The spy who " " me

      На улице ливень. Скорее всего он просто сочувствует мне. Делает то, что я не могу в данный момент – кидает свои крупные слезы на широкие улицы Эх, ветра не хватает. Воющего такого, как моя душа. Спели бы вместе с дождем в дуэте, и вышел бы неплохой концерт.       Наконец-то всей этой шумихе конец. Просторный стеклянный лифт, белый коридор с красным мягким покрытием на полу, целая орава охраны и вот он долгожданный выход. Папарацци не дают прохода, и от ярких вспышек уже начинают слезиться глаза. Какого черта они вообще тут забыли? Закрытая ведь вечеринка. Хотя, да, им лишь бы новость погрязнее раскопать.       В машине тихо. Джейк, водитель, довольно быстро, но вполне уверенно ведет автомобиль по скользкой дороге. Я уставился в окно и наблюдаю за бегущими прохожими, которые никак не ожидали такого поворота событий. Погода, сука неожиданная. В метре от меня сидит мужчина. Мэдден Блэк, мой отец. Ублюдок, каких поискать. Вместе с еще несколькими такими же зажравшимися свиньями держит город и округу под своим контролем. Власти уже ничего не могут поделать. У президента, на сколько я знаю, нет того самого влияния, которое мы привыкли представлять, и даже над ним кто-то сидит. Такая же пешка, как и мы все, как и я. На секунду повернувшись в его сторону, тут же отвожу взгляд в сторону. Тошно становится от одного его вида. Сальные жидкие волосы не скрывают залысины, уже третий или четвертый подбородок просится наружу из удавки галстука и застегнутой рубашки, и я боюсь, как бы верхняя пуговица не отскочила мне в лоб. И как только я мог получиться у этого урода симпатичным? Гувернатн, воспитывающий меня в детстве, говорил, что красоте моего папы можно было только позавидовать. Отец, правда, не обращал на это никакого внимания, ему лишь бы наследника получить в то время, пока мужское здоровье позволяло. Вот только получился я, а не матерый альфа, который продолжил бы держать людишек в страхе. К сожалению, ни одной фотографии папы в доме не водилось, а если верить рассказам няня, то я – его полная копия.       Машина тормозит, дверь открывается, над головой уже полутораметровый зонт, и вот я в отеле. Без слов прощания иду к себе. С каждой стороны по громиле, у дверей номера еще парочка. Расслабиться могу только внутри, оперевшись затылком о дверь и тяжело вздохнув. Пиджак летит в холле, за ним галстук и брюки, чувствую, как по бедру скатываются первые потоки смазки. В спальне скидываю белье, рубашку и скрываюсь в ванной. Уже набранная горячая вода с моими любимыми ароматными маслами успокаивает нервы не хуже психотерапии. Мыльные разводы кажутся белым шелком, покрывающим каждый миллиметр гладкой и такой чувствительной кожи. Продержаться на вечеринке удалось через силу. Натянутая улыбка, чтобы скрыть первые болезненные схватки в животе, начинающийся жар и зуд в одном интимном месте, и все, чтобы не дать окружающим и повода прикоснуться к себе. Хотя, не смотря на всю не любовь ко мне, отец бы свернул башку саморучно любому, кто бы только сделал шаг в мою сторону, не так посмотрел или еще хуже – заявил свои права на течного меня. У него всегда были на меня какие-то планы.       Лежу в воде, пока та не начинает остывать. Белый пушистый халат плотно завязываю поясом, а полотенцем вытираю мокрые чуть ниже плеч светлые волосы. Течка еще не вступила в полную силу, и я могу спокойно передвигаться по номеру. В гостиной уже накрыли ужин, я кидаю взгляд на тарелки, подхожу и открываю серебряные крышки. Вместе с паром до моего носа доносится запах жареных ребрышек и молодого картофеля со спаржей. Почему-то тут же просыпается голод. Забравшись с ногами на мягкий диван, накинулся на сочное мясо. Возникает мысль о бокале вина, но я отметаю ее. Алкоголя только не хватало в течку, чтобы совсем забыться.       