Особое меню

Кагами никогда не верил Кисе. Тот честно предупреждал его об очередной сумасшедшей идее, а Кагами не верил. Он не поверил ему, когда Кисе, сдавленно хихикая, вытащил из сумки розовую комбинацию и сказал, что к утру Кагами сам ее наденет. Проснувшись утром в перекрученной влажной розовой тряпке, он только вздохнул и пошел в душ. Он не поверил и в тот раз, когда Кисе достал из-под подушки нитку черных маслянисто поблескивающих анальных бус и демонстративно облизал каждый шарик. Что именно хотел пообещать Кисе, он уже не услышал, но эту обновку тот примерял сам. Утром Кагами аккуратно положил бусы в нижний ящик, чтобы не потерять. Он и сейчас не верил. Смотрел, как Кисе немного нервно облизывает губы и ныряет под стол. Этого просто не могло быть, даже Кисе не будет творить такое в их любимой бургерной на глазах у десятка человек. Будет, понял Кагами, почувствовав прикосновение к бедру. Все посторонние звуки заглохли — он больше не слышал тихой музыки, разговоров, щелчков кассы и чьего-то смеха. Зато отчетливо слышал, как громко дышит Кисе. Рука на его бедре слегка дрожала — кажется, в этот раз Кисе не верил сам себе. Но он всегда шел до конца. Отчетливо вжикнула молния, и Кагами вздрогнул, оглядываясь по сторонам — его оглушило этим звуком, наверняка все услышали! Никто не смотрел в его сторону, сзади за столиком кто-то неприятно и громко чавкал, впереди сидела одинокая девушка и нервно комкала салфетку, по залу брела уборщица, сметая упавшие обертки, а у него под столом возился Кисе, то и дело задевая руками стоящий член. Кагами казалось, что между их столиком и остальными людьми повесили прозрачную завесу — он все видел, а его никто не замечал. Кисе снизу затих, и Кагами облегченно вздохнул. Пошутил, этот придурок просто пошутил, и сейчас вылезет из-под стола, будет смеяться и подкалывать его, сверкая голодным взглядом. И они, естественно, свалят из этой бургерной через пять минут, а уж дома Кагами отыграется за такие шутки. Все эти мысли пропали от одного прикосновения. Кисе аккуратно, не торопясь, стянул трусы чуть ниже, освобождая член. Кагами почувствовал, как прохладный воздух коснулся кожи. Он просто примерз к стулу, не решаясь дернуться, даже взгляд бросить в сторону. Если он никого не видит, значит, и его не видят, правильно? Здесь вообще никого нет, кроме них с Кисе. С чертовым Кисе, чье дыхание он сейчас чувствовал на своем члене. Перед глазами все немного расплывалось, Кагами зачем-то попытался прочитать, что написано на стакане с колой, но не смог — буквы плясали, смазываясь. Рядом раздался взрыв смеха, Кагами вздрогнул, и Кисе выбрал именно этот момент, чтобы накрыть ртом его член. Какой там стакан, теперь Кагами вообще ничего не видел, только чувствовал. Жар, мягкие прикосновения языка, сжавшиеся пальцы на бедрах. И ужас. Паника поднималась к самому горлу, перемешивалась с возбуждением и пыталась вырваться стонами, которые Кагами сглатывал каждые несколько секунд. Только бы никто не смотрел, только бы... — Кагами-кун? — Кисе под столом замер, выпустив член изо рта, и Кагами смог проморгаться и поднять взгляд — рядом стоял Куроко. — Ты так рано ушел с тренировки, я думал, что-то случилось. Ты хорошо себя чувствуешь? Он чувствовал себя отвратительно — взмокший, наверняка весь красный, с поплывшим бессмысленным взглядом, да ему впору скорую вызывать с таким видом, а Куроко еще спрашивает. — Да, — выдавил из себя Кагами. Как же попросить Куроко уйти? Пока он тут, Кисе даже вылезти не сможет, не говоря уж о том, чтобы закончить. Видимо, Кисе был другого мнения, потому что вместо того, чтобы сидеть тихо, быстро лизнул головку и снова взял в рот. Кагами чуть не подавился своим «да» и до боли вцепился в край стола рукой, чтобы не застонать. Кисе сумасшедший, совершенно ненормальный! — Это хорошо, а то тренер волновалась, — спокойно заметил Куроко. Куроко рядом. Куроко. Смотреть на Куроко. Он должен слушать Куроко. Куроко ничего не должен заметить. — Ха, — выдохнул Кагами, а Кисе сжал головку губами. Глаза закрывались, хотелось прижаться лбом к прохладной поверхности стола, хотелось, чтобы Куроко ушел, чтобы Кисе продолжал, чтобы он провалился под землю, хотелось самому исчезнуть из этого зала с его музыкой, разговорами, смехом и чавканьем. — Я передам, что все в порядке. Удачного дня, Кагами-кун. Кагами не знал, как сквозь пересохшее горло вытолкнуть хоть одно слово, его начала бить мелкая дрожь — верный признак скорого оргазма. Уходи, уходи, уходи, пока ты не заметил, билась в голове последняя связная мысль. — И тебе удачного дня, Кисе-кун, — губы на члене сжались сильнее, и Кагами рухнул головой на стол, кончая. Когда он отдышался и смог поднять тяжелую, будто чугунную голову, Куроко уже ушел, а Кисе сидел напротив и допивал колу. Он расслабленно развалился на сиденье, откинувшись на спинку, и по его ленивым, слегка заторможенным движениям Кагами понял — Кисе тоже только что кончил. — В следующий раз сам попробуешь, — сказал Кисе, поймав его взгляд, и улыбнулся. — Непередаваемые ощущения. Кагами только помотал головой, чувствуя, как по всему телу проходит жаркая стыдная волна от одной мысли. Черт, Куроко же все видел! Он больше никогда не сможет заговорить с ним. Никогда. — И Курокоччи передай привет, как увидишь, а то я не попрощался, невежливо получилось, — Кагами застонал и опять уронил голову на стол. Его окружают совершенно сумасшедшие люди.