Коса на камень

Шредер просыпается от чьего-то осторожного прикосновения… Окончательно пробудившись от крепкого сна (прошло, судя по луне, часа полтора или два), он обнаруживает, что мертвой хваткой держит несносную девчонку за правую руку повыше локтя. Вот что выдумала, чертенок такой… Это же надо — пытаться снять с него, сонного, плащ… Не-ет, деточка, не на того напала. Ниндзя врасплох не застанешь… — Пусти… — дрожащим голосом просит Баффи. И сама она дрожит всем телом, неловко прикрывая грудь левой рукой… По коже Шредера пробегают мурашки. Первый — пока еще слабый — зов плоти. — Шредер, пусти… — слышит он словно сквозь туман. — Мне страшно… Это «мне страшно…» звучит совсем по-детски. Беспомощно-доверчиво… Ниндзя, вздрогнув, разжимает пальцы. На какое-то мгновение встречается взглядом с девочкой. И тут же зажмуривается, не желая больше видеть этих перепуганных, наполненных слезами детских глаз. Через несколько секунд он с огромным облегчением переводит дух, обнаружив, что Баффи снова спряталась за тополем… До чего ты чуть не опустился, Ороку Саки? Малявку… да еще силой… Тьфу, мерзость! А еще бы чуть-чуть — и… Шредер еще раз вздрагивает при мысли о том, к чему был только что так близок. Он же ей в отцы годится… В отцы?! Сколько тебе лет, Саки? То-то и оно. Под сорок… Будет ли у тебя вообще когда-нибудь ребенок? Хотя бы один? Хотя бы девчонка? Сделать ребенка так, как подонок, напавший когда-то на его мать (или так, как чуть было не получилось у тощего), он мог бы давно. Но разве так можно? Как бы банально это ни звучало… Разве так можно? А по любви… Так ведь есть одна женщина. Женщина, кроме которой ему никто не нужен. И которая никогда не посмотрит на него как на своего избранника. Не полюбит она того, кто столько раз оставлял ее на верную гибель… Ниндзя снова зажмуривается и мотает головой, отгоняя прочь образ высокой рыжеволосой красавицы с добрыми, веселыми глазами. Сейчас не время о ней думать… Сейчас нужно позаботиться о девочке, которая целиком и полностью зависит от него. О девочке, которая по возрасту могла бы быть его дочерью. Да и по характеру она очень на него похожа. Сейчас он подойдет к ней. Скажет что-нибудь успокаивающее, чтобы она не боялась. И укутает ее своим плащом. И всё будет хоро… — Урод! — доносится из-за старого дерева. — Ты такой же урод, как они! Урод, урод!!! Шредер не слышит отчаяния в голосе девочки. Слышит он только слова. Обидные, резкие, обжигающие хуже огня слова. Такой же, как они?! Это он-то, без которого Баффи сейчас валялась бы тут, истекая кровью? И неизвестно еще, живая или мертвая? Ах ты маленькая дрянь… В мгновение ока очутившись рядом с девочкой, ниндзя хватает ее за запястье. И, стараясь не смотреть, тащит за собой. — Что ты делаешь? — визжит Баффи. — Куда ты меня тащишь?! — На Технодром, — не оборачиваясь, цедит сквозь зубы Шредер. — Пусть мои мутанты тобой полюбуются. Может, тогда с тебя спесь-то и спадет… И что, к чертям собачьим, ты делаешь, Саки?! Но ярость настойчиво требует выхода. — Кстати, — самым ужасным своим голосом произносит он, по-прежнему не оборачиваясь, — если бы я был таким же, как они, то… заставил бы тебя благодарить меня, стоя на коленях. Причем… молча. Рука девочки, зажатая в его мертвой хватке, изо всех сил дергается, тщетно пытаясь освободиться. А затем ослабевает… Что ты, черт тебя побери, мелешь, Ороку Саки?! Ребенок же перепугался до смерти… Ребенок? Нет, это бесенок какой-то… Если бы она сейчас стала умолять… да хотя бы что-нибудь сказала — он, плюнув на свою дурацкую гордыню, отпустил бы ее и отдал этот проклятый плащ. Но она молчит. И это злит Шредера больше, чем все ее хлесткие оскорбления. — Бибоп! — орет ниндзя в передатчик. — Открывай портал! Сонное хрюканье… Неразборчивое «сейчас, босс…» А потом — что-то вроде «ой, я, кажется, не то нажал…» Но Шредер, увлекая за собой Баффи, уже шагает в светящийся квадрат…