Маньяк в лесу

— Тебе не кажется, — говорит Лена, — что в этом лесу подозрительно тихо? Мы с ней идем по дороге, петляющей по сосновому лесу. Здесь действительно тихо для городского жителя — нет привычного гула машин и людских голосов. Зато где-то высоко в кронах сосен чирикают птички, а внизу у островков чабреца жужжат шмели. — Нет, – отвечаю я ей, — не кажется. Она хмыкает, перекладывая корзинку с лисичками в другую руку. — Такой лес — излюбленное место маньяков. Лена абсолютно серьезна, я же не могу сдержать смех. Маньяки? Тут? — Я не удивлюсь, если под одной из тех елок мы обнаружим труп, — продолжает она. Мне остается лишь пожать плечами. Только Ленке могло прийти такое в голову. Она всегда была немного странной. С какой стати человек будет думать о маньяках, прогуливаясь летом в лесу? Мы идем дальше по дороге, иногда останавливаясь, чтобы выковырять из мха лисички. Но за одним из поворотов видим машину. Это неприметная серая легковушка. Я опасаюсь, что Лена снова заведет свою историю о психах, которые приезжают в леса, чтобы творить преступления. Но она молчит. Мое сердце начинает биться чаще, когда мы ровняемся с машиной. Все из-за дурацких россказней! И тут из-за конца автомобиля, со стороны багажника, показывается мужчина. Пока что мы видим только его голову — приплюснутую, с отталкивающими чертами лица. — А, — говорит он мрачно. — Грибков набрали. И шагает к нам. Тут-то мы и видим, что в руках у него — красная бензопила! Мы с Ленкой визжим. Мужчина делает шаг нам навстречу, и мы бросаемся бежать. Не знаю, в какой момент я выпускаю из рук корзинку. Мы бежим в лес. Наши ноги утопают в мягком мху, мы перепрыгиваем через стволы упавших деревьев, вляпываемся в паучьи сети. Мои легкие горят, а сердце заполошно колотится о ребра. В ушах стучит пульс. Мне чудятся тяжелые шаги сзади. Оборачиваюсь на бегу. Маньяка нет. Никто за нами не гонится! Выдыхаю — и кубарем качусь по земле, запнувшись о корень. Я не успеваю даже сгруппироваться. По инерции меня кидает к поваленной сосне, и плечом я буквально насаживаюсь на обломанную ветку. Боль такая сильная, что у меня меркнет в глазах. Скуля, я опускаюсь на землю – но сук держит, не давая повалиться окончательно. Сквозь пелену слез я вижу подошедшую Лену. — Он даже не бежал за нами, – с досадой на свою глупость говорю я. — Он не маньяк. Она присаживается рядом на корточки. Почему-то ее глаза горят, как у дикого зверя. — Не бежал, — говорит Лена. Она берет мою руку, по которой ручьем течет кровь. Слизывает красное с ладони. — Но маньяк в этом лесу все-таки есть. Лена поигрывает своим ножом для грибов. Мне всегда казалось, что он слишком большой и острый. И я кричу.