолкнул подальше. Мысль уложить Касамацу и самому тоже поспать он отмел как бесполезную, не собираясь тратить время на такую ерунду. С другой стороны, это была единственная безопасная мысль. Остальные грозили головомойкой, но от них сладко тяжелело в паху. Три недели без секса — это три недели без секса, нельзя упускать возможность. Осторожно, чтобы не разбудить, Кисе уложил Касамацу головой к себе на колени. Медленно провел пальцами по скуле снизу вверх, ко лбу, разгладил вечную складку между бровей. Касамацу тихо вздохнул во сне. Жутко хотелось его такого поцеловать, дотронуться более откровенно, но ведь тогда он проснется. А будить его так быстро в планы Кисе не входило — правда, он до конца с этими планами и не определился. Он провел большим пальцем по сухим губам Касамацу, чуть приоткрытым во сне, и надавил на нижнюю. Он только потрогает. Осторожно. Совсем немного. Палец дотронулся до влажного языка, и Кисе с трудом сглотнул слюну. Он наклонился вперед, чтобы посмотреть на лицо Касамацу, и тут же понял, насколько это была плохая идея. Слишком соблазнительно. Кисе судорожно вздохнул, медленно двинув пальцем: чуть глубже и наружу. Еще раз. И еще. Пришлось закусить ребро второй ладони, удерживая собственный стон. В этот момент Касамацу, будто решив добить его, облизнулся, задевая касающийся его губ палец Кисе. Кажется, он все-таки застонал, откидывая голову. Уставился на противоположную стенку, скучную и серую, и перевел дыхание. Было так жарко, что хотелось немедленно избавиться от одежды. Вставший член натягивал спортивные брюки, и Кисе порадовался, что переодеваться не стал. Пришлось бы еще с молнией возиться... А так он может сейчас повернуть Касамацу лицом к себе... Нет, лучше сначала на спину. Еще раз полюбоваться приоткрытыми губами. А потом Кисе бы высвободил свой член — как раз оказался бы у лица Касамацу. Можно было бы потереться о щеку. А потом толкнуть головку между губ... Он зажмурился, представляя, как это было бы — тесно, влажно, жарко — и содрогнулся, зажимая себе рот. Не хватало сейчас разбудить Касамацу неосторожным стоном и все испортить. Кисе перевел взгляд на его затылок, не удержался, обвел пальцами виднеющиеся в вороте футболки выступающие позвонки. Касамацу, наверное, его просто убьет, если проснется с членом во рту. Или откусит. Но ведь тем интереснее было бы попробовать! Кисе снова наклонился вперед, провел указательным пальцем по темному кругу под нижним веком Касамацу, чувствуя, как руки начинают подрагивать. Еще несколько секунд он не шевелился, а потом ударился затылком об стену. Немного полегчало. Если Касамацу узнает, что Кисе решил дать ему поспать побольше — пожалуй, за это можно будет отхватить по-настоящему. Это же Касамацу Не-смей-меня-жалеть-я-тебе-не-одна-из-твоих-девчонок Юкио. Горите в аду все его комплексы. Касамацу заворочался и перевернулся на спину. Наверное, издевался. Смотреть на его лицо было слишком опасно, а не смотреть Кисе уже не мог, и поэтому постарался выбрать что-нибудь не такое соблазнительное. Вот ноги, например. На левой штанина чуть задралась, и Кисе видел загорелую полоску кожи. Интересно, как там засосы? Он потянул плотную ткань вверх, закатывая до колена, провел пальцами по едва заметным следам на голени. Нужно будет подновить. Наверное, после секса, чтобы Касамацу уже был вымотанный и не так сильно реагировал, когда Кисе схватится за его ноги. Первое время с трудом получалось уклоняться от летящей в лицо пятки. Сейчас Кисе ее уже перехватывал и шутил на тему хорошей растяжки, или того, что ноги у Касамацу слишком чувствительные... Правда ведь чувствительные — тонкие волоски на