Слабо?

— Если не доставишь пиццу за сорок пять минут, я вычту из твоей зарплаты те деньги, что нам не заплатят! Нет, босс Кёнсу не злой, он просто… Он просто мудак, платящий сущие копейки за то, что Кёнсу от рассвета до заката колесит по Сеулу, развозя заказы. До бы давным-давно уволился и нашёл бы другую работу, если бы школьников брали на менее рабские должности. Но несмотря на индустриальную развитость общества и наличие большого числа мест в сфере услуг, ученика выпускного класса старшей школы До Кёнсу, круглого отличника и вообще примерного мальчика, не хотят брать сразу на должность директора крупной фирмы, поэтому ему приходится горбатиться на этой неблагодарной работе, так как его родители считают, что труд облагораживает человека. Да и на карманные расходы пусть сам зарабатывает, не маленький уже. Кёнсу слишком вежливый, чтобы послать всё нахуй и пойти читать Паланика, лёжа в кроватке. Вот поэтому он и надевает ненавистный белый шлем с красной полоской и вульгарным названием пиццерии (упоминать название данного заведения не будем во избежание казусов), крепко затягивая ремешок под горлом, где-то на периферии сознания мечтая удушиться подобным образом, но тут же осознавая, что это была бы самая идиотская смерть в истории человечества, и, загружая в корзину, находящуюся позади сидения, четыре огромные пиццы, садится на мопед, задирая голову вверх, рассматривая макушки многоэтажек и жалея, что он не Питер Паркер. — Мечтать будешь ночью в постели о подружке, а сейчас живо отвози заказ! — Кёнсу прилетает по шлему от босса, выпятившего свой огромный живот вперёд и глядящего до омерзения самодовольно. Кёнсу кисло улыбается на грязную шутку и заводит мотор. Единственное, что его радует — этот заказ на сегодня последний, и потом он с чистой совестью может отправляться домой, принимать душ, смывая всю ненависть к миру в канализацию до следующей рабочей смены. Последний заказ. Кёнсу резко жмёт на газ, не сразу замечая, что длиннющий грязно-белый фартук босса цепляется за металлическую решётку корзины для перевозки пиццы и босс бежит несколько метров за разогнавшимся мопедом, пока фартук не рвётся на два огромных полотна, одно из которых развевается наподобие плаща Супермена за вливающимся в поток транспорта Кёнсу. До очень сильно надеется, что босс не слышал его дьявольского смеха. Прелесть езды на мопеде состоит хотя бы в том, что пробки для тебя — сущий пустяк. Конечно, протиснуться между машинами не так уж легко бывает, но на что в этом мире существуют тротуары? — Посторонитесь! Пропустите! — кричит Кёнсу, нажимая на звонок на руле, снятый с велосипеда его двоюродной младшей сестры — парню он явно нужнее, чем ей. Безусловно, на пути старшеклассника порой возникают сварливые аджуммы, орущие, что они сейчас вызовут полицию, но стоит Кёнсу состроить жалобную мордочку и начать плаксивым голосом вещать, какой его начальник тиран и деспот, так сразу они смягчаются и порой даже суют ему пару десятков тысяч вон, что не может не радовать. Сегодня парнишку не пичкают деньгами наивные тётушки, но его это не расстраивает, потому что главная цель — поскорее доставить заказ. Кёнсу бросает взгляд на наручные часы, чтобы удостовериться, что он успеет приехать домой к ужину — мама обещала приготовить пулькоги, в кои-то веки, ведь обычно у неё нет на готовку времени, и сыну с отцом приходится довольствоваться раменом, — и поднимает взгляд обратно на дорогу, чтобы не врезаться ни в кого. И тут же взвизгивает как девчонка, потому что на его пути, уперев руки в бока, стоит… девчонка? Кёнсу не понимает, что ей от него надо, но всё же тормозит буквально за пару сантиметров до неё. Та даже не вздрагивает, продолжая настойчиво глядеть ему в глаза. — Эй, Кёнсу! — её звонкий голос кажется парню знакомым, но, хоть убей его и расчлени, он не