Ледяная

– Мне бы Людмилу Макарову, – тяжело произнес Космос Холмогоров, неловко переминаясь на пороге и комкая в руках ткань плаща. Рослый широкоплечий мужчина полностью загородил собой входную дверь. Тамара Валерьевна заинтересованно скользнула по мужской фигуре взглядом, нарочито подслеповато прищурившись – ее зрению мог бы позавидовать любой снайпер. Бандит, как пить дать бандит! Пальто дорогущее да шарф щегольский, кто ж сейчас из честных людей так одевается? И чего это ему от Людмилы понадобилось? Девка-то тихая, неужто с головорезами этими дела какие водит? – Вам Людку, что ли? – перепросила старушка, наклонив голову. – Так она в третьей живет… Космос, решительно отодвинув ее с порога, прошел в квартиру, оглядываясь по сторонам. Коммуналка гомонила жизнью. Из кухни доносились запахи еды и веселые пьяные разговоры, в ванной текла вода, а по коридору ехал какой-то малыш на трехколесном велосипедике. Высокому мужчине пришлось пригнуться, чтобы не задеть головой одиноко болтающуюся под потолком электрическую лампочку. – …А заселилась она уж почитай полгода как. Хорошая девка, неразговорчивая только, а вам она зачем? – продолжала трещать старушка, решив не обижаться на его неучтивость, слишком уж любопытно было узнать подробности. Холмогоров, не обращая на ее болтовню никакого внимания, проник в коридор, обогнув малыша, который замер на месте и уставился на Космоса с широко раскрытым ртом, пару раз стукнул в дверь третьей по счету комнаты и, услышав тихое: «Заходите», толкнул створку. Люда сидела на кровати в старых спортивных штанах в обнимку с книжкой. На плечи девушки был накинут выцветший плед. Комнатушка ее была очень маленькой, едва вмещались кровать, тумба и немного покосившийся платяной шкаф. С появлением Холмогорова в помещении сразу стало тесно, будто бы он занял собой большую часть пространства. Как только Космос захлопнул за собой дверь, девушка нехотя отвлеклась от своего чтива и бросила взгляд на вошедшего. Опознав в нем одного из своих недавних обидчиков, девушка, сильно втянув ртом воздух, отбросила книжку и выпрямилась на постели, защитным жестом стягивая плед на груди. Чего это ему здесь понадобилось? Разве же непонятно было, что на работу она не вернется? Может, и ничего страшного, что он пришел. Точно, ничего страшного. Не будет же он насиловать ее при всем честном народе? Хотя в прошлый раз их это не остановило… Да деваться ей некуда, вход он загородил своей широкой спиной. Не в окно же сигать? Тем более что окна она все равно уже заклеила. – Я вот тебе курточку принес, – не дождавшись от девушки вербальной реакции, приподнял повыше мужчина свою ношу, почесав в затылке. И верно, узнав о том, кто теперь будет ее начальством, секретарша в расстроенных чувствах сбежала домой, в чем была, хорошо хоть сумочку захватила. Саша Белов только сжал тонкие губы, глядя на оставленную ею одежду да разлитый по столу чай – теперь новую девушку в приемную искать придется. Он был уверен в том, что Люда наотрез откажется возвращаться. Космос Холмогоров был с ним согласен. Вот только что-то противно ныло внутри. И это что-то заставило его узнать адрес секретарши в ее личном деле и под предлогом возвращения ей имущества наведаться к ней домой. И вот теперь он, помявшись немного на пороге, положил тонкий женский плащик на стул, потом, по рассеянности даже забыв снять ботинки, прошел в комнату и присел рядом с ней на кровать, сопровождаемый взглядом враждебно прищуренных голубых глаз. Девушка тяжело дышала через нос, за возмущением скрывая свой страх. Мужчина периодически поглядывал на нее исподлобья, ожидая, что она ему что-нибудь скажет, но Людмила, кажется, вовсе не собиралась помогать ему начать диалог. – Людка, ты это, – все-таки неуклюже начал он, когда молчание совсем уж затянулось, – ты так сразу не решай. Подумай. Мы ведь пацаны-то нормальные. Правда! – поспешил уверить он девушку, заметив резко изменившееся выражение ее лица. – Не будем больше тебя… обижать, – совсем тихо добавил последнее слово он. Людмила все еще не говорила ни слова, только упрямо сжимала губы в ниточку, но Холмогоров думал, что лучше бы она на него наорала или оплеуху отвесила. Выносить ледяное молчание и такой же ледяной взгляд было совершенно невозможно, так что глаза он опустил. Опустил – и тут же заметил босые женские ступни. Холодные, поди, комнатка-то насквозь продувается. Людмила в этот момент думала о том, что в его словах есть какой-никакой резон. В конце концов, где же сейчас иначе? Не эти, так другие будут… К тому же, у нее совершенно нет времени на то, чтобы сейчас искать новую работу, ведь неизвестно, насколько могут затянуться поиски в такое смутное время. Кушать-то надо что-то. Да и за комнату платить. Неправильно растолковав ее молчание, как отказ, Космос продолжил уговаривать, не отрывая взгляда от ее ног: – Зарплату тебе поднимем, квартирку снимать сможешь. Люда закусила губу и даже перестала сверлить взглядом затылок мужчины, машинально оглядывая свое жилище. Холмогоров невольно задел ее больную точку. Жить отдельно от надоевших соседей жуть как хотелось! А ведь девушка всю жизнь прожила в коммуналках, сначала с родителями, теперь – одна. Тут Космос, наконец, дал волю своему желанию, прервав размышления девушки совершенно неожиданным способом. Он, чуть подавшись вперед, торопливо накрыл ее ступни своими ладонями – ледышки, как есть ледышки! Люда возмущенно вскрикнула и дернула ногой, заехав Холмогорову коленом по подбородку. Мужчина охнул, но ног не отпустил, а Люда неожиданно для него и себя самой этим свое сопротивление и ограничила. Ладони у Космоса оказались широкими и теплыми, а в комнате было так холодно… Продолжая растирать ладонями ноги девушки, Холмогоров еще какие-то время сидел молча, не поднимая на нее глаз, чувствуя, что ее пальчики становятся теплее. А потом произнес, как показалось Людмиле, немного смущенно: – Людка, ты подумай все-таки, ладно? – Ладно, – неожиданно тихо пробормотала она, – ладно, я подумаю.