Скелетный цветок

POV Джонхён Я не мог сидеть дома после бессонной ночи, чувствовал себя раздавленным и обессиленным. Тяжесть внутри не позволяла дышать полной грудью, и я прижимал дрожащие пальцы к лицу, пытаясь массировать покрасневшие глаза… Может, Тэмину снится ещё что-то? Может, он зовёт его чисто инстинктивно, я не могу этого знать, да и спросить - не вариант. Я больше не уверен ни в чём. Он, конечно, неосознанно, но я чувствую, что Тэмин от меня многое скрывает, и это слишком больно, больно настолько, что моя левая часть немеет, а сердце давится в тяжёлых тисках, не позволяя прийти в себя… Закрыв дверь, я вышел из квартиры. Оставлять его сейчас - неправильно, но я не мог больше там находиться. А утопиться в ванной, чтобы заглушить мысли и боль внутри - такая глупость… Что мне делать? Пойти и напиться? Не знаю, но свежий воздух и пасмурное небо, которое было таким красивым, не приносили хоть чуточку облегчения. Я чувствовал, что падаю глубоко вовнутрь своих чувств, своего сознания, и не могу найти выход. Это как физически ощущать медленную смерть, пожирающую тебя, как часы, медленно тикающие внутри. А когда время закончится - наступит пустота… Глаза жгли, и я тёр их костяшками пальцев, совсем не смотря, куда иду, пока не оказался на небольшой детской площадке. Утром здесь никого не было; тихо дул холодный ветер, а на качелях во всём чёрном сидел одинокий силуэт, опустив голову… Подойдя, я попытался сглотнуть горьковатый ком в горле и опустился на корточки перед парнем. Я знал, что это был Чонин; он дремал, обхватив себя руками, пытаясь защититься от холода в своей лёгкой ветровке… - Эй, – я щёлкнул его по клюву кепки, и он вздрогнул, открыв сонные глаза. – Просыпайся… Мы медленно встали, изучающе смотря друг на друга. И почему я не удивлён, что он здесь? - Выгонишь? – я усмехнулся, услышав его неформальную речь. - А я разве имею право? - Люди иногда думают, что у них есть право на большее, чем они имеют. - На самом деле, это я должен злиться, а не ты, мелкий сопляк, – удар в челюсть у него получился очень резко, я даже моргнуть не успел, как оказался на земле. Во рту появился металлический привкус, а острая боль заставила всё перед глазами поплыть. Это хорошо, отвлекает от остального… - Ты пахнешь им, даже твоё дыхание пахнет ею. Его течкой, – он злился, глаза полыхали яростью и ненавистью, а руки сжимались в кулак, неужели изобьёт меня? Плевать, я не собираюсь давать отпор… - Да, у него течка, и мы провели первый день вместе, но ты знаешь это лучше, потому что постоянно рядом и чувствуешь его. А он тебя, так что это я должен был тебя ударить, – сплюнув слюну вместе с кровью, я потрогал ранку на краю рта, тихо ругнувшись. - Хватит говорить так, как будто ты жертва. Думаешь, тебе одному больно? Думаешь, ты один достоин счастья? Я устал ощущать его жалость, устремлённую то к тебе, то ко мне. Это меня убивает, а ты, как слепой щенок, ничего дальше своей любви не видишь, – я парализовано сидел на сырой земле, смотря на этого юнца сверху вниз. Сейчас он казался старше, чем есть на самом деле. Эти слова, которые заставляют задуматься и молчать, проглотив собственные мысли. Я медленно встал, пытаясь выровнять наши взгляды, но он - альфа, а я - всего лишь бета. И это пропасть возраста, социального положения; даже то, что Тэмин выбрал меня, почему-то не ощущается, как превосходство… - А что видишь ты? - Я… вижу то, как он страдает, даже будучи сделав выбор. Я вспоминаю его слёзы, когда мы прощались, его обморок. Он тебе никогда не скажет, потому что Тэмин не умеет делать больно. Он предпочтёт мучиться сам. - Хочешь сказать, что я должен просто оставить вас и уйти? - Ты любишь его, кому как не мне понимать твои ощущения? Но ты должен понять, что украв чужое счастье, счастливым не станешь. Мы родились, чтобы встретиться, чтобы влюбиться. Я ощущал, как стучит его сердце в тот вечер, когда мы танцевали. Оно уже тогда было наполнено чувствами к тебе, именно это заставляет его чувствовать вину… Первые капли дождя начали бить по сырой земле, и я зажмурился, вспоминая тот вечер. Я столько раз проклинал себя за то, что согласился сходить на уличные танцы. Но, на самом деле, это не важно, ведь они всё равно бы встретились... - Отпусти его… - Не могу, я слишком сильно люблю , – губы задрожали, и я промолчал, боясь заикнуться. Пряча глаза под капюшоном, я судорожно вдыхал запах дождя, а голова шла кругом… - Ты не можешь оторвать от нас по кусочку и собрать собственное счастье. Он всегда будет принадлежать мне, помнить всё, связанное со мной, тянуться ко мне. Звать, когда плохо, когда я нужен. Потому что я и есть тот, кто нужен, Джонхён… “Чонин-а~… Чонин-а~“. В ушах зазвенело с такой силой, что я схватился за голову. Слёзы солёными каплями жгли кожу, и хотелось сбежать от этого голоса в голове. От воспоминаний ночи, когда Тэмин звал его… *** На замену мне пришёл новый герой. А я, как второстепенный персонаж, который теряется на фоне главного. В свои годы, убит горем и запачкан нечестной игрой судьбы. Я представил, как он будет называть тебя своей музой, как кружится вместе с тобой в танце. И эта сцена напомнила мне