может вспомнить, где его слышал. — Только не говори, что не узнал меня, — угрожающе сузив глаза, продолжает девчонка, и Кёнсу ничего не остаётся как скривиться, всем своим видом показывая, что его не волнует, кто она, что она здесь делает, и вообще, ему тут ещё заказ отвозить, а часики тикают. — Свали с дороги, — Кёнсу старается говорить весьма дружелюбно (голос-то знакомый, вдруг действительно где-то пересекались) и искренне не понимает, почему девчонка пыхтит как паровоз и даже не двигается с места, продолжая сверлить его взглядом. – Ну! — А поздороваться? — дует губы девчонка. Кёнсу закатывает глаза, моля Сатану испепелить это женское отродье, чтобы он скорее мог поехать отвозить заказ — у него впереди ещё целый район и пробка на мосту, а там фиг проедешь даже на мопеде, так что До не до любезностей со всякими незнакомками. Пусть и почти знакомыми. Пусть и симпатичными. — Привет, а теперь пока — у меня дела, — он пытается объехать её, но девчонка настырная, даже чересчур, и когда она хватается за руль мопеда в попытке предотвратить побег Кёнсу, тот чуть не наворачивается вместе со своим «конём». В его голове даже мысли не мелькает по поводу потенциально убитой пиццы — с ней возиться особо не надо: подобрал с асфальта, стряхнул пыль, подул и вуаля — она как новенькая. А вот если поцарапать его мопед… — Ты чо делаешь, курица?! — глаза Кёнсу, и так большие, расширяются в возмущении и гневе до размеров мячиков для пинг-понга. — Меня зовут Ан Сохи, — будто не обращая внимания на грубость Кёнсу, отвечает девчонка. — Я уже второй месяц учусь в твоём классе, мог бы и запомнить меня! — Нахрена? — Кёнсу чуть успокаивается, наконец понимая, где мог слышать этот звонкий голос, от которого быстро начинает болеть голова. Сохи не находит, что ответить на это, но видя, что До вновь собирается отчаливать, сообщает, наконец, причину своего появления: — Нам задали сделать работу в парах, прошло уже две недели, а ты так и не позвонил мне, чтобы договориться насчёт встречи — номер я тебе давала! Кёнсу сдвигает брови, припоминая что-то подобное. Но уже через секунду его лицо вновь становится отречённо-равнодушным, и он вполне обыденно говорит: — Поздравляю, Кванхи, тебе не придётся находиться в моём сомнительном обществе — я полностью полагаюсь на тебя в этой работе, уверен, что ты справишься на отлично. Очередная попытка свалить отсюда куда подальше не увенчивается успехом, и Кёнсу с ненавистью смотрит на худую девчачью руку, сжавшую руль мопеда. В голове мелькает желание переломать ей кости по одной, наслаждаясь криками боли, но жажду крови приходиться усмирять, так как уголовный кодекс Республики Корея явно будет против таких развлечений. — Во-первых, меня зовут Сохи, а во-вторых, я тебя никуда не отпущу, пока мы не сделаем хотя бы половину работы! — Где — прямо здесь? — Кёнсу разводит руки в стороны, указывая на спешащую по своим делам толпу, которая с явным неудовольствием огибает странную парочку. До натыкается взглядом на аджумму, которая наверняка была бы не прочь подкинуть деньжат, хоть пока и не догадывается об этом, но в присутствии этой приставучей девчонки ему вряд ли удастся провернуть свой любимый трюк. Парень мысленно сыплет минусиками в карму этой Сохи. — Да где угодно, ноутбук у меня с собой, — девчонка кивает себе за спину, на довольно увесистый рюкзак. Кёнсу на неё, конечно, злится, но не может не восхититься тем, как продуманно она подошла к делу. Будь он не таким букой, возможно, он бы уже бросил все дела и повёл её в кафе, где бы они мило поболтали и, возможно, немного посидели над работой, но… Кёнсу вновь смотрит на наручные часы и едва удерживается от громкого вопля. Осталось тридцать минут, в течение которых пицца в корзине ещё может окупить сама себя, потом же она пойдёт в убыток его заработной плате. Кёнсу