Звено (Глянец)

– Состояние? – Без изменений, – Оракул запустила палец под очки, протирая воспаленные глаза. – Что бы это ни было – оно почти прикончило его три дня назад. Датчики жизнедеятельности словно взбесились… а потом сгорели. Мы обнаружили Бэтмена почти сразу, но слишком поздно. – Надежда есть? – Супермен переступил с ноги на ногу. Он не до конца понимал, что случилось, и чем он может помочь. – Надежда есть всегда, – ответил Найтвинг. Он склонился над лежавшим на столе Брюсом, вытаскивая из его рта трубку для подачи питательной смеси. – Невозможно! – крикнул Дэмиан. Он держал в руках котенка. У обоих – мальчишки и зверька был одинаковый дикий взгляд. – Отец не какой-нибудь там слабак! – Поэтому он и остался жив, – у Барбары не осталось сил выпроводить мальчика из пещеры, да она и не была уверена, что имеет на это право. Дэмиан был сыном Брюса и полноправным членом бэтсемьи. – Ты можешь мне объяснить, почему все-таки я? Не ты, не Дик или… Барбара не дала Супермену закончить: – Потому что ты – единственный, кому он доверяет. – Мы прекрасно знаем, Оракул, что Бэтмен никому не доверяет, – Супермен нахмурился. – Если не удастся вернуть его… У тебя будет шанс узнать, кто или что за этим стоит, – слова Барбары прозвучали, как приговор. Месяц прошел с той ночи, когда тучи над Готэм расступились, и с неба обрушился странный звездопад. Горящие обломки камней и потоки металла при трении о грязный готэмский воздух издавали ужасные звуки, похожие одновременно на крики и скрежет. У жителей начинались припадки, они выбрасывались из окон или бились о стены, пока не ломали себе кости или не пробивали черепа. Но злоключения на этом не кончились: начали пропадать люди. Поначалу это никого не удивило, люди пропадают каждый день, особенно в Готэм. Это печальная правда города с дурной репутацией, отраженная в сухой статистике полицейских сводок. Но когда в один день исчезла тысяча человек – начиная от заключенных в камерах и заканчивая новорожденными в роддомах, началась паника. Некоторым казалось, что они тоже исчезают. Все описывали это по-разному. В ежедневной газете взамен рубрики «О Готэме тремя словами» описывали ощущения людей, такие как: «мои атомы плавились», «человек за обоями», «я стал похож на воду» или даже «Бэтмен высосал душу». К пропавшим без вести присоединились «Спящие» – так называли людей, которых находили без сознания в самых неожиданных местах: на тротуарах, крышах или ветвях деревьев. Говорили, что этому состоянию предшествовали припадки, похожие на борьбу. Некоторые «Спящие» умирали быстро, в течении нескольких минут или часов, некоторые оставались в этом странном состоянии, похожем на глубокую кому или сон, из которого невозможно проснуться. Метеориты не удалось найти, словно ни один из них не коснулся земли. За Готэм последовали города по всему миру. – Бэтмен всегда был на шаг впереди. Я уверен, что он что-то успел узнать, – Дик обнял Дэмиана за плечи, чтобы успокоить – или успокоиться. Робин сперва раздраженно дернулся, но ругаться не стал. Не до того было. – Пожалуйста, Супермен. Он – наш единственный шанс, – попросил Дик. Бэтмен. Не Супермен. Кларк обратил внимание на формулировку, но ничего не сказал. Конечно, отношения Брюса и Кларка назывались дружбой, но криптонец предпочитал не слишком углубляться в анализ. Уэйн был сложным человеком с тяжелым нравом, и Кларк сомневался, что тот вообще понимает, что такое дружба и, в частности, здоровые отношения с людьми. – Он не доверяет мне. Это ошибка, – покачал головой Супермен, – но я сделаю все, что смогу. Технология объединения нейронных сетей человека была разработкой П.Р.О.Е.К.Т.