Воспоминания

      Воспоминания, уколы, которые он почти не чувствует, осознание того, что он натворил(точнее не он,а то, что родилось с ним и контролировало его всё это время, как он очнулся от длительной комы), приём постной и невкусной пищи, не той, чем по воскресеньям (если выдастся свободная минутка) радовала Талия, снова уколы, посещение психолога и т.д до отбоя, когда снова одолевает чувство вины и не даёт окунуться в блаженное состояние покоя, даруемое царством Морфея. Вот примерное расписание дня Питера.       И так каждое утро, каждого долбанного дня и бесконечная тяжесть ужасающих душу поступков. Поступков, которых он мог бы не совершать, если бы была возможность перехватить контроль над телом, если бы он не дал слабину. И сразу в памяти всплывает тихий, с проскальзывающими в нём стальными нотками (такова уж природа Хейлов), голос старшей сестры: "дашь секундное послабление и это приведёт к ужасным последствиям. Продумывай каждый шаг, взвешивай решения и не отпускай контроль, в любой ситуации думай о контроле". Теперь эти слова кажутся чертовски правдивыми.       Уж он знает, каково это, видеть сквозь красную пелену, чувствовать, как на руках гибнет член стаи, развалившейся, сгоревшей, но стаи, чёрт возьми, и нет возможности остановиться, а дальше-хуже. Питер искренне радовался смерти, но эта дрянь хитрее, чем казалась на первый взгляд. И снова он оплошал, не хватило внутренней силы. А монстр притаился, притворялся "добрым дядюшкой", которого помнит Дерек, чтобы не вызвать подозрений. Направлял, ослаблял стаю бывшего беты, а Питер всё бы отдал, чтобы, хотя бы на минуточку, овладеть телом и предупредить тупоголового племянника, который ничего дальше носа своего не видит.       А Талия бы поняла, стоило ей бы на него взглянуть. Без старшей сестры ему не у кого было просить помощи. Даже если бы МакКол принял его в свою стаю, то инстинкт альфы бы дал понять, что с бетой что-то не так. Но у МакКола, как Питер и думал, мозгов не хватило. Последней его надеждой стал Стилински, но тот тоже ничего не заметил. И всё, что ему остаётся сделать, так это мысленно закатить глаза.       Он пытался, правда, пытался перехватить вожжи контроля, но чудовище в нём было слишком сильно. Питер бился о стены своего разума. Но теперь его самого закрыли в клетке разума и контролировали, как бы он ни пытался выбраться. Он знал, чувствовал, ощущал, а зверь не желал останавливаться. Животное желало силы, огромной силы, вкус которой оно распробовало, убив, не свою, а его - Питера, племянницу.       Он был рад всего один раз, когда чувствовал, как трепещет в его руках Кейт, когда чувствовал, как потекла теплая кровь по его пальцам. Но будь его воля тогда он бы спалил её заживо. Так умерла его семья, он до сих пор вспоминает предсмертный крик сестры: "Питер, беги, спасайся! Живо!", и даже перед смертью, когда на неё упала горящая балка, она постаралась спасти его.       Горькие воспоминания прошлого напали на Питера здесь, в доме Эхо. И самое страшное то, что только здесь он смог (ему помогли) обуздать своего волка. Теперь он чувствует то, что должен чувствовать зверь внутри него. Можно сказать он счастлив, по своему, конечно, но счастлив. Сейчас он может управлять своим телом сам, а не развлекать себя, стараясь предугадать какое действие он сейчас предпримет. От этой малости он чувствует себя счастливее чем, тогда когда Талия вручила ему ключи от новенькой Mazda3. В его неполные 16 это кажется самым счастливым моментом.       Талия - несокрушимая стена между опасностью и семьей. Но, оказалось, и она не вечная. Боже, как это сейчас кажется далеким сном. Сном, в котором старшая сестра учила его играть на фортепиано, сном, в котором Талия укладывала его спать вместо мамы, читала сказки перед сном, а когда появился муж и она была беременна и он уже учился в школе, сестра всё равно не забывала о нём.       А теперь она мертва, а он в психиатрической лечебнице и этого уже никто не изменит.