двух свободных птиц, которых я пытаюсь удержать в клетке. Я представил, как он будет смеяться только с тобой, а ты будешь называть его красивым, своим. Он будет касаться твоей кожи, вызывать дрожь, а ты попытаешься мысленно сравнить меня, холодного бету, с горячим альфой. Отмечая про себя, что он смотрит открыто, гордо, не прячет в глазах тяжёлую грусть, от которой внутри всегда пусто. Ты будешь вспоминать меня и понимать, что мы совсем не похожи, и эти воспоминания, как острый нож... Этот мир только для вас двоих, а я - лишь заблудшая, одинокая душа, который забыл, кто он, кем был до встречи с тобой. Бета с тонкой, ранимой душой, который пишет музыку, прячась от солнечного света в своей комнате, который пытается украсть чужое тепло, чужое счастье, чтобы узнать, каково это… Я знал, что это неизбежно: не обжечься об твоё тепло, не заразиться твоей улыбкой, не падать глубоко из-за красоты твоих глаз. Но всё же отдал своё сердце, ещё тогда - в парке - когда мы сбежали из ресторана вместе. Понимая, но не представляя, насколько больно будет мне... Теперь, когда я знаю… Знаю вкус твоих губ, кожи, знаю, каким счастливым могу быть рядом - это тяжелее в разы. Но я всего лишь бета, который даже не может удовлетворить тебя при течке. Не может заставить тебя забыть об истинном, слышать по ночам, как во сне ты произносишь моё имя, а не его. - А что, если он… - я не узнал свой голос, он показался таким чужим, сиплым, больным. Я замолчал, даже не имея представления, зачем задаю глупые вопросы... - Он будет счастлив… Это был ответ на все мои вопросы, даже на те, которые я ещё не успел придумать. И я кивнул, пряча лицо под капюшоном, который начинал намокать под дождём… - 0408. - Что? - Это код квартиры, он ещё спит. Иди… Я слышал, как он побежал, пока сам, ничего не соображая от боли, не видел, как будто ослепнув. Внутри ныло так сильно, что я еле глотал слёзы вместе с вырывающимся криком… - Что я сделал… что я сделал … Я ведь люблю… люблю, – всхлипы и полупонятные слова, которые я стонал, пропадали в звуке дождя; невыносимо было оставаться здесь, рядом. И пока ноги слушались, я решил исчезнуть и идти, куда глаза глядят… *** End POV Как бы банально это не звучало, но для каждого омеги, просыпаться рядом с любимым человеком - важная часть серьёзных отношений. Тэмин сонно морщит носик и, ворочаясь, шарит рукой по стороне Джонга, пытаясь ощутить тепло. Но чувствуя лишь остывшую простыню, сразу же размыкает глаза… Не успевает омега предположить, что, может, бета в душе или готовит завтрак, как взгляд натыкается на альфу, сидящего у края кровати. Омега невольно вздрагивает от неожиданности, думая, что наверняка ещё не проснулся… - Чонин? – альфа выглядит хуже, чем при последней их встрече, и смотрит как-то грустно, разбито, отчего сжимается сердце. – Я ещё не проснулся? – Тэмин смущённо кутается в простыни до самого подбородка, и сонно протирает лицо, щурясь… - Доброе утро, – голос альфы хриплый, глаза опухшие и покрасневшие. – Хотя уже почти день… - Что ты здесь делаешь? – прочистив горло, спрашивает старший, не понимая, как альфа оказался в квартире Джонхёна… - Твой парень дал мне код от квартиры, – тихо выдыхая, отвечает Чонин, опуская взгляд… - Тебе нельзя здесь находиться, у меня ведь течка, – Тэмин осторожно принюхивается, отчётливо чувствуя запах альфы и боясь за реакцию своего тела. Но всё, вроде, как обычно, никаких вспышек адреналина и безумного возбуждения… - Она уже закончилась, так что не беспокойся. - Но всего день прошёл, – Тэмин хватается за голову, пытаясь вспомнить, не прошло ли несколько дней в тумане возбуждения течки, из-за чего он мог всё забыть… - Течка не просто так закончилась быстро. Я понял это, как только оказался у вас в спальне. Всю дорогу я бежал, придерживая себя за грудь, чтобы сердце не выскочило от счастья. А сейчас осознание, что всё это было бесполезно, настолько болезненное, что я тоже желаю, чтобы всё это оказалось сном. Ведь ты здесь, сейчас рядом. А я не могу прикоснуться и сделать тебя своим. Потому что ты не только уже принадлежишь ему, но и носишь под сердцем вашего будущего ребёнка, – Тэмин замирает, напрягаясь и пытаясь осознать сказанное. Противозачаточные таблетки в аптечке, их ещё папа дал перед переездом. Тэмин хорошо помнит, что принял две перед началом течки, но ведь их надо принимать каждые 8 часов... А они провели целый день вместе, бесчисленное количество раз занимаясь этим… Трясущиеся пальцы прижимаются к животу сквозь ткань простыни, и Тэмин, не замечая присутствия альфы, смеётся, одновременно роняя слёзы. Как у них могло получиться? Ведь Джонхён - бета, нужно много времени и много раз. - Боже... – наконец выдыхает Тэмин, и Чонин улыбается сквозь грусть, потому что чувствует, насколько счастлив омега от этой новости. – Где Джонхён? Альфа сразу же становится серьёзным и хмурит брови, не зная, как объяснить ему то, что случилось на детской площадке. - Я виноват перед тобой, Тэмин… - Что случилось? – настороженно спрашивает омега, видя, как Чонин боязливо смотрит и кусает губы от досады... - Я ночевал рядом с вашим домом, но ты, наверное, это и так чувствовал. Утром