не намерен давать боссу-сатрапу лишней воны из своего кармана. — У меня заказ, — цедит он сквозь стиснутые зубы, пытаясь оторвать чужую конечность от руля. — Сколько? Кёнсу думает, что ему послышалось, и он недоумённо переводит взгляд на Сохи, смотрящую на него внимательно и серьёзно. — Сколько стоит пицца? — повторяет она. — Я заплачу. В голове Кёнсу что-то щёлкает, и он называет сумму, на пару тысяч вон превышающую истинную стоимость, но девчонка, кажется, не замечает подвоха, запуская руку в карман кенгурухи, которая на пару-тройку размеров больше, чем нужно, и извлекая оттуда кошелёк с приятно хрустящими банкнотами. — Теперь мы можем заняться домашкой? — вопрошает Сохи, передавая нужную сумму в руки Кёнсу. — Любой каприз за ваши деньги, — парень улыбается игриво, пересчитывая купюры и кидая благодушный взгляд на девушку. Та, не ожидая такой резкой смены настроения, немного теряется и даже смущается, но быстро приходит в себя, понимая, что теперь нашла главную слабость умника До. — Я угощу тебя, если мы плодотворно позанимаемся сегодня, — Сохи хлопает ладонью по картонной коробке, ощущая тепло ещё не остывшей пиццы. Кёнсу хмыкает на это заявление, но принимает условия игры, тем более, он не может доверить этой девчонке делать проект самостоятельно, потому что она находится на седьмом месте в списке лучших учеников — а это на семь позиций ниже его. Разве он может позволить этой дурочке завалить их общую работу? — Едем ко мне, — ни секунды не раздумывая, командует Кёнсу. И только когда Сохи без лишних вопросов садится за его спиной, тут же обхватывая его руками и прижимаясь к его спине, он понимает кое-что важное. Шлем-то у него один. Нет, Кёнсу, конечно, не собирается гнать на первой космической скорости, но вдруг перед мопедом опять выскочит какая-нибудь сумасшедшая. Хотя вряд ли найдётся ещё одна Ан Сохи, которая решит кинуться под колёса, так что Кёнсу не торопясь, но уже отработанным движением ослабляет ремешок и снимает шлем, не глядя протягивая его назад. — Надень, а то мало ли, — «мало ли» он многозначительно выделяет, в своих глазах выглядя этаким суперменом и джентльменом, заботящимся о девушках и бесстрашно жертвующим собой ради них. Сохи не спешит разуверять его в этом, потому что её трогает эта забота, хоть и весьма притянутая за уши. Для неё достижением является уже то, что Кёнсу разговаривает с ней довольно долго — она не засекала время, но он уделяет ей внимания явно больше, чем остальным девушкам из их класса, с которыми он принципиально даже не здоровается, за всё время учёбы. Впрочем, этот парень игнорирует всех кроме учителей и своего лучшего друга Чанёля. Дружба этой парочки весьма парадоксальна, но как сошлись грубый бука До Кёнсу и взбалмошный весельчак Пак Чанёль — уже другая история. Больше всего Сохи волнует то, когда она успела затесаться в ряды сумасшедших девчонок, пускающих слюни на лучшего ученика школы, считая его грубость выражением брутальности. Возможно, Ан бы и поспорила насчёт наличия брутальности в этом невысоком худощавом пареньке, если бы сейчас не пускала слюни на его толстовку, стараясь не сильно вжиматься в его спину. К сожалению, слюни она пускала в весьма буквальном смысле, а потому, прежде чем слезть с мопеда, когда они останавливаются на подъездной дорожке у дома семьи До, она будто бы невзначай проводит рукой по плечу Кёнсу, надеясь, что он не заметит такого позорного проявления её чувств. Возможно, парень и не замечает, что его плечо намокло, но вот поглаживание не остаётся без внимания. Конечно, Кёнсу в курсе, что в школе нашлись падкие и на такого альфа-самца вроде него, и знает этих двинутых в лицо, не заморачиваясь именами. И он совершенно точно уверен, что в списке его поклонниц не числится Ан Сохи. Решив не забивать свою голову не присущими ему мыслями, Кёнсу