голени уже приподнялись, хотя Кисе ничего еще не сделал, просто гладил. Подумаешь, царапнул один раз. Он не сильно. Он повел ладонью ниже, оглаживая прохладную кожу, до знакомого наизусть шрама у щиколотки, гладкого и едва заметного. Касамацу дернул ногой, проворчав что-то недовольное, пальцы съехали на ступню. Кисе бегло глянул в его лицо, убеждаясь, что Касамацу все еще спит, и вдохнул. Сам не заметил, когда задержал дыхание. Кисе погладил свод стопы, поджавшиеся от прикосновения пальцы, застарелую мозоль на большом. От внезапной мысли стало еще жарче, и он не полез в свои трусы только потому, что пальцы спазматически сжались на ноге Касамацу: а как бы ощущалось, если прижаться к чужой ступне членом? Кисе отвел руку, скомкал в пальцах одеяло. Было так хорошо постепенно тонуть в густом, горячем воздухе. Возбуждение окутывало плотным коконом, как будто Кисе тонул в лаве, покачиваясь на волнах. Если в лаве есть волны. Он прикрыл ресницы, ныряя еще глубже. Воображаемый Касамацу, зажмурившийся и сосредоточенный, сидел, подобрав под себя ноги. Пытался натянуть ниже форменную футболку Кайджо — с семеркой на ней — чтобы скрыть возбуждение. «Не стесняйся», — говорил ему воображаемый Кисе, забравшись пальцами под резинку гетры, чтобы погладить выступающую косточку на щиколотке. «Кого стесняться, тебя?!» — бормотал в ответ Касамацу и жмурился еще сильнее, а потом вытягивал ноги, и Кисе массировал его ступню, дожидаясь, когда Касамацу все же откроет глаза. Глядя в них, Кисе прижимался пахом к его ноге, подавался бедрами вверх... Но этого все равно было бы мало. Хорошо, но мало. Потом бы Кисе затащил Касамацу к себе на колени. А лучше — сразу насадить на себя, медленно-медленно, чтобы они оба все прочувствовали, да! Кисе вздрогнул всем телом и прижал ладонь к паху. Смазка уже промочила трусы, даже штаны спереди были влажные. Он не кончил только потому, что одновременно с прикосновением открыл глаза и обнаружил, что Касамацу проснулся. Они уставились друг на друга, и Кисе пытался выдавить из себя хоть что-то, но голос не слушался. Слова застревали где-то в горле, как и воздух, и Кисе дышал неглубоко и часто, успокаивая собственную дрожь. — Ну у тебя и лицо, — первым опомнился Касамацу и облизнулся, отводя взгляд. Кисе дотронулся до его покрасневшей щеки, собираясь с силами. — У тебя не лучше, — сообщил он, с трудом ворочая языком. Больше всего на свете хотелось надавить на затылок Касамацу. Он ведь даже возражать бы не стал сейчас, Кисе был в этом уверен. Касамацу прикрыл ресницы и вздохнул. Горячее дыхание осело в паху, и Кисе неосознанно наклонился вперед, упираясь ладонью в футон. Теперь ему казалось, что он может кончить прямо так, даже если Касамацу ничего делать не будет, просто дышать. Ну, еще если глаза откроет, будет неплохо... Касамацу приподнялся, и Кисе не сдержал разочарованного стона. И тут же захлебнулся, когда Касамацу оттянул вниз его штаны вместе с трусами и обхватил член ладонью. — Не хочу знать, о чем ты думал, — предупредил он хриплым голосом. — Тебе... тебе понравится, — Кисе толкнулся в его ладонь, наслаждаясь прикосновениями. Касамацу выглядел немного удивленным, и жутко хотелось его поцеловать, но Кисе подозревал, что поцелуй будет лишним. Он и хотел кончить, но в то же время уже притерпелся к возбуждению и вполне мог продержаться дольше. Ох. Будет ли Касамацу сильно сопротивляться, если усадить его себе на колени? — Погоди! — вдохнуть получилось со стоном, и Кисе с трудом смог поймать Касамацу за запястье, тяжело дыша. От предчувствия разрядки все внутри сжималось, но Кисе не собирался уступать так просто. — Не надо слишком быстро