пришёл Джонхён и заметил меня, дремлющего на детской площадке. Мы много чего наговорили друг другу. И я действовал в порыве ревности и отчаяния. Я ударил его, наговорил всякого, в итоге, убедил, что я нужен тебе, а он лишний. Ты ведь звал меня ночью, так? Неосознанно, но звал, я чувствовал. Джонхён, наверное, тоже услышал. Это наверняка и надавило на него больше всего. Тэмин, я правда прошу прощения, я действовал на почве ревности, ты ведь знаешь, что я чувствовал, как мне было больно и плохо, – Чонин смотрит ожидающе и искренне, пытается скрыть своё состояние… - Я звал тебя потому, что ты постоянно рядом, и я волнуюсь за тебя. Я звал тебя потому, что твоя боль слишком сильна, и она превращается в мою. Ты должен понимать, что находиться рядом - это тяжело для нас, у меня течка, а ты должен быть рядом с сестрой, а не ночевать под открытым небом рядом с домом, мучая нас обоих. Чем ближе мы друг к другу, тем сложнее будет. Потому что я люблю его, Чонин-а, и я бы всё равно выбрал его, проснувшись на второй день с горящим телом, рядом с тобой. Я бы не смог отдаться истинному, потому что я, прежде всего, человек, а потом омега. И я люблю его, хочу быть рядом с ним, – альфа лишь усердно кивает, постоянно смотря на дрожащую ладонь омеги, прижатую к животу… - Ты правда счастлив? - Очень, я очень счастлив, Чонин-а. Пожалуйста, будь и ты счастлив, но это будет невозможно, пока ты рядом, и мы оба страдаем. Тэмин шмыгает носом и отводит взгляд, не может смотреть, как альфе тяжело. Хочется поделиться положительными эмоциями, но боль Чонина слишком сильно бьёт под рёбра, отдаваясь глухой пульсацией… - Боль стихнет, а потом и вовсе уйдёт. Обещаю. Просто нужно время и другое место, где ты заблудишься в рутине своей жизни. Тебе ещё 18, вся жизнь и планы впереди. Занимайся музыкой, стань успешным танцором, заботься о Хани и построй для нее хорошее будущее. И счастье найдёт тебя, Чонин-а, обязательно найдёт. Потому что ты достоин этого больше всех, – Тэмин хочет прикоснуться, но отдёргивает руку; сейчас каждый участок тела помечен любимым человеком. И для Тэмина это слишком важно, слишком интимно. Чонин сидит ещё минуту, смотрит на неоновый свет над кроватью, о чём-то думая. В тишине Тэмин слышит его тяжёлое дыхание и безумно хочет знать о чём тот думает… - Когда я стану знаменитым, вы ведь придёте на моё выступление? – спрашивает Чонин, и Тэмин улыбается, впервые за долгое время чувствуя, как тяжёлая ноша вины в груди давит немного меньше. *** Когда нам плохо, мы ищем укрытие. Это могут быть объятия или музыка под одеялом, а может быть и край пропасти, где ты уже не видишь пути назад. Ты просто смотришь на дно, которое зачаровывает, и видишь спасение в нём. Спасение от боли, спасение от реальности, от которой так усердно бежишь... Джонхён смотрел на экран телефона, который порядком намок от падающих капель. Улыбающийся Тэмин выглядел таким счастливым, беззаботным. Это последняя фотография, сделанная Джонхёном, где он стоит под лучами солнца. Его нежное личико такое красивое и, вспоминая тот момент, бета хочет вернуться в те беззаботные дни. Когда они были лишь вдвоём, а будущее, хоть и внушало беспокойство, но казалось таким далёким… Из-за намокшей одежды, тело замерзло очень быстро; Джонхён посмотрел на дорогу, где люди бежали, кто куда, пытаясь укрыться, и стоял на месте. Выключив телефон, он вытер пальцами капли дождя вместе со слезами, застывшими на лице. Это было странное ощущение, как будто ты вынул сердце вместе с корнями и выбросил. Тебе ещё предстоит привыкнуть к этой пустоте внутри, но острая боль слишком отвлекает… Люди стояли рядом и толкали его, из-за застывших слёз в глазах машины неподалёку выглядели размыто. Джонхён вытирал их рукавом, но это не помогало, и он продолжал стоять, всё ещё не зная, где найти то самое укрытие… - Молодой человек, с вами всё хорошо? Вы стоите прямо у пешеходной зебры и мешаете передвижению. Вам помочь? - дежурный полицейский накрыл его прозрачным зонтиком, спрашивая ещё что-то, но Джонхён ничего не понимал, лишь мотая головой… - У вас бледный вид, вы болеете чем-то? - Всё в порядке, офицер, я его провожу, – знакомый голос наконец прекратил поток вопросов надоедливого мужчины, и тот оторвался от совсем дезориентированного, промокшего Джонхёна. - Вы его знаете? - Да, он мой друг, – дежурный недоверчиво, но всё же кивает. - Хорошо, тогда помогите ему, он мешает передвижению пешеходов, – парень кивает и благодарно улыбается, провожая мужчину взглядом. Джонхён вздрагивает от тёплого прикосновения к руке и поднимает взгляд, узнавая Кибома. Тот смотрит обеспокоенно, но молчит, ничего не спрашивая, лишь укрывает зонтиком… Его тянут за руку, и Джонхён не сопротивляется, потому что мыслями он сейчас где-то глубоко внутри себя, он всё ещё теряется в ощущениях, полностью не осознавая, что с ним случилось. *** Он очнулся лишь тогда, когда дверь хлопнула, a помещение окунуло его заледеневшее тело теплом . Подняв взгляд, он жалобно посмотрел на Кибома, пытаясь что-то сказать. Рот открывался, но слова не шли, сил не было, была просто боль, которая оглушала и не давала вздохнуть… - Тш-ш-ш, я