Я не гей!Хотя...

      На этот раз никто меня не побеспокоил, и я, довольный этим фактом, спокойно уснул.       Утром в доме уже никого не было, что меня сильно обрадовало. Я поднялся с кровати, лениво потягиваясь, и направился в душ. По пути я стаскивал с себя одежду, оставляя за собой дорожку из нее. Дверь я за собой закрывать не стал — незачем: дома только я и брат, так что…       Зайдя в душевую кабинку, я включил воду и встал под прохладные струи, прикрыв за собой дверцу. Начала слегка кружиться голова… Закрыв глаза, я на мгновение задумался о чём-то. И тут же к горлу подступил ком — желчь и, кажется, вчерашний ужин… Выскочив из душа, я рванул к спасительному унитазу, вставая перед ним на колени. Поделившись с ним своей «бедой», я подошел к раковине, склонился над ней и умылся. Немного постояв, я снова залез в душевую кабинку и продолжил мыться. После из кабинки я выбегал ещё раза три. Нельзя мне пить, нельзя!       Завтракать совсем не хотелось, но желудок после происшествия в ванной был пуст и громко урчал, выражая недовольство. Пришлось ползти вниз, на кухню, где, открыв холодильник, я пробурчал, что в нем снова мышь повесилась. Найдя в недрах шкафа макароны, а в холодильнике — сыр и колбасу, сделал себе по-быстренькому завтрак. Кажется, дома я один. В душе засело ощущения спокойствия и, как ни странно, одиночества.       Позавтракав, я поднялся в свою комнату, оделся и, подойдя к двери, ведущей в комнату братика, постучался. Дверь отворилась, впуская меня. Вроде всё хорошо… было бы! — если бы там не было половины парней моего класса, полураздетых, страстно целующихся друг с другом. Сглотнув, я быстро закрыл дверь, при этом громко хлопнув ею. Резко развернувшись, я встретился взглядом с братом. Тот улыбался, стоя сантиметрах в двадцати от меня:       — Решил к ним присоединиться?       — Что?! Нет! Ни за что! К этим извращенцам! Ты с ума сошел?! — Мягко говоря, я был в таком ахуе, что в мою голову лезли только слова, выражающие возмущение и негодование. Что, вашу ж Машу, в моем доме творится?!       — Ладно-ладно, не кипятись ты так. Возникает ощущение, будто ты отмазываешься…       — Что?!       — Шучу я, шучу. Успокойся, — усмехнулся он, открывая дверь перед моим лицом и «случайно» впихивая меня в ту комнатку.       Я свалился на пол, чем немного шокировал присутствующих. Они дружно посмотрели на меня и переглянулись. Я приподнялся и хотел было выскочить, но меня крепко прижали к полу сильные руки, а после на меня и вовсе кто-то сел. Показалось, что этот «кто-то» был мне сильно знакомым в этой толпе. Из-за того, что освещение в комнате было неярким, я не смог разглядеть лица. А спустя мгновение мне и вовсе чем-то завязали глаза, и я беспомощно завозился, прося, чтобы меня отпустили. Но вскоре говорить я не смог, ибо в рот мне вставили неизвестный шарик с вмятинками. Ощущение пиздеца уже начало наводить меня на мысли, что — все! Занавес! Я отсюда не выберусь… Но, как всем известно, надежда умирает последней, потому представление только начиналось. Я зарычал, продолжая возиться на полу. Ещё через некоторое время руки и ноги мне связали ремешками, обездвиживая. Кто-то коснулся губами шеи, от чего я тихо замычал. Прикосновения эти пусть и были приятными, но ведь это сделал кто-то из этих идиотов-извращенцев. Меня грубо поцеловали в шею, а после, стянув с меня футболку, начали оцеловывать грудь. Когда чей-то шаловливый язычок коснулся моих сосков, я зажмурился, но стону вырваться не позволил. Не хочу, чтобы они подумали, что способны сделать мне приятно… Разум отчаянно работал, пытаясь не поддаваться чувствам. Силясь вытолкнуть изо рта кляп, я обнаружил, что застегнули его плохо — он еле держался. Вскоре я его вообще выплюнул и, кажется, попал им в кого-то…       — Ты, блин, какого черта вытворяешь?! Прямо в глаз попал! И чего ты такой тихий? Я зря стараюсь, что ли? — Этот голос… До жути знакомый и желанный…       — Игорь?..