Дождь

Осенний дождь отбивал хаотичную дробь по металлу оконного карниза. Ветер гонял в туманной мороси тонкие ветви вьющегося по стене винограда, шелестя листвой, хлопая краем кровли и подвывая в жестяном водостоке. Непогода не мешала спать: Наруто всё равно бодрствовал несмотря на позднее время, уставившись в окно и провожая пальцем скатывающиеся по стеклу с той стороны крупные капли. Непогода не мешала настроению: оно было примерно таким же, как тёмно-серые тучи, укрывшие горы на горизонте, – мрачным и тоскливым. И самое отвратительное, что в этом отчасти был виноват он сам… Нет, дождь на уютный солнечный городок он, конечно, не насылал: Наруто был способным парнем, но всё же не до такой степени. А вот обстоятельства, приведшие его на морской берег посреди осени, он создал практически единолично. Ну, может, не совсем… но почти на сто процентов – это точно. Просто в какой-то момент в жизни стало слишком много… или, наоборот, мало? Мало самостоятельности, независимости, мало его самого – и чересчур много Саске. Тот со своей страстью быть везде и контролировать всё и вся, особо не церемонясь, заполнил собой окружающий мир, вытеснив из него то, что по его мнению было для Узумаки ненужным, неинтересным и неполезным. Друзья и знакомые разной степени близости на все лады твердили про абьюз* и стокгольмский синдром** и уговаривали Наруто бежать, пока не стало слишком поздно, но он только недоумевал и даже обижался: ограничивать-то Саске хоть и ограничивал, но сам при этом оставался нежным, заботливым и внимательным и ни разу за всё время их отношений не позволил себе грубого слова, не то что рукоприкладства – о таком и помыслить было невозможно. Однажды Наруто не повезло, переставляя мебель во время уборки, удариться рукой о ручку двери, поставив живописный синяк на внешнюю сторону предплечья, чуть ниже локтя – очень хорошо заметный при недлинном рукаве, – и пришедшая в гости бывшая одноклассница, первая школьная влюблённость и хорошая подруга Сакура, дождавшись прихода Учихи с работы, закатила форменный скандал, обвинив его чёрт-те в чём. И естественно, была выставлена из их с Саске дома безапелляционно, решительно и насовсем, а потом точно так же исчезла из списка контактов в телефоне и из жизни в целом: понять, что её вмешательство неуместно, она, к сожалению, не смогла или не захотела, ну а мириться со столь бесцеремонным поведением не пожелал уже Саске. Да и Сакура, честно говоря, переборщила с праведным гневом… Устав осаждать Наруто, настырная девица пошла другим путём: раздобыв одной ей известным путём координаты саскиного старшего брата Итачи, она под благовидным предлогом напросилась на встречу и там высказала своему визави всё, что она думает о его негодяе-родственнике и о том, что тот вытворяет с несчастной жертвой домашнего насилия. Обалдевший от внезапно свалившейся на него информации Итачи пообещал разобраться в ситуации и не откладывая в долгий ящик позвонил брату сразу же по возвращении домой. Саске с трудом сдержался, чтобы не наорать на него в трубку, но сумел-таки взять себя в руки и спокойно объяснить, что это за девица и в каком направлении её следует посылать. – Она говорила, что ты бьёшь Наруто, – возразил Итачи. – Надеюсь, это не соответствует действительности? Он очень славный мальчик, не хотелось бы, чтобы подобные обвинения имели под собой основание. – Да никогда! – возмутился Саске. – Никогда, Итачи! Я себе скорее руку отрублю, чем подниму её на моего Наруто. Я люблю его, между прочим! – Почему тогда отсекаешь от него людей? – не унимался брат. – А ты посмотри на этих людей, – фыркнул младший Учиха. – По-твоему, таких, как эта Сакура, можно близко подпускать? На этом вопрос, собственно, был исчерпан, и окружение Наруто стало меньше ещё на одного человека. Разумеется, он об этом жалел: с Сакурой они были знакомы с детства и действительно крепко дружили – и терять её было неприятно. Именно тогда он впервые и задумался: а так ли уж хорошо ему живётся, так ли правильно то, что с ним происходит, та ли это жизнь, которую он для себя хотел? От гнетущих мыслей отделаться было тяжело, они преследовали, возникая в самый неподходящий момент, через призму сомнений невольно рассматривалось всё сказанное и сделанное, каждый взгляд, жест, вздох… Саске, казалось бы, понимал, что он чувствует, и был в те дни особенно нежен, стараясь успокоить, а Наруто виделось – заглаживает вину. Глупо, но по-другому, к сожалению, не получалось. Следующей «исчезнувшей» стала Ино – тоже давняя подруга, член их маленькой школьной «банды», в паре с которой Наруто часто оказывался во время выполнения разного рода контрольных работ (правда, недалёкая и, честно говоря, немного глуповатая девчонка, как правило, являлась в их тандеме балластом, не особо помогая, но, впрочем, и не сильно мешая). Тесно общаясь с Сакурой, она, естественно, оказалась в курсе произошедшего между нею, Наруто, Саске и Итачи и, как истинная подруга, ринулась в омут с головой, толком ни в чём не разобравшись. – С чего ты взяла, что имеешь право прийти сюда и требовать? – без особых церемоний спросил Саске, когда в монологе негодования образовалась пауза. – А с чего ты взял, что имеешь право запереть Наруто в четырёх стенах и всё ему запрещать? – запальчиво воскликнула девушка, в следующее же мгновение прочитав в глазах собеседника приговор многолетней дружбе. – Кто тебе разрешил… – То, что ты не летишь отсюда кубарем, – недобро ухмыльнулся Учиха, – обусловлено исключительно моим уважением к Наруто и его друзьям. Но поскольку ты таковой больше не являешься, я могу и пересмотреть свои взгляды. – Ты что, мне угрожаешь? – округлила глаза Ино. – Ты не посмеешь! Нет, конечно, она не полетела из дома кубарем – Саске не бил женщин, даже если они вели себя нагло и вызывающе, как его незваная гостья. Он выпроводил её достаточно вежливо, аккуратно, но крепко, без шансов высвободиться, держа за локоть, и настоятельно порекомендовал не докучать ему больше. Наруто оставалось только горестно вздохнуть. Та же участь ждала и друзей мужского пола. Правда, они по большей части и не лезли: Киба сунулся было к Учихе по просьбе обиженных девчонок, но был послан прямым текстом – миндальничать с парнями Саске не собирался, и «пошёл вон» было самым мягким, на что они могли рассчитывать, – а остальные предпочли пожать плечами и не лезть со своим уставом в чужой монастырь. Мол, попросят – поможем, а пока пусть сами разбираются, кто над кем доминирует и кто кого откуда не выпускает. Единственным, кого не волновали подобные тонкости, оказался Дейдара – отнюдь не близкий Наруто человек, а друг как раз-таки Учих, старшему из которых он и вовсе являлся любовником. С Узумаки он общался постольку-поскольку, познакомившись с ним на совместном ужине двух пар, и каким образом ужасающие подробности чужой семейной жизни дошли до него, оставалось только догадываться. Так или иначе, но разговаривать он – в отличие от прочих сочувствующих – пришёл не к «преступнику», а к «потерпевшему». – Мне тут натрындели в оба уха, что Саске тебя лупцует почём зря, – без обиняков обозначил он цель визита. – А ты почему ему в ухо не съездишь? Слабо, что ли? – Мы не дерёмся, – не смог не улыбнуться Наруто, но потом всё же с грустью посетовал: – Достали уже этими дурацкими обвинениями. У нас всё хорошо, мы любим друг друга, никто никого не бьёт. – Да я так и подумал, – кивнул гость. – Я твоего благоверного слишком хорошо знаю, чтобы верить в такую херню. Он скорее всему миру морды расколошматит, чем тебе. Жаль только, что не все придерживались такого же мнения… Ситуацию усугубляло ещё и то, что Узумаки в силу своей профессии веб-разработчика не испытывал необходимости в ежедневном восьмичасовом сидении в офисе среди множества людей, а, будучи