Отужинав, не найдя себе занятия, иду в спальню. Стою посередине комнаты, напротив кровати и накидываю полотенце на голову, медленно проводя ладонями по макушке, чтобы влага быстрее впиталась. Полный порядок, ни соринки на ковре, не считая моих шмоток. Прикрыв глаза и поглубже вдохнув, произношу:       - Выходи, я еще вчера понял, что не один.       С полминуты не слышно и шороха, я так же стою неподвижно, но когда ко рту прижимается чья-то огромная ладонь в черной перчатке, тело вздрагивает, а рука непроизвольно тянется к чужой, чтобы скинуть ее с лица. По коже проносится табун мурашек от близости другого человека, не смотря на то, что он в одежде, а намека на запах и нет.       - Только пикни, и я перережу тебе глотку, - для убедительности мой невольный посетитель проводит перед лицом острым ножом.       У меня нет и мысли орать, а вся эта ситуация становится даже интересной. Медленно он убирает руку от моего рта и делает шаг назад, что я чувствую спиной, так как чужое тело больше не упирается в мое. Так мы и стоим, молча, он не пытается сбежать, а мне дико хочется увидеть лицо этого шпиона. Я резко поворачиваюсь, но меня ждет разочарование, которое не получается скрыть. Лицо и голова мужчины плотно скрыты под маской, и только узкая полоска открывает черные, как дно колодца, глаза. Он сразу напоминает мне ниндзя, но никакого меча или любого другого оружия, кроме ножа, я у него не замечаю. Он высок, он очень высок. Хорошо, если я достаю ему до плеч, но на расстоянии метра я не могу точно сказать. Плотная черная ткань скрывает все его тело, нет и кусочка оголенной кожи. Он сверлит меня взглядом, как и я его, но тут же я начинаю водить головой по комнате, в поисках его укрытия. В глаза бросается высоченный потолок, от которого тянутся вниз мощные и широкие деревянные балки, образуя каркас. В одном углу соединения этих балок вижу черную сумку. На лице расползается улыбка.       - И как давно ты следишь за мной?       Он молчит. Все еще упираясь в меня глазами, от черноты которых становится не по себе. Он как статуя замер на одном месте, всем своим видом показывая, что выхода из комнаты мне нет.       - Понравилось, да, смотреть? – делаю еще одну попытку завести диалог.       Внезапно он начинает идти на меня, а я, запаниковав, отступаю и в конечном итоге упираюсь в кровать, падая на мягкий матрац. Он прячет свой нож в один из многочисленных ремешков на его костюме и очень сдержанно произносит:       - Как ты понял, что я в номере?       Ох уж этот голос. Тряпка на лице заглушает его, но не дает скрыться природной хрипотце и бархатистости.       - Какая теперь разница? – я приподнимаюсь на локтях, блуждая взглядом по его телу.       Даже эти плотные одежды не могут скрыть всей мощи его фигуры, широкие плечи, крепкие и, уверен, натренированные руки, узкие бедра. От того, что сейчас это тело недоступно моим глазам, я начинаю еще больше заводиться. В моих глазах, знаю, уже пляшут чертики, я пытаюсь еще раз почувствовать запах чужака, но его нет, все стерильно. Это начинает бесить. Встаю на ноги, но чужая рука грубо хватает меня за шею, чуть сдавливая.       - Я спрашиваю, ты отвечаешь. Понял, омега? – могу только слабо кивнуть. – С кем ведет переговоры твой отец?       Это меня расстроило. Я даже как-то поник. Так он, оказывается, только ради этого мерзкого подонка поселился у меня в спальне. А я то думал…       - Почем мне знать? Он не посвящает меня в свои дела, – голос чуть глухой из-за чужих пальцев.       - Ты его единственный сын, он не может не делиться с тобой, - теперь его рука чуть задирает мою голову назад, и приходится смотреть на него из под опущенных ресниц.       - И что с того? Я для него лишь способ породниться с какой-нибудь крупной шишкой.             