все заканчивать! И потом, — он провел большим пальцем по запястью Касамацу, лаская нежную кожу, и улыбнулся, глядя на него из-под ресниц, — ну разве ты меня не хочешь? Придыхание вышло очень естественным — Кисе в самом деле задыхался. — Ты, кажется, слово «великолепного» забыл,— усмехнулся Касамацу, и не подумав останавливаться. — Да-да, такого великолепного меня! — согласился Кисе и прикусил язык. Он приготовился перехватывать удар, но Касамацу вдруг подался вперед и поцеловал его в лоб, как какого-нибудь ребенка. И, кажется, именно от этого легкого, незначительного прикосновения, а не от жестких пальцев, уверенно ласкающих его, Кисе выломало оргазмом. — Иногда я удивляюсь тому, как ты до сих пор не лопнул от самомнения, — Касамацу покачал головой и отстранился. И добавил, пока Кисе смотрел на него, заново начиная ощущать свое тело: — А еще — как меня так угораздило. Касамацу взглянул на свою ладонь — большая часть спермы Кисе осталась на его же животе — а потом лизнул ее. И кого еще из них так угораздило. Кисе почувствовал, как губы кривятся в улыбке, а внутри туго скручивается предвкушение. — Но ты же все равно меня любишь, — Кисе собрался с силами и сел. Руки и ноги ныли и плохо слушались, но он не чувствовал больше усталости, ее будто смыло оргазмом. — Если ты скажешь хоть слово про великолепного Кисе Рету, которого нельзя не любить, я за себя не ручаюсь, — Касамацу настороженно смотрел на него, даже отодвинулся, вжавшись в стену. Кисе поднялся на колени и с удовольствием навис над ним, рассматривая сверху вниз, наклонился, требовательно целуя. Касамацу пробормотал что-то, но на поцелуй ответил, шевельнул губами, давая доступ. Кисе слизывал с его языка терпкий привкус, действуя быстро и жадно, полез торопливо раздевать. Жалко, что рук у него всего две. Он задрал футболку на Касамацу, добираясь до маленьких твердых сосков, перекатил их подушечками пальцев. Отпустил один, царапнул поясницу, сжал в ладони ягодицу, ощущая, как мгновенно покрывается мурашками гладкая кожа. Касамацу дернулся, выкручиваясь, но отстраняться ему было некуда, поэтому Кисе просто продолжил целовать, разводя его ноги и вставая на колени между ними. Касамацу прикусил его нижнюю губу и мотнул головой, разрывая поцелуй. — Дай отдышаться! — он вдруг уткнулся лбом в плечо Кисе, так что тот даже растерялся на несколько секунд. Потом обнял, поглаживая по спине, окончательно задирая футболку. Прижался губами к макушке. Лихорадочная жажда постепенно отступала, Кисе вздохнул полной грудью и расслабился. Окончательно отпустило, когда Касамацу обнял его в ответ, положив ладонь под левую лопатку. — Ну давай, — чужие губы задевали кожу на шее, немного щекотно и в то же время приятно. — Не хочешь ляпнуть какую-нибудь глупость? — Хочу тебя, — честно ответил Кисе. Его так и подмывало спросить, насколько сильно Касамацу соскучился. И рассказать, что Кисе успел себе представить. Но это все могло подождать. Касамацу выдохнул со свистом. Кисе на несколько секунд прижал его к себе, а потом отстранился. Хорошо, что он оставил сумку около футона: сходить в ванную за презервативами и смазкой Кисе бы сам не смог, а отпускать от себя Касамацу он не собирался. Касамацу, поднявшись на ноги, снимал штаны. Футболка уже лежала у подушки. — Не эротично, семпай, слишком механически это делаешь, — Кисе погладил его по бедру, потом сжал твердый член. Сообразил, что он сам слишком одет, и поспешил это исправить, хотя отрываться от тела Касамацу ему не хотелось. Как будто тот мог куда-то сбежать, если не касаться его постоянно. — Где уж мне, — Касамацу сложил штаны и неторопливо спустил трусы. Кисе