знаю, я всё знаю. Мне позвонил Кай, я рад, что нашёл тебя, пока ты ничего глупого не натворил. Пойдём, переоденешься… Кибом заботился, а Джонхён позволял, обмякнув, как тряпичная кукла, делая движения, о которых его просили. - Вот, выпей, согреешься, – видя, как дрожат его руки, Кибом подумал, что это плохая идея, поэтому поставил кружку на пол, устроившись рядом с парнем в гостиной. – Совсем ледяной, – ладони Джонхёна были большими, но пальцы, долгие годы натренированные на клавишах фортепиано, - изящными. Кибом сжимал их в своих пальцах, пытаясь согреть, и не отрывал от него взгляда… - Всё хорошо, всё будет хорошо, слышишь? Посмотри на меня, – Кибом прикоснулся к его лицу, пытаясь привлечь внимание. – Я ведь говорил, что появлюсь, когда тебе станет совсем плохо. Я помогу тебе… - Мне… больно… - Знаю, иди сюда, – Кибом бережно обнимал, а Джонхён беззвучно плакал на его плече, мелко дрожа и совсем не согреваясь… Они ещё долго так сидели. Кибом пытался утешить, говорил подбадривающие слова, постоянно упоминая его сестру и маму. Говоря, что он поступил правильно, благородно. Говоря, что он ещё молод, что ещё есть много времени, чтобы дать боли затихнуть… Джонхён не отвечал, как будто выплакав вместе со слезами последние силы. Сутулясь, он сидел на полу и даже не смотрел на Кибома, вновь погрязнув глубоко в себе… Ближе к вечеру, настрадавшийся и измученный Джонхён просто отключился прямо на полу. Укрыв его одеялом, Кибом вышел из комнаты, устало протирая поясницу. Телефон показывал пропущенные вызовы от Кая… - Почему ты звонишь? Джонхён сейчас у меня спит. Я думал, ничего не услышу от тебя, пока течка Тэмина не закончится, – раздражённо спросил в трубку бета, стоя на кухне и заваривая чай… - Она и закончилась, – коротко ответил Кай сиплым голосом, Кибом непонимающе нахмурился, ожидая пояснений. – Он беременный, хён, – чайник выпал из рук, пролив всю воду на брюки, больно ударившись об пальцы ног… - Что ты сказал?... - Он беременный. Тэмин сказал, что любит его и хочет быть счастливым с ним, что не хочет меня рядом, – Кибом слушал, как младший скулит в трубку и явно захлёбывается в слезах... - Как он может заставлять так сильно страдать вас двоих? Джонхён, как живой труп, а ты ревёшь, как 8-летний. Этот омега, он не заслуживает вас, что он сделал, чтобы его так любили? Что он сделал, чтобы быть любим? – отключив звонок, Кибом с силой швырнул телефон в угол, не заботясь о том, сломается он или нет… *** Диктуя адрес Кибома, Содам с беспокойством смотрела на бледного Тэмина у порога своего дома. Маму волновать не хотелось пропажей Джонхёна, но омега искал его уже несколько дней, и раз он пришёл сюда - значит, потерял последнюю надежду… - Я пойду с тобой… - Спасибо, но не надо. Если даже Джонхёна там нет, думаю, у Кибома будет что мне сказать. Я ему всегда не нравился, и ты не обязана слышать это… - Но он мой брат, я волнуюсь. - Знаю, не говори ничего маме. Хорошо? Обещаю, я найду его, – Тэмин сжал руку девушки и благодарно попрощался, вызывая такси... Адрес был совсем близко с домом Джонхёна, в соседнем квартале. Тэмина это не удивило, но давало надежду найти, наконец, пропажу, и высказать всё, что он думает. Отругать за то, что бросил, за то, что принял решение за двоих, даже не спросив, и ушёл в такой нужный момент... Стоя под дверью и нажимая повторно на звонок, Тэмин впервые жалел, что Джонхён не обладает запахом. Что он не может чувствовать Джонхёна сейчас и понять без слов, здесь ли он. Дверь открыл заспанный Кибом; он удивлённо задержал дыхание и сразу же закрыл дверь, выходя наружу… - Что ты здесь делаешь? – раздражённо спросил бета, скрестив руки на груди… - Он здесь? - О чём ты? - Джонхён здесь? – тихо спросил Тэмин, не отводя взгляд от мимики старшего, надеясь прочесть его эмоции. - Если ты потерял любовь всей своей жизни - это не моя проблема. Ты же, вроде, встретил истинного, так почему бы не валить к нему и не стать счастливым? – фыркнув, бета развернулся, чтобы скрыться за дверью, но его остановила маленькая рука, аккуратно придерживающая за предплечье… - Не знаю, почему ты ненавидишь меня, но я действительно люблю его и хочу быть с ним. Разве этого много? - Да, чёрт побери, много. Знаешь, почему? Потому что нельзя отказываться от ахуенного кандидата природы, от шикарного альфы, и цепляться за другого, ломая ему жизнь. Из всех людей на этой планете, почему именно он? Почему именно Джонхён? Разве он достоин всего этого? Разве достоин страдать из-за твоих непонятных метаний? Его нужно любить и не разочаровывать. Потому что по-другому его погубишь. Теперь слишком поздно, Тэмин. Так что уходи, – Кибом выдернул плечо из хватки и захлопнул дверь, оставив беременного омегу со слезами на глазах. Из комнаты вышел Джонхён, весь укутанный в плед, с опухшими глазами и бледными губами. Он сфокусировав взгляд на Кибоме, хриплым голосом спросил... - Кто приходил? - А?... Никто, просто друг, спрашивал, где пропадаю, зачем пропускаю занятия, не обращай внимания, – Подойдя, Кибом поправил светлые волосы блондина и улыбнулся. – Идём завтракать… *** - Мы уезжаем, – раздалось в трубке, и Минхо вздрогнул, нахмурив