Шпион замолчал, но не прекратил держать меня за горло, вертя мою голову в сторону, то ли обсматривая, то ли пытаясь напрочь открутить мне башку. По бедрам опять текло, меня потихоньку начинало трясти, и я не понимал, почему мужчина не реагирует на меня. Неужели бета? Вполне возможно, ведь ни я, ни он, не чувствуем запахи друг друга, а пах я еще как. По-любому громилы за дверью номера уже не такие безэмоциональные, как еще час назад. Эта мысль навязчиво крутится в голове, пока не приходит другая. Заглушки! Медленно скользя рукой по его руке, все еще держащей меня, я настиг пальцами его лица. Содрав ткань с носа, я замечаю заглушки запаха. Теперь все ясно. Он же, отмерев, рычит, крепче сжимает мою бедную шею, на которой уже наверняка следы от пальцев отпечатались, и валит на кровать, нависнув сверху. Пока мы боремся взглядами, я юрко дергаю за один фильтр, а затем за второй. Альфа замирает. Он медленно прикрывает глаза и втягивает носом полную грудь всяческих ароматов, включая мой, аромат течного омеги.       - Ну, здравствуй, - я делаю паузу и приближаюсь к его лицу, - альфа.       Он распахивает глаза, и я еле могу заметить, как расширяются его зрачки на фоне карей, а не черной, как я думал раньше, радужки. Крылья носа расширяются, все сильнее вдыхая, грудная клетка наполняется манящими ароматами, и теперь я понимаю, что пришло время поиграть. Пока альфа приходит в себя от нахлынувших на него запахов, я стягиваю с его головы оставшуюся часть маски, и под моими пальцами оказываются восхитительные шелковистые, густые волосы цвета горького шоколада, чуть вьющиеся. Я не сдерживаюсь и запускаю в них пальцы, скидываю уже не сжимающую меня руку в сторону и прижимаюсь носом к его шее в надежде учуять хоть капельку чужого запаха. Но и тут ничего. Это злит и расстраивает, я ругаюсь сквозь зубы, но нахожу для себя новую цель. Его красиво очерченные пухлые губы без дела, и я медленно приблизившись к ним, провожу языком по нижней губе, зазывая в поцелуй. Ответной реакции не следует, но это меня не останавливает, и я уже более смелыми движениями прижимаюсь к губам шпиона, запуская язык в его рот. Не дав насладиться, можно сказать первым своим поцелуем, альфа резко встает, а я остаюсь лежать с растерянными глазами.       - Ну, уж нет! - вижу, как альфу ведет от течки, он уже плохо соображает, но все еще пытается сопротивляться. Я поднимаюсь на колени, и, вытянув руку вперед, хватаю его за экипировку, притягивая ближе. Третья попытка поцелуя увенчивается успехом, незнакомец начинает отвечать мне, забирая на себя всю инициативу. Я сцепляю руки на его шее, практически вися над кроватью без опоры. – Теперь ты так просто не уйдешь.       Альфа сглатывает, а я снова встаю на колени. Руки шарят по его одежде в поисках хоть одной молнии или пуговицы, но ничего кроме ширинки не попадается на глаза.       - Вчера ты сидел там наверху и смотрел, как я ласкаю себя, - я обвожу рукой бугорок уже давно вставшего органа. – Ты развлекся? Понравилось? – я выпускаю наружу член альфы, который по одним прикосновениям мне уже нравится. – Теперь твоя очередь развлечь меня, - я опускаю голову вниз, туда, где мои пальцы обводят головку альфьего пениса, и теперь уже мои зрачки расширяются.       Совсем не сдерживая себя, высовываю кончик языка и провожу им по губам в нетерпении попробовать сладкую конфету, которая мне представляется при взгляде на член альфы. Я ложусь на спину, не выпуская эрекцию из рук, и даже сжимаю ее, на что альфа шипит и матерится. Прижимаюсь к головке губами и смачно целую ее, тут же запуская в рот. Где-то сверху слышатся предложения о том, что еще можно прекратить, что альфа еще может уйти через окно, но я уже не мог остановиться. Я дорвался до того, чего так давно желал. Все свои течки до сегодняшнего дня я проводил в одиночестве, отец не мог допустить, чтобы меня кто-то попортил раньше, чем ему необходимо. Но сегодня я не только исполню свою мечту о настоящем сексе, но и нарушу все планы отца-мудака.       