заводит мопед в гараж, подхватывает коробки с пиццами и идёт в дом. Ждавшая его около крылечка Сохи следует за ним, чуть вздрагивая от крика парня: — Ма, па, я дома! Ответа ему не следует, лишь звук телевизора на кухне становится тише. Не позаботившись о гостье, неловко мнущейся у порога, но после всё же стянувшей кеды и прошедшей за парнем на кухню, Кёнсу застаёт отца сидящим за обеденным столом над тарелкой с рамёном. — Твою мать вызвали на дежурство, — обиженно заявляет тот, подняв на сына глаза. Палочки в его руке неспешно елозят в уже совершенно разбухшей лапше, и Кёнсу становится жаль его. — Па, у нас праздник, держи, — и парень протягивает отцу одну из пицц. Мистер До удивлён и сражён наповал. Это действительно праздник, потому что его сын-жмот никогда не покупал пиццу на своей работе, вполне резонно объясняя это тем, что он горбатится не для того, чтобы отдавать всю свою крошечную зарплату обратно в руки боссу. — Здравствуйте, — наконец, решается уведомить хозяина дома о своём присутствии Сохи. Она немного завистливо смотрит на пиццу в его руках — Кёнсу умудрился отдать своему отцу её любимую с копчёностями. Однако указывать на эту оплошность девушка не решается — зная характер парня, она фактически уверена, что он вышвырнет её из своего дома в ту же секунду. Мистер До, кажется, забывает, как дышать. Он во все свои большие глаза, которыми наградил и сына, смотрит на пришелицу, которая неуверенно мнётся у самых дверей на кухню. — Ваааау, Кёнсу-я, неужели ты дорос до того, чтобы водить домой девушек? — наконец, восхищается мистер До, хлопая в ладоши и с нескрываемыми удивлением и радостью глядя на сына. Парень лишь хмыкает, ничуть не теряясь: — Нам задали делать проект, мы будем у меня в комнате. И больше не обращая внимания на отца, который решает разузнать все интимные подробности предстоящей совместной работы у смущающейся Сохи, он сгружает девушке коробки с едой и залазит в холодильник за колой. Когда Сохи и Кёнсу, наконец, оказываются в его комнате, девушка расслабленно выдыхает, потому что мистер До уже готов был заговорить с ней на тему внуков, которых он не прочь в скором времени понянчить. Но, видимо, рано расслабилась. — Ой, я забыл спросить, любишь ли ты колу, — невинно произносит парень, но не даёт Сохи и слова вставить, как продолжает: — Могу принести пива, хочешь? Сохи пару мгновений смотрит на него, такого милого и хорошего с виду, но просто дьявола в душе, и не придумывает ничего другого, как сказать: — У нас вообще-то проект. Кёнсу самодовольно хмыкает, шестерёнки в его голове встали на кривую дорожку, и приговор Ан Сохи, кажется, уже подписан. Парень складывает руки на груди, принимая вызывающую позу, и хитро щурит глаза: — А что, тебе слабо написать проект, находясь под градусом? Да и вообще, неужели ты опьянеешь от одной банки пива? — Н-не опьянею, — врёт Сохи, гордо вздёргивая подбородок, и едва удерживается от того, чтобы позорно не зажмуриться от стыда, когда слышит смешок Кёнсу. — Ну, тогда я пошёл за пивом, — и парень исчезает в коридоре. Сохи громко выдыхает от безысходности, начиная хныкать от того, какой же она дурой порой бывает, и удручённо сваливается на чужую кровать, не заботясь о том, что, возможно, Кёнсу ещё всыплет ей по первое число за такое самовольство. Нет, она, конечно, пробовала пить, но особой стойкостью к алкоголю не обладает. Впрочем, от одной банки пива ей ведь ничего не будет… — Йа, ты говорил об одной банке! — возмущённо кричит Сохи, подскакивая на ноги и тыча пальцем в пак пива, который принёс Кёнсу. Парень вновь ухмыляется, и девушка чувствует, что ей опять сейчас будет стыдно. — А что, ты не сумеешь остановиться? Щёки Сохи вспыхивают румянцем, и она мысленно посылает сотни проклятий в сторону этого дьявольского отродья, что смотрит на неё насмешливо и предлагает