брови. - Куда? И на сколько? - В Бангкок, не знаю, наверное, навсегда, – ответил Кибом, тихо выдохнув… - И он согласился? Может, всё же им поговорить, уверен, Тэмину есть, что ему сказать... - С ума сошёл? Да он чуть не умер за эти дни, мне приходилось кормить его и поить собственноручно. Он даже переодеваться не мог, зарывался в угол и плакал, не понимая мои слова. Только сейчас он еле понимает происходящее. Я уже забрал его вещи, когда Тэмина не было дома, билеты куплены. Забрал документы из универа, всё будет хорошо… - Ты ведь понимаешь, что слишком многое берёшь на себя, Кибом… - И это всё, что ты можешь мне сказать, вместо слов поддержки в трудную минуту? – недовольно раздалось в трубке... - Ну… раз Тэмин счастлив с Каем, может, ты и прав, удачи вам, береги его. - Обязательно… *** - Тэмин? – неверующе спросил Минхо, когда его ассистент появился вместе с омегой в здании NBS. – Какой приятный сюрприз. - Здравствуйте, – омега слегка поклонился. – Мы можем поговорить? -Да… да… пойдём, – проведя гостя в одну из пустых студий, альфа закрыл дверь, присаживаясь рядом с ним. – У тебя всё хорошо? Выглядишь бледным, – Тэмин был одет просто, даже по-домашнему и слегка не по погоде. Минхо отчётливо чувствовал изменение запаха, но не спешил спрашивать о таком личном. - Джонхён не созванивался с вами? Я знаю, он записал эфир всего на 4 дня вперёд, и сейчас его заменяют. Он не говорил, когда вернётся? – Тэмин явно нервничал, судорожно ломая пальцы и с нетерпением ожидая ответ. - Мы не общались, но, думаю, он больше не вернётся к посту DJ-я, – омега сильно зажмурился, положив ладонь на живот. – Тебе плохо? - Нет, просто… Последние дни его поисков слегка утомили. - А зачем ты его ищешь? Кибом говорил, у вас всё хорошо с Каем, – Тэмин встрепенулся, поднимаясь со своего места. - Что ещё он вам говорил? Джонхён с ним, да? Я ходил к нему домой, но он меня даже за порог не пустил. - Успокойся, Тэмин-щи, сядь, в твоём положении нельзя волноваться, – аккуратно взяв омегу за локоть, Минхо потянул его вниз, чтобы тот присел. - Это ребёнок Джонхёна, и у нас с Каем ничего нет, – Минхо неверующе уставился на младшего, вспоминая слова Кибома. Тот всё время врал, и получалось, что Минхо помогал ему в этом. - Ты отверг истинного? - Я люблю Джонхёна, и, даже если бы не носил ребёнка под сердцем, всё равно бы не оставил его ради зова природы. Пожалуйста, если вы хоть что-то знаете... Помогите мне, – беременный и брошенный омега… Как Кибом мог поступить с ним так, зная, что тот отказал Каю? Альфа чувствовал ответственность за происходящее… - Идём, они наверняка уже в аэропорту. Мы, конечно, не успеем туда. Но я постараюсь помочь и исправить всё по-другому, – альфа схватил ничего не понимающего омегу за локоть и вылетел из студии, направляясь в другую, где через несколько часов должно начаться “Blue Night”… *** - Я купил тебе кофе, без сахара, как ты любишь, – сказал бета, протянув стаканчик сидящему на скамейке Джонхёну. Зал ожидания вечером был малолюдным. Кибом выбрал самый ближайший рейс, в желании в скором времени оказаться в новом месте. - Спасибо… - Тебе понравится в Бангкоке, там вкусная еда и красивые места. Я найду нам местечко повыше, подальше от уличного шума и людей… - Да, – коротко ответил блондин, всё ещё держа в руках горячий напиток и не ощущая, как он обжигает пальцы… - Оу... - протянул Кибом, когда ему позвонили; на экране засветилось имя Минхо, и бета нахмурился, гадая, что тому могло бы понадобиться. – Я отойду ненадолго, а ты иди в регистрационную, жди меня там, - Джонхён кивнул, медленно вставая и выбрасывая недопитый кофе в мусорку... - Зачем звонишь? Наш самолёт сядет через 5 минут, – недовольно съязвил Кибом, ответив на звонок… - Я просто хотел сказать, что не ожидал от тебя такого, Ким Кибом. Не ожидал, что ты сделаешь меня сообщником своего обмана. Ко мне приходил Тэмин, я всё знаю, – бета сжал губы в полоску, закатив глаза… - И что? Уже слишком поздно, мы улетаем, Джонхён никогда не узнает правду, и мы будем счастливы вместе. Это случится не скоро, но я уверен, он меня полюбит… - Не глупи, Ки, такие люди, как Джонхён, влюбляются один раз в жизни и навсегда. А учитывая, как он умеет страдать, то жить ему осталось рядом с тобой недолго. Зачем ты так поступаешь с человеком, которого любишь? Что ты будешь делать, если не получится? Разве ты не будешь ощущать вину? – у Кибома задрожали ноги, он посмотрел в сторону регистрации, где стояла сутулая фигура Джонхёна; за последние дни улучшений почти не было. Ни в его состоянии, ни в их отношениях. Он просто вёл, а Джонхён шёл за ним, наверняка просто не зная, как по-другому. Тот даже не смотрел на него, не ел, не разговаривал, а по ночам, Кибом слушал его рыдания и скулёж, отчего сам забывал про сон. - Я не могу, Минхо, я люблю его… - Не любишь, это Джонхён любит. Потому что сумел перейти через свою гордость, отдав возлюбленного в другие руки ради его блага. Разве это и не есть любовь? А ты ещё тот эгоист… - Не смей так говорить со мной, я старше тебя! – Кибом явно истерил, не зная, как оправдаться… - Просто включи наше радио, и дай ему послушать… - И почему я должен