Засовываю в рот как можно больше, головка приятно давит на глотку, рукой я не перестаю надрачивать у основания член и теребить тяжелые яички. Альфа не сдерживается, порыкивает и толкается навстречу моему рту, в его глубину. Я чувствую, что задыхаюсь, когда в очередной раз пытаюсь вобрать больше, выпускаю ствол изо рта и начинаю водить кулаком по всей длине, засасывая поочередно яички. Из уретры уже выступает предэякулят, и я чувствую, что скоро альфа разрядится. Он ставит одно колено на кровать, потому что, как видно, ноги его уже плохо держат. Я сгибаю ноги в коленях, свободной рукой развожу полы халата, спускаюсь к своему уже сочащемуся члену, открываю головку и размазываю смазку по всей длине, не переставая сосать. Из дырочки уже выходят бурные потоки секрета, я задираю одну ногу к груди и вхожу двумя пальцами в анус, начиная активно двигать. Альфа, видимо замечает это, склоняется ниже, от чего я заглатываю глубже, разводит руками ягодицы и наблюдает, как я растягиваю себя. На зад приходятся несколько смачных шлепков, я мычу и чуть прикусываю крупную чувствительную головку. Альфа, не стесняясь в выражениях, разъяряется отборным матом и, сняв перчатки, заменяет мои пальцы своими, тут же быстро двигая ими. Я чувствую как кончаю себе на живот тягучими струями, альфа чуть ли не выдергивает ствол из моего рта, парой финальных движений доводя себя до разрядки, кончает мне на лицо, я открываю рот и пытаюсь поймать густые капли. Судороги не оставляют тело альфы, он дергается, жмуря веки, издавая дико возбуждающие рычащие звуки. Не удержавшись, я снова хватаю ртом головку и начинаю всасывать остатки семени из уретры, слизывая с губ и подбородка и проглатывая.       Альфа отступает и переводит дыхание, он как будто выжат. Я счастливо улыбаюсь, прикрыв глаза и собирая с лица сперму, отправляю себе в рот. Мне жуть как хорошо, и если бы не течка, я бы завернулся в одеяло и уснул, но не тут то было. Альфа хватает меня поперек тела, кидает на живот и придвигает к себе за задницу. Не теряя и минуты, от снова толкается в дырочку пальцами, и я не сдерживаю вздохов. Его пальцы толще моих и длиннее, от чего разница от проникновения заметно ощущается. Низ мешающего халата он откидывает мне на спину и склоняется вниз слизывая смазку. Горячий язык парит над входом, и эти новые ощущения накрывают, как волна цунами, погружая в жгучее удовольствие.       - Возьми меня, наконец, - все, что я могу прошептать.       Шпион слышит, шлепает меня грубо и исполняет просьбу.       Головка входит свободно из-за смазки, я чувствую, как с каждым толчком стенки входа расходятся в стороны, впуская член, и смыкаются, когда я зажимаюсь.       - С-с-с, не делай так, не то я кончу, так и не отделав тебя.       Эта грубость, как дополнительный возбудитель, его голос звучит сладко, не смотря на рыкающий тон. Я не терплю и сам начинаю двигаться, активно подмахивая бедрами. Это восхитительно. Крупный ствол распирает во мне, задевая самые чувствительные точки, грубая ткань одежды альфы трется о ягодицы, и наверняка оставит раздражение, но на это сейчас плевать больше всего. Альфа слетает с тормозов, начинает долбиться в меня, стискивая за талию. Я закатываю глаза от удовольствия, с каждым толчком издавая самые разнообразные звуки. Альфья мошонка бьется о мою, чужие пальцы раздвигают ягодицы еще шире, я просовываю руку назад и ощущаю, как этот толстый агрегат двигается во мне, как хлюпает смазка. Чуть задерживаюсь, смотря на альфу: волосы шатена растрепались во все стороны, глаза горят от возбуждения, губы сжались в тонкую линию.       - Остановись, - еле слышно шепчу я. Альфа будто меня не слышит, толчки становятся еще резче от чего я протяжно стону. - С-стой, прекрати! - я пытаюсь отползти в сторону, но сильные руки сильнее притягивают мою попу к себе.       - Что? Нет, - чуть ли не кричит незнакомец.       - Пожа-а-алуйста, - слова на альфу не действуют, он как обезумевший двигается бедрами.       Я снова тянусь рукой под себя и хватаю яйца альфы, сжимая в кулаке. Он воет от боли, но все же выходит из меня. Я отползаю вперед и, свесив ноги с кровати, встаю, чуть шатаясь.       - Рехнулся? – разносится по комнате. – Я тебе сейчас твои ручки то завяжу, - он подскакивает ко мне, хватает пояс халата и, скрестив мои руки за спиной, связывает в крепкий узел.       От его грубости мои мозги плавятся, но я все же хочу осуществить то, что задумал.       - Разденься, - говорю я ему в лоб. Он щурит глаза, молчит и не делает попытки избавиться от одежды. – Сними все, иначе я позову охрану.       Он не меняет позы и выражения лица, но через минуту, заводит руки за спину, шурудит там пальцами и тут же остается без верха, который спадает к его коленям. Низ комбинезона летит на пол, как и носки. И вот он – мой Бог. Я хочу протянуть руки и прикоснуться к этому поджарому телу, ощутить рельеф этих мышц, но препятствие в виде пояса не дает мне сделать этого. Он надвигается, чтобы повалить меня и снова вставить сзади, но я не даюсь ему и выкручиваюсь из захвата.       - Хочу сверху, ложись ты! – почти кричу я ему в лицо. Он замирает, но взглянув на свой стояк, ложится головой в подушки.       Я седлаю его бедра и пытаюсь вставить ствол в себя, но он все время соскальзывает по ложбинке вверх. Альфа чуть подается вперед, обхватывает себя и направляет прямо мне в анус. Я охаю, медленно насаживаясь, но альфа не хочет терпеть – он опускает руки мне на бедра и давит, чтобы ускорить проникновение.       - О, Боже, да, - шепчу я.       Я щурюсь от удовольствия, которое пронизывает каждую клеточку моего тела. Мне нравится быть над ним, ощущать хоть и мнимое, но все же превосходство. Альфа жестко хватает меня за зад, съезжает чуть вниз и сам начинает двигаться в стремительном темпе.       - Да-а-а-а.       Каждое движение сопровождается соприкосновением с простатой, меня плющит, я готов взорваться. Альфа рычит, садится на колени и в последних движениях кончает глубоко в меня, уткнувшись носом мне в шею. Я чувствую узел. Он распирает меня, и даже поначалу больно, но эти приятные потоки боли разносятся по телу, неся с собой жгучее удовольствие. Альфа хрипло дышит, сминает мои губы в поцелуе, запечатывая нашу страсть. Взглянув вниз, вижу новую порцию спермы, которая выплеснулась из меня, во время оргазма альфы. Мне хочется спать, альфа развязывает руки, разминает запястья и оставляет меня лежать на нем.       Я засыпаю. А когда просыпаюсь, то ни альфы, ни течки как не бывало.

***

Полтора года спустя

      Я прогуливался по улице с ребенком на руках, когда к моему рту прижали кусок материи, пропитанный снотворным раствором. Это я понял, когда очнулся в какой-то темной зашторенной комнате, пропахшей запахом старости и плесени. Не обнаружив сына возле себя, я вскакиваю с кровати и несусь к дверям, которые оказываются заперты.       - Откройте, ублюдки, где мой сын? Откройте, я сказал!       Никакого ответа не последовало. Я сижу в комнате час, второй, слезы не перестают течь ручьем, я уже устал утирать их. В коридоре за дверью слышались шаги, и каждый раз, когда кто-то проходит мимо, я подскакиваю и кричу:       - Отдайте мне ребенка! Где мой Никки? Сволочи!       Уже вечер, все стихло. Я сижу, опираясь о кровать и раскачиваясь из стороны в сторону, надеясь, что не впаду в истерику. Потихоньку приходит голод и жажда, но я отбрасываю это на второй план, больше переживая за малыша. Я точно уверен, что это не люди отца. Сам альфа покинул это мир через три месяца после той злополучной ночи. Другая, более влиятельная группировка поджала ему хвост и перекрыла кислород. Отца не стало, его людей захомутали другие главари, состояние отца упало мне на плечи, я продал наш особняк, купил себе небольшой дом в пригороде и позвал жить к себе Франсуа, моего няня. И вот теперь никак не мог взять в толк, кому понадобилось похищать меня и разлучать с ребенком.       