покосился на неаккуратную кучу своей одежды, решая, стоит ли ему устыдиться, но потом отодвинул ее подальше. Достал из сумки презервативы. Пачка была старая, он не был уверен, что там вообще еще что-то есть. На одеяло выпали две упаковки. Сойдет, решил Кисе, надрывая первую. Касамацу сел рядом. — Что ты собираешься делать? — он хмурился, а Кисе не мог понять, в чем причина. — За смазкой лень идти, — пояснил он, натягивая презерватив на два пальца. — Можно я так? И медленно согнул пальцы, закусив губу, чтобы не улыбнуться, когда Касамацу удивленно распахнул ресницы и покраснел — зато хмурые мысли явно его покинули. Удивительное дело, как его до сих пор смущали подобные вещи. — Давай, — он пихнул Кисе пяткой в бедро, откидываясь на спину. Кисе перебрался ближе и с сожалением понял, что с презервативом он поспешил. Одной рукой не получалось нормально развести Касамацу ноги. Не то чтобы это было нужно. Кисе просто нравилось. Он наклонился, обхватывая губами головку, приставил пальцы к сжавшейся дырочке и неглубоко втолкнул указательный. Пошевелил им, мягко надавливая на гладкие стенки, почти сразу пропихнул второй палец, начиная сосать. Касамацу старался дышать ровно и не двигаться, только руки сжались в кулаки. Кисе ввел пальцы глубже, и он зажал себе рот, пытаясь заглушить протяжный стон. В другое время Кисе постарался бы выбить еще этих его стонов, сдержанных, тихих, оборванных, но не сейчас. Потом. Когда они оба отоспятся, он обязательно сделает все как надо. Он трахал Касамацу пальцами, стараясь распределить смазку получше, понимая, что надолго его не хватит. Пальцы дрожали, когда Кисе понял, что терпеть больше не может. Отбросил в сторону использованный презерватив и потянулся за второй упаковкой. Фольга скользила в пальцах, Кисе никак не мог подцепить ее и порвать нормально. Это даже злило — и когда он решил помочь себе зубами, явно сжал и дернул слишком сильно. Смазка пролилась из пакетика, а презерватив выскользнул. Дурное предчувствие оправдалось, когда Кисе нащупал его и поднял, осматривая. — Блядь! — он увидел ошарашенный взгляд Касамацу и виновато улыбнулся, демонстрируя порванный презерватив. — Если разведешь трагедию из-за этого, то пойдешь дрочить в ванную, — Касамацу пытался говорить строго, но сбитое дыхание мешало, а еще Кисе смотрел на его губы и никак не мог уловить смысл слов. Кажется, ему чем-то угрожали? А чем? Он потянулся вперед, накрыл Касамацу своим телом и поцеловал, придерживая за подбородок. Двинул бедрами, не сдержавшись, чувствуя, как член скользнул по промежности. Застонал в рот Касамацу и толкнулся языком глубже, компенсируя то, что войти в него сейчас было нельзя. Или все-таки можно? Кисе с трудом отстранился, опираясь на руку, не отводя взгляда от глаз Касамацу. Такого его можно было снимать в рекламе какого-нибудь энергетика: на фоне расширившихся зрачков радужка казалась еще ярче и светлее. Кисе подался к Касамацу еще до того, как подумал, что собирается делать, но тот все равно успел среагировать и зажмурился. Ресницы пощекотали губы, а потом Кисе скользнул по верхнему веку языком. Кожа была такой нежной, тонкой, а если надавить языком чуть сильнее, чувствовалось упругое, твердое... Касамацу не застонал даже, скорее всхлипнул. Задрожал, когда Кисе провел языком второй раз. — Кисе! — в волосы вплелись пальцы, дернули, и Кисе все же опомнился. С неохотой отстранился, напоследок урвав еще один короткий поцелуй в губы. — У меня слов нет... хотя ты все равно не услышишь, — Касамацу тяжело дышал и мотал головой, облизывая губы. Потом пошарил ладонью под подушкой, вытащил оттуда презерватив и толкнул его к Кисе, а