а и лично – Лео Квинтума. Изучая человеческое восприятие и ища способы его расширить, он создал машину, способную объединить два сознания вместе. – Ты попадешь прямо к нему в голову… – Барбара обернулась, глядя на Дика. – Почему ты не готовишь оборудование? Грейсон встрепенулся, как птица, и выпустил, плечи Дэмиана. Кларк не мог понять, куда подевались летучие мыши. Без них было непривычно, и пещера казалась пустой и стерильной. – Не обещаю, что путешествие будет приятным. Прошу на стол, – Оракул проехала вперед по ровному каменному полу. В инвалидном кресле она казалась уязвимой, но Супермен знал, что видимость эта обманчива. Барбара Гордон оставалась бойцом, несмотря ни на что. – Сперва нужно проверить совместимость препарата с твоей физиологией. Впрочем, Квинтум клятвенно заверял, что побочка исключена. – Давай, – Супермен закатал рукав, подтянув синюю ткань костюма выше локтя, – и только не говори мне, что на всю бэтпещеру не найдется ни одной криптонитовой иглы. Барбара усмехнулась. Кларк, к его счастью, не представлял, сколько криптонита было у Бэтмена на самом деле. Хотя, конечно же, ничего смешного в свалке радиоактивных булыжников не было. – Тебе нужно запомнить несколько важных вещей, – строго произнесла Барбара. – Считай, что я весь обратился в слух. Стоило Оракулу сделала инъекцию, как голова у Кларка закружилась, а в ушах зашумело. Он описал свои ощущения Барбаре. – Все в порядке. Препарат работает. Он не вступает в конфликт с твоими солнечными клетками, они не воспринимают его как угрозу, а, значит, не будут блокировать. Итак, главное: ты должен вернуть Брюса. Убедить, что реальность вокруг него – это его собственное сознание, и помочь ему выбраться. Если это невозможно… – Барбара облизала губы, – обыщи все закоулки его памяти и узнай, что именно он раскопал. Любая мелочь может быть важна. Что он видел перед тем, как впал в кому? Что этому предшествовало? Кларк кивнул. – Все будет происходить на его территории. Он – хозяин. Ты – гость. То, что ты будешь видеть – его воспоминания, разум… Если ты пробудешь там достаточно долго – начнешь видеть вещи из своей головы. Это крайне нежелательно, поскольку реакция «хозяина» непредсказуема. Это акт внедрения твоих воспоминаний и переживаний в его разум. Кому такое понравится? Сохраняй спокойствие и внутреннее равновесие, иначе он может начать защищаться. А ты точно не захочешь противостоять Бэтмену и его кошмарам. Особенно на его территории. – Не хотел бы я оказаться в его голове, – буркнул Дик, придвигая второй стол. – Тебе никто и не предлагает! – ткнул его локтем в ребра Дэмиан. Он болезненно относился к тому, что его отца критикует кто-то, кроме него самого. Дик охнул. – Все-таки в том, что я нелюбимый сын, оказывается, есть свои плюсы. – Не позволяй его разуму поглотить свой. Тебе нужен якорь. Что-то, что поможет тебе вернуться. Близкий человек, событие или чувство, которое плотно держит тебя… «На Земле», – мысленно закончил за нее Супермен, и улыбнулся. Конечно же, он вспомнил о Лоис Лэйн. Пусть они и не были сейчас вместе, но именно Лоис вдохновляла его, как никто другой. Иногда ему казалось, что в ней одной есть все то, что он так любит в человечестве. Диану он любил, но она не была человеком в той мере, что Лоис, а потому его чувства к журналистке имели совершенно особый характер. – Мы проведем тестовую загрузку. Пятнадцать минут. Этого тебе хватит, чтобы освоиться и оценить обстановку. А потом начнем сначала. Эй, Дик! – Барбара неожиданно повысила голос. – Что? Я почти закончил! – Грейсон как раз поставил Брюсу капельницу с препаратом. – Ты говорил, что его забросит в Переулок Преступлений. Я готова поспорить на сто баксов, что ты неправ! Возможно, черный юмор помогал этим людям справляться со стрессом, но Супермен такое не особо понимал. Не то, чтобы члены семьи Брюса вызывали у него неприязнь, но он чувствовал себя рядом с ними чужим. Даже с Диком. Когда тот был