заняться проектом сидя на мягком ковре на полу. Поначалу всё идёт очень даже хорошо, можно сказать, отлично: пицца ещё не совсем холодная, вкусная, пиво некрепкое, и Сохи пьёт его как газировку, незаметно для себя открывая уже вторую банку. Тема проекта была дана преподавателем, поэтому главной заботой Кёнсу и Сохи является составление плана работы, написание доклада и разработка презентации. С планом всё оказывается довольно просто: Сохи набросала пункты ещё у себя дома, поэтому Кёнсу лишь вносит пару правок, пока девушка продолжает поедать пиццу, запивая её пивом. Взгляд Ан скользит по комнате Кёнсу, в которой нет ничего лишнего, ни постеров, ни фотографий, ни коллекций дисков — кровать с тёплым пледом, письменный стол с крутящимся стулом, платяной шкаф. Задрав голову вверх, она видит ловца снов на люстре и ненадолго задумывается о том, что это единственное украшение в комнате парня. — Закрой рот, а то муха залетит, — Кёнсу легонько бьёт Сохи по подбородку, привлекая её внимание. — Смотри, я думаю, что в первой части хватит вот этого… Потирая ушибленную челюсть, которая будто горит от прикосновения ладони Кёнсу, Сохи вдруг чувствует какую-то обиду за этот небрежный удар и за то, что Кёнсу начинает писать проект, даже не дожидаясь, согласится она с его мнением или нет. (Проще говоря, выпитое ударяет девочке в голову, и она начинает буянить). — Нет, по-моему, всё должно быть совершенно не так, — Сохи вырывает из рук Кёнсу ноутбук, уверенно стирая из ворда всё то, что он успел написать, и начиная выдумывать что-то самостоятельно, тщетно игнорируя головокружение и звон в ушах. Кёнсу чуть было не закипает. Ну что за наглая девчонка! Он уже хочет накричать на неё и отобрать лэптоп, как замечает, что глаза её сонно слипаются, а пальцы вяло тыкают в кнопки на клавиатуре. Прочитав первое предложение, что она написала, Кёнсу едва удерживается от хохота. — Йа, мы тут не бульварный роман сочиняем, а пишем проект на научную тему, — парень даже не старается добавить в голос укора или злости, потому что ему слишком весело наблюдать за напившейся одноклассницей. Но Сохи сама додумывает его суровый тон и резко тычет ноутбуком ему в лицо, чуть не выбивая зубы. — Раз такой умный, то и пиши этот дурацкий проект сам! — истерично выкрикивает девушка. — Или что, тебе слабо? — Нет, не слабо, — Кёнсу забирает у неё лэптоп, давя добродушную улыбку, и, пару раз нажав на кнопку «отмена», возвращает на экран всё то, что написал ранее. Перестав обращать внимание на гостью, он углубляется в работу, шерстя интернет на наличие полезных сайтов, что-то добавляя, что-то убирая, а что-то корректируя в быстро растущем докладе. Краем уха он слышит пыхтение Сохи, лязг пустых банок из-под пива, а потом, в какой-то момент, на него обрушивается фонтан из сладких брызг колы. Несколько капель резво сбегают по монитору ноутбука. — П-прости, — Сохи сидит в коричневой луже из-под колы, в её руках раскрытая бутылка, наполовину пустая из-за недавнего извержения. Глаза Сохи широко распахнуты в удивлении и страхе, нижняя губа дрожит, с волос капает сладкая вода, а тело пробивает икота. — Я н-не спец-циально… Кёнсу ничего не говорит. Молча встав, он идёт в ванную, где мочит полотенце в проточной воде и пытается вспомнить, где находится половая тряпка. Где-то на периферии сознания он радуется, что ковёр в его комнате бежевый, а не белый, иначе бы от последствий пьяных действий одноклассницы было бы трудно избавиться. Когда он возвращается в комнату, Сохи громко рыдает. — Эй, ты чего? — пугается Кёнсу, подлетая к девушке и кладя руки ей на плечи. — П-простииии, — тянет она, ответно вцепляясь в его руки мёртвой хваткой. Сквозь её закрытые веки пробиваются крупные слёзы, её ужасно трясёт, и Кёнсу сам готов завыть в голос, потому что он чертовски испуган состоянием