это сделать? – всхлипывая, спросил бета дрожащим голосом. - Не знаю, но, если ты хочешь увидеть напоследок улыбку на лице любимого человека, ты сделаешь это… Рука, держащая телефон, задрожала; Кибом судорожно вытирал слёзы, нажимая на сброс звонка. Джонхён всё ещё стоял на месте, даже не повернувшись к нему, и внутри всё леденело от того, что он должен принять решение… “Рейс 749 Сеул-Бангкок прибыл на посадку”. – Кибом посмотрел на время и медленно подошёл к Джонхёну, коснувшись его плеча… - Я… - он не знал, что сказать; блондин видел его слёзы, но смотрел так же отстранённо, даже не спрашивая их причины. – Хочу, чтобы ты это послушал. Подключив наушники, Кибом вставил дрожащими руками капельки в уши Джонхёна, и положил телефон в его руки, слегка отойдя. Джонхён потерянно проводил его взглядом, не понимая, что происходит, но застыл, когда услышал знакомый голос… *** “ - Добрый вечер, сейчас должна начаться другая программа, но у нас немного изменился формат, и я заранее прошу прощения у директора. Меня зовут Минхо, я - продюсер радио. Вы ведь знаете, что программу,которая ведется в полночь, уже несколько дней как управляет другой DJ, нам многие пишут и интересуются, где же Джонхён-щи. Когда он вернётся? Я и сам не знаю ответа на этот вопрос. Но, надеюсь, он слушает, потому что у нашего радио сейчас особенный гость, и он хочет передать сообщение с помощью нашего эфира”. “- Добрый вечер… Я... Я хочу извиниться, что краду ваше время, простите меня. Джонхён-щи, не знаю, слышишь ли ты меня, но знай, что я всё ещё здесь и жду тебя. Жду твоих извинений за то, что ты ушёл, и не я один. Может, ты уже в самолёте и не слушаешь это, но знай. Белоснежка любит тебя, очень сильно. И я… не прощу тебя, если ты улетишь, слышишь? Не прощу. Так что возвращайся, Белоснежке одиноко, и ему не нужны никакие принцы. Ему нужен ты”. Эфир резко обрывается рекламой, но в голове отчётливо стучит голос и слова, которые Тэмин произносил, глотая слёзы. Джонхён вырывает наушники, и ничего не говоря Кибому, просто оставляет телефон в регистрационном блоке, сбегая из зала аэропорта… Бета смотрит ему вслед с влажными глазами, напоследок все же заметив его улыбку, и понимает, что сейчас собственноручно разрушил своё возможное счастье. В руках он всё ещё держит билет вместе с паспортом, который он должен или сдать, или выкинуть. Но что его держит здесь? А новая страна, новые люди - это может быть шансом помочь себе, излечиться от безответной любви… *** - Всё-всё, тише, успокойся, не плачь, тебе нельзя столько волноваться, – Минхо обнимает младшего за плечи и пытается успокоить, но Тэмин тянется к коробке с салфетками, продолжая рыдать и вытирать слёзы. Директор стоит под дверью, ожидая , когда продюсер выйдет, чтобы потребовать объяснений, и альфа совсем не хочет покидать эту студию, продолжая ставить музыку и рекламу. - А вдруг… вдруг он не услышал? Вдруг улетел? Почему он не звонит мне? – сжимая в руке телефон, всхлипнул омега… - Он услышал и наверняка скоро будет здесь… - Тогда я пойду, буду ждать его внизу, – Тэмин резко сорвался с места... - И ты оставишь меня здесь на растерзание начальника? – недовольно пробурчал Минхо… - Спасибо вам, хён, – Тэмин сжимает его руку ,и ,как только омега выходит, в помещение врывается директор… - Ах… директор, послушайте, я всё объясню, это всё проделки Джонхёна, вот когда он придёт, его и отчитаете. - Это было очень безответственно с твоей стороны… - Знаю, простите, – пытаясь отвлечь старшего, одним глазом Минхо смотрел через окно, откуда было видно, что Тэмин уже на улице. “Удачи”, - мысленно пожелал он, пытаясь скрыть улыбку от строгого начальника… *** У Тэмина сердце пропускало удары, от волнения немного дрожали руки, пока он, пытаясь выровнять дыхание, вертел головой, ища взглядом единственного. Омега стоял у входа здания радио, и с каждой утерянной секундой тревога внутри росла, а надежда, что его слова в эфире услышали - гасла… Такси остановилось прямо рядом с ним, да так резко, что беременный омега испуганно положил ладони на живот, готовый защитить самое важное. Из машины выскочил бета, смотря на него испуганно и с беспокойством. “Он всё же слушал эфир ”, - пронеслось в голове и от сердца отлегло, как будто груз, который он все эти дни нёс на плечах, внезапно исчез, отдав место лёгкости. Омега судорожно выдохнул, слегка улыбаясь, и слёзы облегчения скопились на ресницах, заставляя часто моргать… Перед ним стоял он - человек, ради которого Тэмин перешёл через все моральные принципы, правила природы. Он отказался от своей сущности, лишь бы быть с любимым, и сделал несчастным одного хорошего человека. Хрупкое счастье и бесконечная любовь, которые он так бережно хранил, стоили очень дорого, но сейчас, стоя здесь, Тэмин уверен. Он сделал всё возможное, чтобы сохранить это счастье, и это, чёрт возьми, было несправедливо - бросать его на половине пути… - Тэминни, – хрипло и как-то обречённо позвал Джонхён, не решаясь подойти. - Я… пришёл просить прощения, – он опустил голову, виновато сжимая пальцы на краях куртки. Тэмин улыбнулся; так хотелось подойти, протянуть руку и взъерошить его светлые