Из под двери пробивался лучик света. В замке крутится ключ, а когда распахивается дверь, то в комнату сразу же входит несколько громил, похожих на тех, которые раньше носились за мной. Я поднимаюсь на ноги, вытираю новый поток слез и уже охрипшим голосом прошу:       - Верните мне сына, прошу вас.       В комнату входит еще один человек. Поток яркого пряного аромата накрывает меня, и я чуть перевожу дыхание. Он стоит, не двигаясь, и я, привыкнув к свету, замечаю ребенка у него на руках. Я тут же подбегаю и выхватываю спящего сына, прижимая к груди. Он цел, невредим и спокоен, а это успокаивает и меня. Поднимаю голову вверх и встречаюсь лицом к лицу с человеком, которого уже долгое время пытаюсь забыть.       - Ну, что ты тут истерику устроил? Видишь, сын в порядке, - этот знакомый бархатистый голос эхом отдается в голове, вырывая из памяти картинки той ночи.       - Так это ты? Чего тебе от нас надо? - как можно тише кричу я, чтобы не разбудить ребенка.       - Не кричи, омега! Сын то у тебя что надо, крепкий альфа будет, прямо как я, - похититель ухмыляется и скрещивает руки на груди.       - Что значит у меня? Знакомься, шпион, это и твой сын тоже, - смысла скрывать его отцовство не было. Альфа замирает с улыбкой, и, видимо, осмысливает мои слова.       - Как этой мой? Шутишь что ли?       - Ты трахнул меня в течку, и что, позволь спросить, после этого бывает, а? Вот именно, дети!       Буря эмоций, которая пронеслась на его лице, заставила меня нахмуриться. Если не поверит, то доказывать я ничего не стану.       - Он мой? – альфа запустил пятерню в теперь уже коротко стриженые волосы и вглядывался. – Господи, если это правда, то… Трой, Ты ведь не врешь? – альфа близко подходит к нам и ищет ответ в моих глазах. – Неужели у тебя больше никого не было? – я мотаю головой. – Это просто… Мужики, у меня сын альфа! – он начинает трясти всех своих громил за плечи, а те в ответку поздравляют. – А у меня еще такое странное чувство было тогда, когда я держал его там, будто в груди щемило от мысли, что он не мой сын. А Никки оказывается мой родной… сыночек, альфочка, - этого психопата прямо таки развезло на эмоции. – Дай еще подержать, - он снова кинулся ко мне.       - Ага, прямо сейчас! Пока я с ним сутки не пробуду наедине, можешь даже не просить.       - Черт, ладно, успею еще.       Альфа успокаивается, разгоняет своих людей и остается в комнате, тихо наблюдая, как я покачиваю сына. Чувствую, как на плечо ложится его ладонь, я тут же поворачиваю голову в сторону отца своего ребенка и получаю мимолетный поцелуй в губы.       - Я искал тебя. Последние несколько месяцев искал. А когда узнал, что у тебя ребенок, чуть не озверел. Думал, другой альфа пометил тебя. А тут вот как получается. Спасибо. Спасибо за сына, - он оставляет поцелуй на макушке и крепко обнимает со спины. – Я Ронсон кстати. Ронсон Шейн. Теперь осталось дать фамилию моему сыну и моему омеге.       - Ч-что? У меня спросить не хочешь?       - Зачем же, я ведь альфа, ты омега. Мой омега, который подарит мне еще целую банду альфочек.       Я не могу найти подходящие слова для ответа, сижу и прячу взгляд.       - Почему ты не пах в тот раз? – все же храбрюсь и продолжаю разговор.       - Ну, я ведь шпионил за тобой, ты бы меня запросто учуял. Кстати, я так и не понял, как ты вычислил меня?       - Хм, - я издал смешок, - я не спал ночью и видел, как ты по комнате ходишь. Но не стал подавать виду.       - Ха, и кто из нас еще шпион?       - Тише, разбудишь Ника, - сын завозился, и я начал его укачивать.

The End