Эпитафия неизвестных

Кто же знал, что такое случится. Ты лежишь среди белых цветов, И к твоим оголенным ключицам Опускаются призраки снов. Тень ложится украдкой на плечи, Засыпай, милой мой, засыпай. Этот сон будет светел и вечен, Так же чист, как заоблачный рай.

– Ваш чай, Сэр, – гнусаво произносит камердинер, склоняясь в учтивом поклоне.       В правой руке он держит изящный серебряный поднос, подаренный твоей семье каким-то очень влиятельным человеком – сиятельной чистоты серебро, инкрустированное кровавыми рубинами. Идеальная вещь. На подносе ты видишь свой любимый фарфоровый сервиз. Он привезен в особняк богатым купцом, имени которого ты, конечно, не помнишь. Плавные изгибы белоснежных чашек и остроносый маленький пузатый чайничек, украшенные нежно-розовыми лилиями – идеальное творение рук какого-то умелого мастера. В семье аристократов все всегда идеально: посуда, одежда, слуги и даже дети. И самый идеальный из последних, конечно же, ты.       А разве может быть иначе?       Ты снисходительно киваешь головой, позволяя слуге удалиться. Камердинер ставит поднос на небольшой столик у твоих ног и вскоре покидает комнату, осторожно прикрывая белоснежную дверь, и ты остаешься один со своими мыслями.       Ты делаешь первый глоток.       Тебе, конечно, никогда не стать наследником. Ты младший сын, и этим все сказано, но разве это так важно? Ты знаешь, что сделаешь все, что угодно во благо своей семьи. Иначе быть просто не может! Ты даже готов пойти на убийство… так, по крайней мере, тебе думается. Твоя душа так чиста и невинна, что самый страшный грех видится этой чистоте небольшим проступком, что способна искупить несомненно благая и великая цель. Ах, сколько всего ты способен сделать! Какие подвиги ждут тебя впереди! Да, ты не станешь наследником, но ты станешь избранником своего времени! Твое имя будет передаваться из поколения в поколение, ты так сильно веришь в это, что мир готов простить тебе свойственный юному сердцу максимализм и подростковые амбиции. Твое сердце взволновано трепещет о тугие прутья своей реберной клетки в ожидании чудесного будущего и светлой славы. Ведь ты так молод, так красив и благороден! Ты готов посвятить этому миру всего себя! Ты…       Звон разбивающегося фарфора острой иглой пронизывает неспешную тишину летнего полудня. За окном сладко пересвистываются пестрые пичужки и цветет бело-розовым великолепием душистая вишня. Ты отчаянно возносишь непонимающий взгляд к молчащему Богу. "Как же так!" – беззвучно шепчут побледневшие губы. Ты чувствуешь во рту вкус собственных органов.