сам перевернулся на живот и уткнулся в подушку лбом, обнимая ее. А потом поднялся на колени, и все, что Кисе хотел сказать по поводу стратегического запаса под подушкой, вылетело из его головы. Он раскатал презерватив по члену, мазнул скользкими пальцами по анусу Касамацу, потом приставил головку и медленно надавил. Кажется, сердце уже билось в горле, готовясь выскочить при первом же удобном случае. — Не тяни, — попросил Касамацу, поворачивая голову набок. — И только попробуй снова наставить мне засосы на спине! Он сглотнул и зажмурился, когда Кисе толкнулся чуть глубже. Теперь ему было видно дрожащие ресницы, приоткрытый рот, слышно тихие стоны — и хотя Кисе собирался войти медленно, опасаясь причинить боль, сдержаться он не смог. Вбился сразу до основания и замер, едва не упав на Касамацу, когда ощутил, как тугие мышцы сжимают член по всей длине. Кисе наклонился, целуя его загривок, глотнул немного воздуха и медленно качнулся назад. Ему казалось, что одно неосторожное движение сейчас, и он кончит. Касамацу потянулся за ним, выгибаясь, и Кисе даже выйти из него смог едва ли на половину — и сразу же толкнулся обратно. Застонали они одновременно. Кисе прижался губами к губам Касамацу, не целуя, просто выпивая чужой стон, и двигался, быстрее и быстрее. Вернулось ощущение раскаленной лавы вокруг, только на этот раз тонули они вдвоем, вместе. Кисе опустил ладонь под живот Касамацу, несильно сжал его член, размазывая выступающую смазку. В какой-то момент он понял, что сам уже не стонет, только слушает короткие, захлебывающиеся стоны полностью раскрывшегося, подставляющегося Касамацу, слизывая капли пота с напряженных плеч, жестко вбиваясь в него. Кисе попытался замедлиться, уткнувшись лбом между лопаток, поцеловал влажную от пота кожу. Потом провел по ней языком, концентрируясь на этих ощущениях, на теле под ним, тоже напряженно замершем. — Юки, — выдохнул он, прижимаясь губами под лопаткой, слушая бешеный стук чужого сердца. — Юки, — повторил, втягивая соленую кожу в рот, потому что удержаться было просто невозможно, как и остановиться, и снова начал двигаться. Он шептал что-то еще, повторяя имя, признаваясь в любви, кажется, оставил еще несколько засосов, Кисе не помнил. Время сливалось в единый густой поток, из которого он смог вынырнуть, только когда перед глазами начали мелькать белые вспышки, и до оргазма оставалась всего пара движений. Касамацу под ним крупно дрожал. Он простестующе застонал, стоило убрать руку от его члена — и подавился стоном, когда Кисе вышел из него и рванул за плечо, переворачивая на спину. Он снова заторопился. Навалился на Касамацу, вставляя ему, поймал лицо ладонями, поцеловал, быстро и легко, и поднял голову, жадно всматриваясь в чужое лицо. Успел увидеть, как оно исказилось, когда дрожащего Касамацу выгнуло навстречу ему, и сам наконец рухнул в бесконечно жаркое марево оргазма. Кисе очнулся от того, что Касамацу пытался из-под него выползти, и инстинктивно снова прижал его к футону. — Я так задохнусь. Или ты меня раздавишь, не знаю, что случится раньше, — Касамацу, судя по голосу, это не особо беспокоило, но высказать претензии надо было обязательно. Кисе приподнялся на локтях, потерся щекой о его щеку, и наконец вышел из него, придерживая презерватив. Снял его с себя и задумался, пытаясь понять, куда можно кинуть. Касамацу вздохнул, вытащил откуда-то салфетку и протянул ему. — У тебя портал в другое измерение под подушкой? Салфетки, презервативы, что там еще есть? — Кисе брезгливо откинул салфетку с презервативом подальше и ойкнул от подзатыльника. В отместку он хотел снова придавить Касамацу собой, но передумал