Небольшой апокалипсис

Это случилось ночью; Югём шёл, поднимаясь в горку, по пустому и тихому району, когда у него зазвонил телефон, считал асфальтовые плитки; они были старые, с трещинами и разломами, в которых проросла уже трава, и похожие почему-то на раскрошенное печенье; Югём всё время боялся споткнуться. На звонке у него стояло простое "бз-з-з, бз-з-з"; оно отталкивалось от заборов и бело-голубых стен домов, отзывалось эхом, пока Югём искал мобильник в рюкзаке, и звучало тревожно, как будто вот-вот должно было произойти что-то ужасное - катастрофа, армагеддон, небо рушится, здания падают; оно было беспокойным; рисовалась почему-то в голове картинка: убийца идёт в заброшенный дом жертвы спустя пять лет после преступления, крадётся по скрипучей, рассохшейся деревянной лестнице с высокими ступенями на третий этаж, где в пустой комнате с ободранными обоями стоит одно только пианино, и тонкие, ловкие его пальцы в чёрных перчатках бегают по клавишам, и в закатных неуютных сумерках надрывным серебром обозначается мелодия; если бы Югём так не торопился достать телефон, он бы заметил, что с миром вокруг что-то не так: фонари не горели, светила лишь луна тускло, как сквозь клеёнку, но было видно всё - и всё это было серым - не пасмурный день, а угрюмый покрашенный сарай, что-то однотонное, тягостное; и тишина - глухая, как бетонная стена; но Югём торопился. Он доставал телефон на ходу, не останавливаясь, шарил рукой; дыхание сбилось немного. - Югём? - раздался в трубке голос Ёндже; имя повисло в воздухе как-то отчаянно, будто последняя ниточка, за которую можно схватиться, чтобы спастись. Югём забросил рюкзак на левое плечо, выдохнул, чтобы не так пыхтеть. - Привет, Ёндже. Случилось что-то? - Где... ты... сейчас? - Голос прерывался, будто передача на радио в грозу. - На улице. Домой иду. В паре кварталов от твоего дома. - Слушай, Югём, иди ко мне... - Голос Ёндже всё ещё дрожал, как провод под напряжением, и звучал испуганно, как у маленького ребёнка, увидевшего взаправду мохнатого монстра под кроватью. - Как можно быстрее... Пожалуйста. Югём перебросил рюкзак на правое плечо. - Хорошо, сейчас приду. А что случилось всё-таки? В трубке зашумело; сквозь помехи послышалось что-то вроде "тихо... никому..."; потом всё исчезло; связь оборвалась, точно ленточка на финише. Югём удивился немного, пожал плечами; ну, мало ли, какие проблемы с линией могут быть; а Ёндже вообще паникёр, вечно всего боится, трясётся, жалобно так скулит: "Мне стра-ашно"; трусишка. Югём улыбнулся чуть и пошёл дальше. Свернул в проулок, после которого до дома Ёндже было рукой подать - надо было зайти, а вдруг и правда серьёзное что-то; где-то в душе всё-таки шевелились червячки беспокойства, хоть он и старался их задушить. Вокруг всё ещё были серый цвет и гробовая тишина - действительно гробовая, не для красного словца. Ни в одном из домов не горел свет, не проезжали мимо машины; Югём даже подумал, что, наверно, мир в рассказе Брэдбери "Каникулы" выглядел бы так же. В голове крутилась какая-то песенка, что-то вроде "The Chauffeur" Duran Duran; шуршали подошвы кроссовок при ходьбе; в рюкзаке бренчали в такт шагам ключи; и во всём городе - только эти два звука: звон ключей да шорох кроссовок по асфальту. И Югём наконец всё заметил - серый, тишину, пустоту, безлюдие; теперь к этому прибавилось ещё кое-что: тени. Они шевелились на стенах домов, под деревьями, в переулках, исполняли какой-то жуткий беззвучный танец; они были зловещими, как безветрие перед бурей, тёмными, как мысли злодеев; они были порождением ада, демонами. Югём не считал себя робким, но и ему стало страшно; наполовину умерщвлённые червячки восстали к жизни и начали стремительно расти. Он ускорил шаг. Поворот, и ещё, и последний; или нет... Югём недоуменно остановился, озираясь. Кажется, дом Ёндже должен был быть здесь. Да почему "кажется"? Югём, в конце концов, тысячу раз сюда ходил. Но, может, свернул не там? Точно - Югём подошёл не с другой стороны. Он тихо прошмыгнул в подъезд. Ёндже жил на восьмом этаже; Югём нажал на кнопку, но лифт не работал. Вообще ни одна лампочка не светилась, но в помещении разливался тот же непонятный серый свет, что и снаружи, и так же плясали демонические тени по углам, извиваясь, ломаясь, складываясь. Югём быстро взлетел по лестнице - всё-таки не прошли даром пробежки по утрам - и позвонил в дверь - звонок работал, как странно. Ёндже открыл ему бледный, тоже серый, дрожащий; подвинулся молча, проходи, мол; и такой у него был вид - растерянный, потрясённый, как город после стихийного