Сохи. Всё-таки Чанёль, когда пьян, ведёт себя совершенно иначе: он лезет обниматься, признаётся в любви всем и вся, поёт песни, а потом резко отрубается. Что делать с впавшей в истерику Сохи, Кёнсу в душе не имеет. — Тише, тише, не плачь, всё хорошо, успокойся, — словно мантру повторяет и повторяет парень, но на девушку это нисколечки не действует, и она продолжает рыдать. В мозгу Кёнсу сотни сценариев, среди которых есть вариант с ударом по голове, после которого Сохи потеряет сознание, автоматически успокоившись. Но несмотря на довольно ужасный характер и крутой нрав, До не может так поступить с девушкой, поэтому полагается на эффект неожиданности и. Сохи резко замирает, когда её губ касаются губы Кёнсу. Она в последний раз икает и неверяще распахивает глаза, чтобы встретиться с таким же ошалелым взглядом одноклассника. Кёнсу резко отстраняется и хрипло спрашивает: — Успокоилась? Сохи неуверенно кивает и снова икает, стыдливо прижимая ладонь ко рту. Глаза Кёнсу пристально следят за этим движением, но потом он трясёт головой, отворачиваясь и закусывая губу. — Раз успокоилась, то иди в душ, — командует он, поднимаясь с пола и доставая из шкафа чистые шорты и футболку, а потом, видя, что Сохи не двигается с места, хватает её за руку и тащит за собой по направлению в ванную, остро ощущая тепло её кожи в своей ладони. — Очень сильно надеюсь, что ты не поскользнёшься и не раскроишь себе череп, потому что у меня нет никакого желания отмывать твои мозги с кафеля, — немного нервно заявляет он, прежде чем закрыть дверь ванной и вернуться в комнату. Сидеть на месте и заниматься проектом ему сейчас очень сложно, поэтому Кёнсу поспешно убирает следы взрыва бутылки с колой, оттирает пятно с ковра и идёт выбрасывать пустые коробки из-под пиццы и банки из-под пива, в коридоре сталкиваясь с отцом. Тот, кажется, в полнейшем шоке, охреневающе переводя взгляд с двери в ванную, из-за которой слышится шум воды, на сына. — Вы что, уже? — находясь на грани обморока, интересуется мистер До, плечом прислоняясь к стене, чтобы не упасть. — Па! — возмущённо орёт Кёнсу, но потом убавляет громкость, косясь на дверь в ванную. — Сохи просто пролила на себя газировку, ничего криминального! — А, ну ладно, — сразу же потеряв к происходящему всякий интерес, мистер До скрывается в гостиной. Кёнсу качает головой и выходит во двор, выбрасывая в мусорные баки пакет. Когда он возвращается в дом и идёт по коридору, дверь в ванную уже приоткрыта, вода не шумит, а свет выключен. Парень мнётся на пороге своей комнаты пару минут, чувствуя возрастающую неловкость, которую ему всё же приходится перебороть, и он открывает дверь, сразу же замечая Сохи, сидящую на краешке его кровати, беспокойно теребя края широкой кёнсовской футболки. Когда девушка поднимает на Кёнсу взгляд, она выглядит совершенно трезвой и немного хмурой. Кёнсу не знает, как начать разговор и следует ли вообще его начинать, поэтому молча проходит к своему столу, на котором стоит ноутбук. Внезапно ему становится душно, и парень оттягивает ворот толстовки, вспоминая, что вообще-то и он пострадал от дождя из колы и не мешало бы и ему принять душ, но он позволяет себе лишь стянуть толстовку, поспешно одёргивая низ задравшейся футболки. — Зачем ты поцеловал меня? Кёнсу не думал, что Сохи хватит смелости задать такой вопрос, потому что он сам у себя боится спросить это, оправдывая себя лишь тем, что он запаниковал, не зная, как остановить непрекращающуюся истерику девушки. Неужели она сама не может додуматься до такого ответа? — мысленно возмущается он, решив придумать какую-нибудь забавную или же насмешливую реплику, но, как назло, в голову ему ничего не лезет. Согласитесь, что «я мстил за то, что ты испортила мой ковёр» звучит как-то не очень. — А может, это был мой первый поцелуй! — восклицает