Цена смерти

Выпуская пулю в живот Джеку, Майя не чувствует ни ненависти, которую ей так отчаянно пытались внушить все, кто встречался на пути, ни злорадного удовлетворения, которое читается на лице Лилит, ни даже жалости, которая могла бы зародиться внутри от последних слов Джека. Майя не испытывает острых, ярких эмоций – только спокойствие и хладнокровное осознание, что закончилось нечто огромное, и точку в этой истории поставила именно она. Джек должен был умереть, и Джек умирает. Иначе сложиться не могло. Майя смотрит на изломанное тело, лежащее на земле лицом вниз, а затем переводит взгляд на Лилит, которая опускается перед трупом на колени и, словно не веря в произошедшее, дотрагивается до его мокрых от крови волос. Ведёт по ним пальцами, а затем подносит ладонь к лицу, наклоняет голову и долго, внимательно разглядывает тёмно-бордовые, почти чёрные мазки. (У Джека даже кровь чёрная, надо же. Какая глупая ирония.) – Вау, – выдыхает Лилит, поворачивается к Майе и смотрит на неё широко распахнутыми от восторга глазами. – Просто… Вау. Ты правда это сделала. Майя убирает ненужную сейчас винтовку за спину и садится на землю рядом с Лилит. Та устало, но довольно улыбается и прижимается к ней, кладя голову на плечо, а затем вытягивает ноги и пинает труп Джека носом тяжёлого ботинка. – Поверить не могу, что ублюдок мёртв, – тянет она тихо. – Я так давно этого ждала, ты просто не представляешь. – Представляю, – отвечает Майя, одной рукой зарываясь пальцами в жёсткие волосы Лилит. Всё вокруг кажется сюрреалистичным, ненастоящим: продолжающая бушевать лава, медленно расползающаяся под телом Джека лужа крови, ощущение завершённости, неровное тёплое дыхание Лилит на шее. Майя не разделяет торжества Лилит и не испытывает желания издеваться над трупом, как она – Лилит то давит подошвой ему на бока, словно проверяя на прочность, то просовывает носок ботинка под живот, пачкаясь кровью. Джек заслужил смерть больше, чем кто бы то ни было. Майя слишком хорошо помнит выражение лица Ангел и слишком остро чувствует боль сирены, силу которой использовали во зло. Ей кажется, что он правда любил свою дочь, но любовь Красавчика Джека – вещь извращённая и искажённая, такого никому не пожелаешь. Тем не менее, Джека нельзя не уважать: он во что-то верил. Он верил в себя, но его вера пошла вразрез с чужой, и выжить могла лишь одна сторона – не его. Майя даже отдала бы его тело в «Гиперион», чтобы там с ним поступили так, как у них принято, но остальные Искатели, скорее всего, либо скинут труп в лаву прямо здесь, сначала над ним поиздевавшись, либо вздёрнут на первом попавшемся столбе в полуразрушенном Убежище раккам на радость – им предоставится редкая возможность вытянуть кишки да вырвать пару кусков мяса у несопротивляющейся добычи. Майя не собирается им перечить, как не собирается и останавливать сейчас Лилит. Пусть она и вела чужую войну, права принимать чужие решения ей это не даёт. – Хочешь увидеть настоящее лицо этого фрика? – неожиданно предлагает Лилит, отстраняясь от неё и заглядывая прямо в глаза с усмешкой на губах. Половина населения Пандоры готова отдать последние сбережения за то, чтобы узнать, что у Красавчика Джека под маской, а Майя предпочла бы остаться в неведении. Только вот Лилит продолжает смотреть на неё с какой-то злой надеждой, и потому она против воли отвечает: – Да. – О, тебе понравится, – хмыкает Лилит и переворачивает труп на спину. – Полюбуйся, я собственноручно наградила его этой крошкой. Лилит расстёгивает скобы, удерживающие маску на лице, и откидывает её куда-то в сторону. Бельмо на левом глазу, глубоко впечатавшийся в кожу шрам в форме символа Хранилища, приоткрытый рот и осевшая у губ кровавая пена заставляют Майю вздрогнуть. Неудивительно, что Джек начал носить маску: никому не нужен лидер, от внешнего вида которого хочется вывернуться наизнанку. – Не такой уж и красавчик, да? Уродец Джек, – издевательски хмыкает Лилит. На короткий миг Майя всё-таки чувствует ту самую бессмысленную жалость, но затем со стороны спуска в Котлован доносится грохот падающих камней. Она оборачивается и видит, как к ним медленно бредёт Брик, поддерживая за талию Мордекая. Выглядят оба невероятно дерьмово: Брик свободной рукой закрывает рану на животе, а Мордекай кашляет себе в кулак кровью. Это заставляет Майю наконец обратить внимание на то, что и Лилит не в лучшем состоянии – бледная, с залёгшими под глазами синяками. Её татуировки тускнеют и становятся едва заметны на коже, а обычно стоящие вертикально пряди волос опускаются, подчёркивая впавшие щёки. В первый раз, когда Майя увидела Лилит – в первый раз, когда Майя увидела другую сирену, – та казалась живым воплощением могущества: напитанные эридием фиолетовые крылья, горящие глаза и не предвещающая ничего хорошего ухмылка – Огненный Ястреб, концентрированная сила, попробуй не стушеваться. Сейчас же она близка к тому, чтобы потерять сознание, пусть и храбрится, не подавая вида. Майя, забывая обо всём, испуганно смотрит на Лилит и на секунду даёт волю панике. А затем инстинктивно, не до конца понимая, что делает, тянется вперёд и касается татуировки на её плече и груди, ведёт рукой вниз к животу и по нему до бёдер, обводя каждую линию рисунка. Лилит смотрит изумлённо, чуть приоткрыв рот, и слабое свечение, которое оставляют после себя пальцы Майи, заставляет её глаза отблёскивать синим. Майя не знает, что происходит – она ещё никогда не была так близко к другой сирене и никогда ещё не хотела отдать часть своей силы, чтобы сохранить чужую жизнь. Но сейчас рядом с ней Лилит, тёплая и живая Лилит, которая слабо улыбается и берёт её ладонь в свою, мягко сжимая в благодарном жесте, и Майя, поглаживая её запястье в ответ, понимает, что игра стоит свеч. Она вглядывается в лицо Джека: в бельмо на месте одного глаза и закатившийся другой, в перекошенный рот и покрытые пятнами крови скулы, и как никогда отчётливо понимает, что смерть – не такая уж высокая плата за жизнь. Брик с Мордекаем что-то кричат им издалека. Майя протягивает Лилит руку, чтобы помочь подняться, и отворачивается от Джека, чтобы больше никогда на него не смотреть.