маленьким, они прекрасно общались и это не чувствовалось, но теперь все было иначе. – Ложись, Супермен. И помни о якоре на случай непредвиденных обстоятельств, – Барбара сделала Кларку еще один укол и дала ему очки с электродами. Провода вели к массивной установке, которая после включения издавала неприятный гул. На Брюсе были такие же очки. Когда Кларк лег, по стеклу побежала радужная рябь, похожая на пиджак Лео Квинтума. Он отключился моментально. Просто провалился из одной тишины в другую. *** – Ты… Проиграл Оракулу, – Кларк рывком сел на столе, и провода натянулись. Барбара посмотрела на часы – прошло всего десять минут. – Это был не Переулок Преступлений. – Святые сардины, – ругнулся Дик. – Что там было? – с интересом спросила Барбара. Супермен помотал головой, потом, словно через силу, выдавил «не Переулок». – Интересно. Почему ты вернулся раньше? – продолжила она, хотя, казалось, и не особо хотела узнать ответ. Кларк услышал протяжный звон и обернулся на звук – Дик поднимал что-то с пола. – Упс! Уронил! – Руки у тебя из задницы растут, Грейсон, – буркнул Дэмиан. – С такой задницей это простительно, – возразила Барбара. Кларк вздохнул. – Я понял, как это работает. Не будем тратить время. Можно сразу второй заход. *** Что-то пошло не так. Супермен лежал и лежал, и ничего не происходило. Может, его криптонский организм на второй раз выработал устойчивость к препарату? – Эта штука совсем не работает, – Оракул, Робин и Найтвинг почему-то стояли за стеклом. В глаза бил яркий свет. Супермен ненавидел операционные. Они ассоциировались с экспериментами над пришельцами, которыми его с детства запугивали родители, вивисекцией и клетками. Морг лечебницы Аркхэм походил на операционную. Кларк поспешно поднялся с холодного стола и пошел к стеклу, за которым Барбара и Дик что-то обсуждали, но его попытки сократить дистанцию оказались напрасными – то ли он шел на месте, то ли стекло отдалялось. Он попытался привлечь их внимание, но ничего не вышло. Обернувшись, он увидел на столе самого себя – спящего. В ярком свете тело казалось покрытым серебристым налетом. Инструменты сердито поблескивали лезвиями и остриями. Ему захотелось поскорее убраться отсюда. Стол Брюса был пуст. – Ну хватит уже. Из помещения морга он попал в архив – бесконечные ряды коробок и ящиков, уходящих так высоко, что верхние полки тонули в пыльном тумане. Несколько раз Кларк ткнулся в ящики наобум, вытаскивая то одно личное дело, то другое. Одинаковые картонные папки: пожелтевшие от времени, с истлевшими веревочками. «Марта Аркхэм». «Марта Аркхэм». Наконец он взял одну из коробок, сдув с нее пыль. И услышал шаги – торопливые и далеко. Сканирование помещения особой пользы не приносило, несмотря на то, что способности Супермена действовали, условия и законы физики были иными, и к ним еще предстояло приспособиться. Это было неприятно, но терпимо – потребности в использовании сил не было. Кажется, здесь нужно было действовать иначе, чем грубой силой. Кларк открыл коробку, на которой было детской рукой нацарапано «Марта Аркхэм». В ней звякнуло что-то металлическое. Коробка была украшена так, как обычно их украшают дети, хороня домашних животных – обклеена лентами и вырезками. В лицо Супермена ударил запах духов – такой сильный, будто он залез в женский гардероб. Когда Кларк он пальцы в коробку, чтобы разгрести цветной наполнитель, его рука неожиданно провалилась в ледяную маслянистую воду. От неожиданности он упустил ее. Разноцветные шарики брызнули в разные стороны. Больше всего было красных. Ударяясь о пол, они лопались, оставляя брызги и потеки. Вокруг него сомкнулись стенки платяного шкафа. Лисий воротник щекотал нос. Мех Супермен не любил – ненужная жестокость. Да и сквозь запах духов пробивалась вонь бензина, мазута и