Вдвоём под крышей...

Я нажалуюсь на дядю Хосе в полицию. Я расскажу бабушке, где он живёт и скажу, что он очень просил, что бы она к нему переехала. Мне из-за его травы третий раз приходится держать Тома за хвост, чтобы он не выпрыгнул из окна второго этажа с криком «СИЛА ЭНЧАНТИКС!». Кто мог знать, что Том когда-то смотрел сериалы для маленьких девочек? Я облила его водой. Не помогло. Поцеловала. Он от меня отстранился и с криком «ОГРОМНЫЙ КИТ ПЫТАЕТСЯ МЕНЯ СЪЕСТЬ!». Бросился бежать к окну. Огромный кит? Да уж, по сравнению с этим и валерьянка — вода… — СИЛА ЭНЧАНТИКС! — раздалось неподалёку. Я кинулась на улицу… Вы это видали? Вы это видали? Не каждый день на вас из окна второго этажа падают грёбаные коты, хоть и привлекательные. Пока я тащила Тома к подвалу, послышался стук в дверь. — Заходите! — говорю я и, подбежав к двери, вижу перед собой плачущую белую кису. — Это ты отбила у меня Тома? — шептала Тудлз, её глаза были полны слёз, — Теперь ты просто обязана мне помочь найти кого-нибудь другого. Я хлопнула себя по морде. Одного укуренного котика мне было мало, теперь ещё и слезливая кошка! Том в это время скакал внизу, связанный в подсобке и поющий песенку про розовых слонят. Я принялась успокаивать кошку. — Извини, но сердцу не прикажешь. К тому же он хоть и такой романтичный, но… — я пыталась подобрать хоть один существенный недостаток в Томе. Их, конечно, было немало, но даже с ними я не могла его не любить. — Влюблён в мышь, да? — спросила Тудлз. Я утвердительно кивнула и спросила: — А как тебе кандидатура Бутча? Он так растрогался, когда нас с Томом увидел. Кажись, он не плохой парень. — Да, но в ухаживаниях он слишком банален, — сказала Тудлз и рассмеялась: — Помню, как мы однажды с Томом… впрочем, тебе не надо это знать. — Ты права, лучше не надо… я о половой жизни Тома как-нибудь сама узнаю, — пискнула я и пошла на кухню налить кошечке чего-нибудь выпить. — Джерри, а где здесь можно… — тут послышался грохот, и Тудлз вскрикнула, — Ой, Джерри, что это с Томом? — Понимаешь… Он обкурился травки, из которой мой дядя делает обереги. Вот тебе и одно «но», — говорю я, и она смеётся. Только тут я поняла, насколько это смешно, и мы вместе с Тудлс покатились со смеху. — Да уж… — приподнявшись, сказала Тудлз, — Было дело. Погоди, мне кажется, где-то у меня была книжка… Судя по всему, у него сейчас жёсткий трип. — И без тебя понятно! — говорю я. Тудлз легонько усмехнулась. — Понимаешь, его нужно успокоить, и тогда трип пройдёт сам по себе, — сказала кошка, — Значит, он в подвале? — Да, — отвечаю я, — Откуда ты всё это знаешь? — Я же говорю, было дело! Мы опустились в подвал. Там всё ещё обкуренный Том буянил и кричал: «АААА, ГИГАНТСКАЯ МНОГОНОЖКА!». — Том, — начала Тудлз, — успокойся. — Кто здесь?! — оборачивается кот, которого в эти десять секунд штырило сильнее, чем любого кота на протяжении марта. — Это мы! — говорю я, — Мы — твои друзья. Мы хотим, чтобы ты успокоился. Нет тут никакой многоножки, клянусь! — Успокоился? — спрашивает Том, периодически тряся головой. — Да! Присядь и посиди! Том сел на голый пол, немного дрожа. До сих пор не могу поверить, что это сработало! — Оооох… — застонал Том, потирая голову, — Что со мной было? Почему всё болит? — Ты упал с крыши второго этажа во время трипа. — сказала Тудлз. — Аххх… — выдохнул Том, — …о, привет, Тудлз. Ты, конечно, прости, но я понял, что я люблю только- — Ой, да я всё знаю! — сказала Тудлз и легонько хохотнула, — Ладно… Пойду-ка я выпью. Дверь подвала оставалась распахнутой. — Так, — промолвил Том, — Что дальше будем делать?