счастливым обладателем великолепно оборудованного по последнему слову техники рабочего места (Саске никогда не жалел средств, безоговорочно выделяя деньги и на «железо», и на новейший софт***, и на сопутствующее обучение для повышения квалификации), благополучно трудился не покидая дома. Его самого это нисколько не напрягало, а вот со стороны могло показаться, что он томится в золотой клетке без права выхода. А Наруто вполне хватало вечерних прогулок с Учихой по парку, редких встреч с родственниками и общения с коллегами и клиентами в Интернете… Когда всё начало бесить, он и сам не мог сказать. Просто в какой-то момент до чёртиков надоели и назойливое внимание бывших приятелей, и всё хуже сдерживаемое саскино раздражение, и нелепые обвинения вкупе с угрозами привести в их жилище полицию (да, увы, было даже такое), и прочие чересчур настойчивые попытки пробиться, образно говоря, к шкафу с грязным бельём и порыться в нём в поисках скелета. Не исключено, что нарутиного. И захотелось просто убрать от себя всё это. Вообще всё – и Саске в том числе. «Я уезжаю отдохнуть, не ищи меня, пожалуйста, мне надо побыть одному», – написал он в дорогом кожаном ежедневнике, аккуратно, стараясь не шуметь, положил его на прикроватный столик, прижав раскрытые страницы пепельницей, подавил в себе порыв поцеловать любимого на прощание (тот мог запросто проснуться, и все планы накрылись бы медным тазом) и, вытащив из шкафа собранный ещё загодя рюкзак, тихонько выскользнул за двери. С погодой ему пусть и ненадолго, но повезло: залитое солнцем побережье, тёплая бархатная вода, ласковый свежий морской воздух – и позагорать, и поплавать, и погулять удалось всласть. Наруто купался до ноющих мышц, затем обсыхал, бродя по тёплому влажному песку, снова плавал, без устали рассекая бирюзовую гладь, и, раскинувшись без сил, млел под мягким осенним солнцем. Да, скучать по любимому он начал ещё дома, едва выйдя за порог, но вместе с тем нельзя было не признать, что идея съездить на море оказалась просто великолепной. Имелось, правда, некоторое опасение, что Саске заблокирует его банковскую карту, но Учиха этого не сделал и более того – подкладывал на неё деньги, чем вызвал умиление и благодарность своей персоне. И единственное, чего не хватало Наруто по истечении двух недель безмятежного отдыха, – это, собственно, Саске. Особенно сейчас, вот этой мрачной дождливой ночью, в тёмном и пустом гостиничном номере, где он сидел, уткнувшись носом в холодное стекло… Тихий стук в дверь вывел его из задумчивости, оборвав вот-вот собиравшуюся начаться хандру. Странно – он ни с кем здесь не знакомился, общался только с персоналом гостиницы, кафе и магазинчиков, в которые ходил за покупками, да ещё с сотрудниками службы проката, где брал велосипед, и уж точно никого к себе в номер не приглашал и гостей не ждал, тем более так поздно. Соседей по этажу, жаждущих компании для выпивки, здесь не было: слишком неподходящее время, большая часть отдыхающих приезжает летом, а не в середине октября. «Наверное, хозяйка за чем-то пришла», – решил наконец Наруто, неохотно сползая со стула, и поплёлся открывать. – Я вдруг подумал, что ты по мне соскучился, – улыбнулся мокрый от дождя Саске, поглаживая по тёплой спине уткнувшегося ему в грудь парня. – Потому что лично я скучал по тебе ужасно все эти дни и больше не могу без тебя ни секунды. И пусть я чёртов абьюзер и маньяк, но, блин, гори оно всё синим пламенем, я люблю тебя, чудо ты моё белобрысое… – И я тебя люблю, маньяк ты несчастный, – засмеялся Наруто, затаскивая Учиху в номер и запирая дверь. – Где ты вообще шлялся так долго, я тут чуть не сдох от одиночества! – М-м-м, – хитро прищурившись, с усмешкой протянул Саске. – Так давай наверстаем, солнышко. – Давай, – радостно согласился Наруто, торопливо расстёгивая на нём рубашку. – Тут по прогнозу ливень ещё дня на три… Управимся?