Ненужные сопротивления

— Чем ты отличаешься от него? — заорала я. — Ты такой же! Хочешь забрать мою жизнь и использовать меня так, как тебе удобно! — Да, Клэри! — взревел он так громко, что у меня зазвенело в ушах. Его глаза потемнели, стали почти чёрными — как бездонные дыры, пугающие и одновременно притягивающие. — Я хочу тебя! — продолжал он. — Всю. Полностью. Без остатка! Он тяжело выдохнул, будто эти слова вырывались из него силой. — У меня забрали всё. И сделал это твой отец. Я сломан, Клэри. Я больной. Я не умею чувствовать так, как чувствуют другие. Для меня убить человека — не проблема. Он горько усмехнулся. — Я монстр. Его голос стал тише, но от этого только страшнее. — И какая ирония… что дочь человека, который создал этого монстра, — единственная, кто возвращает меня к жизни. К чувствам. Он смотрел на меня так пристально, что я не могла отвести взгляд. — Я причиняю тебе боль. Часто. Слишком часто. Он сжал кулаки. — Потому что после этого я чувствую вину. А вина — это чувство. Настоящее. Живое. И мне… нравится это ощущение. Эта боль из-за кого-то. Он сделал шаг ближе. — Ты единственная, кто заставляет меня чувствовать себя по-настоящему живым. На мгновение его голос стал почти растерянным. — Я не знаю, что делать с этими чувствами. Он наклонился чуть ближе. — Но я точно знаю одно. Пауза. — Ты моя. Его глаза потемнели ещё сильнее. — И однажды ты сама будешь умолять меня… чтобы я позволил тебе быть моей. Я опешила. Моё сознание отказывалось принимать его слова. — Джонатан… — тихо произнесла я. Горячая слеза скатилась по моей щеке. Не успев упасть на пол, он поймал её кончиком пальца. В голове закружились тысячи мыслей. Я окончательно запуталась. Мне стало его жалко… но как можно жалеть убийцу? Вся его жизнь — один сплошной эксперимент. Он никогда не видел искренних чувств, не знал заботы. Мой отец уничтожил в нём всё человеческое. — Мне… очень жаль, — быстро выпалила я. Но я не успела сказать ничего больше. Он резко притянул меня к себе и поцеловал. Будто этот поцелуй был ему жизненно необходим. Его губы жадно впились в мои, словно он боялся, что если отпустит меня хоть на секунду — я исчезну. Мне было больно — от одной только мысли о том, что я делаю. И в то же время… мне было так хорошо от этой близости. Его язык — горячий и настойчивый — по-хозяйски скользил по моим губам. И вдруг из его груди вырвался глухой звук — низкий, сорвавшийся, будто он сам не ожидал, что позволит ему вырваться наружу. Этот звук пробудил во мне ещё больше эмоций. Я поддалась этому чувству. Мои руки сами поднялись и обвились вокруг его шеи, и я уже с новой силой ответила на его поцелуй. Его холодная рука крепко обхватила мою талию. Пальцы медленно перебирали ткань на моей спине, будто он пытался нащупать что-то важное, убедиться, что я действительно здесь. Из моей груди вырвался тихий стон — сначала один, потом ещё. Я уже не могла сопротивляться этому напору… этому желанию. — Джонатан… — выдохнула я прямо в его губы. Он подхватил меня на руки и понёс в комнату, которая была закрыта. Это оказалась большая, уютная спальня. Пока он нёс меня, у меня было несколько секунд, чтобы прийти в себя, подумать, одуматься. Но как только моё тело коснулось кровати и он наклонился надо мной, все сомнения мгновенно улетучились. Его белоснежные волосы повисли вокруг лица, запах заполнил всю мою грудь. Он манил меня, заставлял делать всё более быстрые вдохи, и я почувствовала, как начинаю задыхаться. — Подожди! — тихо вскрикнула я и толкнула его в грудь. — Я не могу дышать! Но его это не остановило. Он снова врезался своими губами в мои — сначала грубо, затем постепенно становясь нежнее.