и вытянулся рядом. Все мышцы неприятно тянуло, но ощущения были вполне терпимыми, тем более что по телу прокатывалась волной теплая послеоргазменная дрожь. Касамацу слабо пошевелился и затих, задумавшись о чем-то: Кисе снова нащупал морщинку между его бровей. — Я же просил не называть меня так. Я про это твое «Юки». — Я не могу это контролировать, — Кисе поцеловал его за ухом и развернул спиной к себе — так было удобнее обнимать. Касамацу заставил его вытянуть руку и устроился на ней, как на подушке. Кисе зарылся носом в его волосы, втягивая знакомый запах какого-то травяного шампуня. В голове немного прояснилось. — Если честно, я даже не ожидал, что ты настолько соскучился. Так мог бы позвонить, я бы тут же пришел! Касамацу пихнул его локтем, передернув плечами. — Все ты врешь, — проворчал он. — Ты бы забыл о моем звонке в следующий же момент, стоило кому-нибудь позвать тебя поиграть. Кисе поцеловал его в шею, обнимая теснее. За окном стемнело, и комнату освещали только мерцающие лампочки на технике. Что-то мешало просто закрыть глаза и заснуть. Кисе на пробу пошевелился, понял, что это не вызывает особого дискомфорта. Касамацу потянулся, а потом одним движением поднялся, садясь, потрепал Кисе по волосам. — Я беспокоился за тебя, — неожиданно заявил он. — Эти... Бармаглоты... Грязно играют. А тебе же надо оказаться в центре всеобщего внимания! И еще и вывести всех вокруг из себя! — То есть, ты боялся, что меня травмируют? Так сильно, что забывал есть, спать, и в нужный день даже не интересовался, как мы сыграли? — выпалил Кисе на одном дыхании и понял, что больше вдохнуть не получается. — Я сейчас умру от счастья! Он никак не мог перестать улыбаться — или успокоить частящее сердце. Он видел в полутьме, как Касамацу замахивается, и даже не стал уклоняться, только зажмурился, ожидая удара. Только вместо этого к его шее, прямо под скулой, прижались губы, и Кисе удивленно замер — а потом возмущенно вскинулся, когда Касамацу всосал кожу, чувствительно задев зубами напоследок. И еще и довольно улыбался, когда Кисе повалил его и хорошенько поцеловал, жалея, что слишком вымотался, чтобы возбудиться еще раз. — Раз ты спать не собираешься, давай досмотрим, — предложил Касамацу, зарывшись пальцами в волосы Кисе и помассировав затылок. — И я, вообще-то, учился, не надейся, что все это время я думал о тебе. — Три четверти обо мне, одну про учебу, — решил Кисе, выползая из-под его руки. Поднялся на ноги, цепляясь за стенку, щелкнул выключателем. Они с Касамацу изучили разворошенный футон. — На кухне есть еда, принеси, а я пока приберусь тут, — Касамацу со вздохом поскреб ногтем пятно спермы и ухватился за протянутую руку, вставая. Упаковок с лапшой на кухонном столе было две. Кисе покрутил их в руках, убедился, что в одной его любимая, и пихнул в микроволновку. К Касамацу, уже одевшемуся обратно, он подкрался очень осторожно. Тот вроде в самом деле ничего не заметил. Дернулся вполне натурально, когда Кисе схватил его, прижимая к себе. — Что на этот раз? — Ничего, — соврал Кисе. Обычно всякие «я тебя люблю» вырывались у него когда надо и когда не надо, но сейчас не хотелось ничего говорить. Касамацу глубоко вздохнул и расслабился, откинул голову ему на плечо. Когда запищала микроволновка, они оба вздрогнули. Кисе расцепил объятия, Касамацу тут же шагнул вперед. — Не шляйся голышом, — не очень убедительно проворчал он. — Тебе что-то не нравится? — Кисе вытащил из комода свои первые попавшиеся шорты и вернулся на кухню, натягивая их на ходу. Отражение в дверце микроволновки выглядело очень довольным жизнью. Кисе улыбнулся и подмигнул ему, полностью согласный.