волосы, прикоснуться к коже и сказать, как он скучал, как всё внутри скручивает и болезненно ноет от желания просто прижаться. Как он ощущает потребность сказать, что сильно любит, больше, чем когда-либо, и что он боролся до конца, пока сам Джонхён сдался… - Сейчас здесь соберутся много слушателей-фанатов после моего сообщения. Давай уйдём? – почему-то вспомнился первый день их встречи, когда Тэмин тоже просил его увести. Джонхён кивнул и открыл дверь такси, приглашая омегу сесть… Ехали они недолго и молча. Тэмин боролся с улыбкой и сжимал пальцы, которые так и намеревались прикоснуться к его руке, сказать что-то утешительное. С одной стороны, измученный вид беты причинялo боль, а с другой, Тэмин чувствовал облегчение, что его не отдали в руки истинного просто так, без сожаления. Значит, Джонхён тоже страдал… Войдя в собственную квартиру, Джонхён сразу же понял, что омега никуда не переезжал, и всё это время жил здесь. Он непонимающе уставился на Тэмина, ожидая ответы на незаданные вопросы… - Скажи, почему ты так поступил? – первым заговорил Тэмин. - Я думал, что это правильно… - А спросить моего мнения? Ты оставил меня в течке с истинным. Не подумав о моих чувствах, – Джонхён уткнулся лбом в стену в прихожей и зажмурил глаза, не зная, что ответить… - Я не знал, что у тебя в мыслях, я пытался осторожно спросить, но ты убегал от ответов и говорил, что любишь. А ночью звал его, ты звал его имя, – Джонхён посмотрел на него усталыми глазами, чуть не сползя вниз по стене от бессилия. Тэмин раздражённо сжал губы в полоску. - Было много чего ещё, я не подхожу тебе, не подхожу твоему телу. Тебе нужен альфа… - Ты пришёл сказать мне это? Что мне нужен альфа? - Нет… нет, не только это... - И это после того, как я всё объяснил Чонину и отверг его чувства раз и навсегда? Как ты не понимаешь, что это всё из-за его близости? То, что мне было трудно во время течки и то, что я звал его имя. Ты не представляешь, как это больно осознавать, что ты так легко отказался от меня… - Прости… прости меня. Я знаю, оправдываться сейчас глупо, но я правда думал, что так будет лучше для тебя, он сказал, что ты будешь счастлив, а для меня это самое главное, – осмелившись приблизиться, Джонхён стоял перед ним и смотрел исподлобья, как побитый щенок… - Я искал тебя все эти дни, а ты прятался у Кибома. Это можно считать за измену, – Тэмин обиженно надул губы и скрестил руки на груди. – А Чонин, когда приходил, меня даже пальцем не коснулся…. Вот, – омега фыркнул, показушно отвернувшись… - Что мне сделать, чтобы ты простил меня? Встать на колени? – Джонхён, не мешкая, опустился и ожидающе посмотрел на омегу, сложив в молитвенном жесте ладони перед лицом. – Прости меня, Тэмин… - Ты всё ещё любишь меня? – тихо спросил омега. - Одна мысль о том, что я заставил тебя сомневаться в моих чувствах, делает мне больно. Обещаю, отныне я буду стараться ещё больше. Я сделаю так, чтобы ты не сомневался во мне, – бета покорно прикрыл глаза и слегка опустил голову, чем вызвал умилительную и довольную улыбку у Тэмина… Тот прикоснулся к его сложенным рукам, и взяв ладонь, положил её себе на живот, поглаживая его сквозь одежду… - Ты должен просить прощения не у меня одного, – бета вздрогнул, открыв глаза и непонимающе устремил взгляд вверх. – Так, наверное, природа вознаграждает меня за мои страдания. Чонин сказал, что у меня изменился запах, что под сердцем я ношу твоего ребёнка. Я сделал анализ на беременность, всё подтвердилось… Джонхён ещё минуту стоял на коленях, прижав ладонь к омеге; он глупо моргал, переводя взгляд то на лицо Тэмина, то на живот. А потом, неожиданно для обоих, разрыдался. Омега был слишком счастлив и гладил его светлые волосы, прижимая голову к себе, а бета, быстро справившись с его одеждой, просто нырнул под тёплый свитер, осыпая мокрыми поцелуями впалый живот… - Что это? Разве это возможно? – неверующе и тихо спрашивал Джонхён под свитером, размазывая слезами кожу любимого… - Теперь, надеюсь, ты полностью осознаёшь свою ошибку и раскаиваешься, – омегу сильно сжали за талию в объятиях и горячо выдохнули ниже пупка… - Я буду тебя на руках носить и каждый день просить о прощении, пока не заслужу этого, – Тэмин рассмеялся, вывернувшись из объятий и сев прямо перед заплаканным бетой… - Ты забыл кое-что, – вынув из кармана бархатную коробочку, омега протянул её Джонхёну. – Думаю, самое время просить меня выйти за тебя замуж, не хочу покупать белый костюм на размер больше, с животом я буду выглядеть не таким красивым, – бета улыбнулся впервые за день, и сразу же взял кольцо, надев его на безымянный палец левой руки омеги… - Ты будешь самым красивым и завидным женихом даже с огромным животом. Ли Тэмин, ты выйдешь за меня? – уткнувшись лбом в висок брюнета, спросил Джонхён… - Да, – Тэмин счастливо улыбнулся, рассматривая красивое кольцо, которое идеально подходило ему, и прижимался к любимому, который продолжал нежно гладить его живот… - Я люблю тебя, моя Белоснежка, спасибо, что не сдался. - Я тебя тоже, мой принц, – принимая нежные, бесчисленные поцелуи, Тэмин радовался счастливому концу их сказки, которая, он надеялся, никогда не