Сохи, поднимаясь с кровати. Кёнсу закатывает глаза, вновь становясь прежним собой: — Тогда ты должна петь гимны во славу Сатане, раз первый поцелуй у тебя был со мной. — Но мой первый поцелуй должен был быть с моим парнем, а не с обычным одноклассником! — продолжает ныть Сохи, подходя ближе и готовя кулаки для расплаты. Кёнсу берёт ноутбук, на всякий случай выставляя его перед собой — занимались-то они на компе Сохи, не будет же она бить свой собственный ноутбук. — Хочешь сказать, что я обычный одноклассник? — возмущается Кёнсу. — Я лучший ученик в школе, ау! — Но ты не мой парень! — дует губы Сохи, а глаза её уже будто на мокром месте. «Я не выдержу второй её истерики», — мысленно стонет парень. — Так в чём проблема? — пожимает плечами Кёнсу. — Давай встречаться. Сохи подозрительно долго молчит, вылупившись на него и совсем не моргая. До чувствует себя неуютно под таким взглядом, но старается сохранить лицо, поэтому в своей привычной манере насмешливо спрашивает: — Или тебе слабо? Сохи мгновенно отмирает, фыркая и пытаясь не улыбаться слишком счастливо. — Это тебе будет слабо делать всякие штучки, которые обычно делают парочки! — Нет, это ты не сможешь держаться со мной за руки при всех! — парирует Кёнсу. — А ты не сможешь меня поцеловать при всех! — распаляется Сохи, хитро сощурив глаза. — А вот и смогу! — вздёрнув подбородок, заявляет Кёнсу. — Вот завтра и проверим, — хищно улыбается Сохи. — Если не сможешь, то купишь мне ведёрко мороженого. — Да хоть два, — азартно сверкая глазами, обещает Кёнсу. Нет, он совершенно точно не проиграет Сохи, ни за что. — А вообще, ты ещё должен проект сегодня доделать за нас, помнишь? — девушка мило улыбается, хлопая ресницами, строя из себя паиньку. В голове Кёнсу поселяется мысль, что эта девчонка очень сильно похожа на него самого: вся такая невинно выглядящая, а в душе настоящий дьявол. Ему кажется, что они точно поладят. В крови у Кёнсу гуляет адреналин, будто он только что прыгнул с парашютом, и он резво принимается за проект, в котором осталось лишь сделать презентацию, садясь на ковёр подальше от той лужи. Он быстро втягивается в работу, желая закончить поскорее, поэтому слегка пугается, когда на его плечо опускается голова Сохи, а её палец тычет в экран: — Ты там запятую пропустил. Кёнсу мягко улыбается, исправляя опечатку и вновь возвращаясь к презентации, стараясь унять бешеный стук сердца.

🕘 🕕 🕒

2 месяца назад.

— Кёнсу-я, что ты там пишешь? — вездесущий Пак Чанёль неожиданно оказывается прямо за плечом друга, и Кёнсу не успевает спрятать листок, вырванный из тетради по физике. После недолгой и весьма нечестной борьбы измочаленная бумажка оказывается в руках высоченного Чанёля, который читает написанное вслух: — Ан Сохи, твои цветочные духи сводят меня с ума! …Кёнсу-я, ты что, влюбился и теперь строчишь стихи? Этот идиот-переросток ржёт, падая на кровать, пока покрасневший как рак Кёнсу бьёт его по голени, а потом применяет на друге свой любимый захват. Чанёль давится смехом и кашляет, пытаясь отцепить руки До от своей шеи, но тот довольно сильный, несмотря на своё мелкое телосложение. — Отпусти, Кёнсу-я, я больше не буду смеяться, — хрипит Чанёль, но Кёнсу исполняет просьбу не сразу, садистски продлевая муки друга за то, что он вечно лезет туда, куда не просят. — Скажешь кому-нибудь — прибью, — грозно заявляет До, и Чанёль не решается с ним спорить. — Ты признаешься ей? — всё же любопытствует Пак. — Нет, — отрезает Кёнсу. — Почему? — невинно интересуется Чанёль, всем своим видом говоря, что он просто так спросил, ничего такого. — Я слишком крут, чтобы бегать за девчонками, — самоуверенно заявляет Кёнсу, при этом пряча глаза. Правда же здорово, что Чанёль взял всё в свои руки и все эти два месяца промывал мозги Сохи рассказами о том, какой же милейший человек этот До Кёнсу?