бедствия, - что Югём понял: нельзя ему показывать страх, пугать ещё больше; нужно не подавать виду и успокаивать; прошёл твёрдыми шагами в прихожую; Ёндже запер замок. А вот в прихожей свет уже горел почему-то; да и во всех комнатах, видимо. - Ну, чего тут у тебя творится? - спросил Югём, решив не тратить время на размышления о том, почему электричество в квартире Ёндже не вырубилось, и усмехнувшись; у него были хорошие актёрские способности. Ёндже ответил не сразу; опёрся спиной о дверь, опустил взгляд в пол. - Не знаю, - прошептал наконец. - Везде... что-то непонятное; телевизор вырубился, - ага, вот это уже интересно, - интернет не работает почти, и дозвониться я не могу ни до кого... Югём скинул кроссовки, бросил рюкзак куда-то на пуфик, будто там не книги и телефон лежали, а подушки какие-нибудь, - ну, Югём, ну, импульсивность ходячая - и потопал на кухню. - Сейчас мы с тобой будем пить чай и обмозговывать ситуацию, - бодренько объявил он, включив чайник и усевшись за стол; тон у него был такой, будто они заселились в отель за границей и собирались сейчас на пляж, а там солнце, яркий мяч и блики на воде. Ёндже достал из шкафчика лимонные кексы - их любимые, кстати; им обоим почему-то казалось, что именно лимонные кексы олицетворяют уют, парни их называли ламповыми; через три минуты они уже хлебали горячий чай, крепкий, как рукопожатие друзей. - Итак, что мы имеем? - начал с ходу обобщать Югём. - Мы сидим в твоей квартире, которая на восьмом этаже многоэтажки в тихом районе города, и пьём чай. Весь город не то вымер, не то спрятался - по крайней мере, на такие мысли наводит тишина и полное отсутствие движения на улицах. Электричество вырубилось везде, кроме твоей квартиры - интересно, в моей работает? - но при этом выхода в интернет нет. А, ещё на улице и в подъезде копошатся странные тени, похожие на демонов, - мимоходом обронил Югём, но, заметив, как изменился в лице Ёндже, поспешно продолжил: - ладно, этого можно было не говорить. Во всяком случае, было бы неплохо узнать, когда всё началось. - На секунду он задумался. - Я вышел из библиотеки в десять, тогда было относительно светло. Потом я доехал до парка, в гордом одиночестве прогулялся, зашёл в аптеку за пластырями, но провёл там минут тридцать... Это примерно полтора часа. Когда я двинул домой, люди ещё ходили и вообще подавали признаки жизни, - вскинул Югём брови. - Наверно, я просто забрёл в пустынные районы и не заметил перемены. Кстати, - наконец прервал он поток рассуждений, - сколько сейчас времени? - В том-то и дело, что я не знаю, - ответил Ёндже; он, кажется, начинал отходить понемногу, хотя и выглядел ещё испуганным. - Все часы остановились на двенадцати. На телефоне, на компьютере, настенные. Мороз пополз по коже Югёма; жутковато всё это было - лампочки не горят, тени извиваются, часы все остановились разом; всё как в чарующей, но зловещей сказке. Однако он стряхнул с себя мурашки и тревогу, как пыль - хотя бы внешне; кинул взгляд на наручные часы, постучал по циферблату, потряс рукой, приложил к уху, хмыкнул. - И правда, - констатировал удовлетворённо; ему начинала в некотором смысле даже нравиться вся эта загадочность. - Как ты считаешь, стрелки на время как-то повлияли? - Ёндже тоже начинал размышлять; это было хорошим признаком. - Я понимаю, что это глупо, но... мало ли. Югём выдохнул - вытолкнул из себя очередную порцию беспокойства - потянулся, хрустнул пальцами. - В общем-то... думаю, да, - ответил он и улыбнулся тонко, изящно; улыбка была как серебряное колечко. - Судя по положению луны на небе - время застопорилось. Кажется, Ёндже, у нас тут небольшой апокалипсис. - И чего ты такой весёлый? - передёрнул зябко плечами Ёндже, будто заблудился и замёрз. - Ну, хоть кому-то надо весёлым быть, - напомнил Югём и отхлебнул горячего ещё чая; глоток прибавил сил. - Насколько я понимаю, у нас будет два варианта действий. Первый: мы запасаемся едой-водой, собираем вещи и уходим из города в поисках людей. Второй: запираемся тут на неделю где-то - на сколько хватит твоих запасов той же еды и фильмов и моей стопки книг из библиотеки, - а потом будем совершать вылазки в город за тем, что понадобится. А пока можем немножко подождать. Вдруг что-то изменится. Ёндже вновь подозрительно побледнел; уголки губ опустились, как занавес. - Да, - грустно протянул он, - перспективы неважные. Югём, вытянув Ёндже из-за стола, обнял его и задышал в открытую шею - Ёндже был в чёрной футболке. - Ну, ещё можем обниматься, - шепнул Югём. - Но проживём как-нибудь обязательно. Ты, главное, не бойся и верь.