закончится… *** Несколько месяцев спустя… - Оппа, я ничего не увижу, давай подойдём поближе! Эти фанатки такие противные! Знали бы вы, кто мой братик! У-у-у, – Хани без умолку трещала и жаловалась на количество людей на выступлении. Джонхён смеялся, усадив её, наконец, на плечи и слушал, как девочка жалуется на всё. Зал для выступления был полон, и дебют новой группы должен был превзойти все ожидания. Тэмин осторожно шёл за мужем, прикрывая округлившийся живот, чтобы его не раздавили, и тоже улыбался, иногда тиская девочку за щёки. - Вот он, вот мой братик, – завизжала Хани, и ребята с ожиданием уставились на сцену, где появилась новая популярная группа, дэнс-машиной которой являлся Кай. – Он такой красивый! Зал заглушал песню, фанатки ревели и рвали горла от криков, предебютный промоушен принёс им много популярности. И теперь группа могла похвастаться немалым количеством фанатов, несмотря на первые шаги в индустрии… Под ослепительными, разноцветными прожекторами, перед запоминающейся декорацией, парни выступили, как настоящие профессионалы, а не новички. Отточенные движения в танцах высоко оценил даже Тэмин, охая-ахая, на что Джонхён ревниво косился на своего мужа и сжимал губы. Запоминающийся бит песни, который заедает в голове, уже обеспечивал им новую волну популярности среди молодёжи… - А они хороши, – всё же выдал Джонхён, стоя за кулисами после шумного и яркого эндинга. - По-другому и не могло быть! Кай самый лучший! - гордо заявила Хани, вызывая улыбку у старших… - А вот и он. Братик! – Хани подбежала к старшему, который только успел умыться и сменить сценический костюм… После поздравлений и дежурных фраз, Джонхён взял за руку Хани и кивнув Тэмину, сказал, что будет ждать его около выхода. Омега был очень благодарен ему за это. Но Хани не понимала, почему должна оставить брата с бывшим тренером, но, когда бета обещал ей купить вкусняшек, сразу же согласилась… - Давно не виделись, спасибо, что принял приглашение, – оставшись с омегой наедине, Кай широко улыбнулся, заговорив первым. - Я ведь дал обещание, твои навыки за это время сильно улучшились, ты большой молодец… - Спасибо, это всё благодаря тебе… - Мне? Что я сделал, это всё упорный труд над собой. Ты, правда, большой молодец… - Нет, я серьёзно. Если бы ты тогда не сказал те слова, которые мне нужны, я бы до сих пор оплакивал тебя и, наверное, разрушил бы своё будущее. После нашей последней встречи, я много думал обо всём и решил, что ты прав. Нам нужно идти только вперёд и думать о близких. Теперь я с уверенностью могу сказать, что у Хани правда будет хорошее образование и будущее, которых она заслуживает, – Тэмин кивнул, положив одну руку на круглый живот и с восхищением подметил, что альфа стал ещё мудрее для своих лет… - Я рад, что у тебя всё хорошо, и что ты смог отпустить прошлое… - Беременность тебе к лицу. Всё хорошо? - Мы очень активные не только в плане обжорства, но и по ночам. Мучаем папочку, как можем, и сильно хотим уже родиться, но нам ещё 2 месяца до этого, да, мой вредненький? – Тэмин заботливо погладил себя по животу, вызвав улыбку и у альфы. – Всё хорошо, врач говорит, что это омега. Джонхён от счастья взялся за ремонт, хочет сделать всё в радужных цветочках и пони. А я мщу ему, отправляя в круглосуточные магазины за непредсказуемыми продуктами в 4 часа утра и в середине эфира радио… - Так ему, пусть привыкает к нелёгкой семейной жизни, – оба рассмеялись, и Кай, заметив за плечом омеги кое-кого, кивнул, приглашая к ним. – Я хочу тебя кое с кем познакомить, – к альфе подошла высокая девушка-бета с длинными волосами. – Это Соджун, моя невеста, она - корди, компания наняла её после ухода Кибома. Так мы познакомились и сблизились, – Тэмин удивлённо ахнул и протянул руку в дружелюбном жесте… - Очень приятно, я Тэмин, вы очень красиво смотритесь… - Мне тоже, Чонин очень многое рассказывал о вас. Вы именно такой, каким я представляла. Очень милый… – омега смущённо прикрыл улыбку ладонью, и посмотрел на Кая, чувствуя гордость за него. Альфа смог построить свою жизнь и найти собственное счастье, теперь Тэмин может не беспокоиться о нём… Они тепло попрощались, обещав увидеться в скором времени на выступлениях. А после, Тэмин, прижавшись к мужу, покинул здание, медленно шагая в сторону машины… - Почему-то твоя улыбка сейчас ярче, чем обычно. Случилось что-то хорошее? – спросил Джонхён, не отрывая взгляда от его лица… - Теперь, когда всё на своих местах, я чувствую, что полностью имею право на счастье. Это не передать словами, – Джонхён осторожно коснулся губами его виска и обнял за плечи, разделяя радость. Счастье, как хрупкий скелетный цветок. И Джонхён, стараясь всё сделать правильно, чуть ли не потерял его. Сейчас, прокручивая в голове слова своей песни, Тэмин совсем не кажется тем цветком, который может исчезнуть от соприкосновения с каплями дождя. Омега всегда был сильным, уверенным в себе и своих чувствах, в отличии от него, который тогда потерял веру в себя. Пролистывая все страницы истории и вспоминая, разве не сам Джонхён являлся хрупким скелетным цветком? А Тэмин - укрытием, который защитит и никогда не позволит исчезнуть… The End~