Солнце скоро сядет

До заката осталось недолго. До полнолуния — меньше трех часов. Небо сегодня чистое, так что ее будет хорошо видно. Луну. - Беги. - Шепот в темноте, бархатный, как поверхность черничной ягоды. И даже сквозь зарождающееся щелканье цикад в кустах слышно: он улыбается. — Беги, если успеешь добежать. Я все равно буду быстрее. Лидия молчит. Она готова сорваться с места, этот голос пробирает ее до мурашек. Она знает: ей не успеть. Она знает: для него играть в догонялки так же приятно, как котенку, которому чешут шейку. Он ходит вокруг нее, как кот вокруг куста кошачьей мяты. Ходит, и шепчет ей на ухо. Касаясь дыханием шеи, тонко трогая губами кончик уха. По рукам бегут сотни невидимых насекомых, поднимая волоски дыбом. Ей нужно, нужно протянуть время, чтобы оборотни вошли в фазу. И тогда у них хватит сил и скорости тягаться с ним. Откуда он пришел? Он решил установить здесь свое царство. Он считает, что может. И отчего-то Лидии тоже так кажется. Ему нужно только одно. Один ингредиент для его адского зелья. — Королю нужна… хммм… королева, — улыбается темнота, скользя вокруг, обнимая ласковыми, ядовитыми пальцами; он будто схватил Лидию за горло, не прикасаясь к ней. — Моя Банши. Моя вестница смерти. — Я не могу тебе помочь, — осторожно отвечает рыжая девушка. Она боится пошевелиться, боится сделать неверный шаг. — О, еще как можешь. Он соткался из вечернего тумана, и уставился на нее своими изумрудными глазами. Цвета бутылочного стекла, обкатанного морем, подумалось Лидии. — Я не буду кричать по заказу. Это так не работает. — Не нужно по заказу. Ведь ты уже хочешь это сделать. — Он приблизился к ее уху настолько, что Лидия ощутила исходящий от него запах одеколона. — Чувствуешь, как подкатывает к горлу комок? Чувствуешь, как крик рвется из груди, как он хочет обрести плоть и голос? И ты ведь даже знаешь, кто это будет. Разве я не прав? Банши закрыла глаза, чтобы не видеть его лица. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Она не умела чувствовать, чья смерть ждет за углом, но колдун был прав: в горле саднило, а кончики пальцев мелко дрожали. Так бывает перед тем, как она закричит. — Я просто уберу… лишнее. — Не надо, — вырвалось у нее, и сердце замерло от испуга. — Скажи мое имя, — попросил колдун. Как он близко… Он дразнит ее, изводит своими полукасаниями, от которых будто режут ножом по коже. Она должна бежать… О, только бы Скотт был быстрее колдуна. Только бы Дерек услышал ее шепот. Как они далеко… Всего несколько кварталов, но кажется, будто за тысячи миль. — Скажи. Мое. Имя. — Повторяет колдун, и возле его красивых глаз возникает уродливая сетка серых вен. Кто он такой, черт его дери? — Кай, — выдыхает Лидия. — Громче. — Кай! — Почти вскрикивает она. — Мне нравится, — мурлыкает он. — Твои друзья не успеют. Беги. Я даю тебе фору. Если ты хочешь его защитить — попробуй, я не против. — Он отстранился, и сложил руки на груди, насмешливо скривив губы. И Лидия бежит. Она слышит, как хлопают полы ее джинсовки, как звенят, нарастая, цикады. Но еще она скоро не сможет сдержаться, и закричит. Потому что колдун будет быстрее. Потому что он убьет того, кто мешает ему получить свою королеву, а с ней и корону. Ветер, взметнувший ее волосы, не был порывом вечернего бриза. У Лидии подкашиваются колени. С языка слетает только одно имя: — Стайлз… Она кричит.