копоти. Дверца оказалась приоткрыта, и криптонец решил не мошенничать с суперзрением. Сквозь узкую полоску ему удалось разглядеть богато обставленную комнату особняка, тяжелую раму напольного зеркала и тонкие мальчишеские щиколотки, утопающие в туфлях-лодочках. Комнату заливал теплый свет. Играла музыка, только пластинку заело, и мелодия получилась совсем коротенькой. – Мастер Брюс? Вы здесь? В дверь громко постучали. – Я занят, Альфред. Ты можешь хоть на минуту оставить меня в покое и позволить мне побыть одному?! – Брюс тут же сорвался на крик. – Врач настоятельно не рекомендовал этого делать, мастер Брюс. В дверь ударили плечом. – Я тебя ненавижу, старик. Я хочу побыть один! Кларк успел разглядеть перемотанные бинтами ладони. Бинты были покрыты желтовато-розовыми пятнами. – Когда я умру, мастер Брюс, вот тогда вы и останетесь один. Навсегда. – Ты пришел поиграть со мной? – спросил у Кларка свистящий шепот. У дальней стены шкафа, напротив него, поблескивая в темноте белками глаз, сидел Брюс, совсем маленький, с беспокойством наблюдающий за драмой, что разворачивалась в комнате. Темнота шкафа делала его очертания размытыми, он словно врастал в нее, выделялась только нижняя часть – резкими полосами на нее падало немного света. Когда звякнула пряжка ремня, он шумно сглотнул. – Я должен помочь. Томми уже давно не приходит. – Томми? – Не смотри. Это больно. Кларк никогда бы не подумал, что Альфред способен ударить ребенка. Барбара говорила, что здесь будет много воспоминаний Брюса, но будут и чувства. Что же из этого правда, что ложная память, а что – метафорические образы? Он никогда не узнает. Брюс в комнате не издал ни звука. – Кто такая Марта Аркхэм? – спросил Кларк первое, что пришло в голову, и тут же пожалел об этом. – Тише! Он услышит! – испуганно шикнул Брюс. – Что там у тебя в шкафу, а? Кого ты притащил? Опять дохлого барсука?! – Это Томми, – холодно ответил Брюс-из-комнаты. Брюс-в-шкафу сжался в комок, а потом неожиданно сильно толкнул Кларка, так, что тот провалился в темноту, сквозь шубы и стену шкафа в другое помещение. В последний миг он увидел, как Альфред за ухо вытащил мальчишку из шкафа: – Нет тут никакого Томми, только ты! Эллиот сюда больше не придет, и все из-за того, что ты болеешь! Вот будешь нормальным – будут гости, вечеринки… Все, что захочешь! И прекрати мне врать!.. Что-то ударило Супермена по плечу. Потом по спине. Жемчужинка отскочила от кончика его носа и покатилась по асфальту. Их становилось все больше и больше, пока на криптонца не обрушился настоящий град. Он побежал вперед, ища укрытие. Улицы Готэм напоминали спиральный лабиринт. Как во всем этом кошмаре найти то, что ему нужно? Как объяснить Брюсу, что нужно проснуться? Дождь из жемчуга напоминал звездопад. *** Где-то разбилось стекло. Коридор общежития тянулся и тянулся, но в конце концов Супермен увидел нужную дверь. Толкнув ее, он оказался в комнате с плотно зашторенными окнами. – Кларк Кент. Твой новый сосед! – Супермен широко улыбнулся и протянул руку. Отложив книгу в сторону, Брюс нахмурился: – Если ты переехал – где твои вещи? – В коридоре. Сейчас занесу. Хочешь мне помочь? Кларк был гостем в сознании Брюса, но все же мог взаимодействовать с чужой реальностью. Например, разыскать в памяти местечко поспокойнее, чтобы попытаться поговорить с Брюсом вне ночных патрулей и кошмаров. Звонил колокольчик. Супермен не мог понять, почему его преследует этот звук. Он знал, что если выйдет в коридор, то увидит там багаж – таким, как он его себе представил. – Странно, а мне казалось, ты тут уже давно, – подозрительность не покидала Брюса. – Да, – Кларк принялся вдохновенно врать, – но ты все время где-то пропадал, а у меня возникла проблема с багажом, и его доставили только сейчас. – Ладно, – Брюс немного расслабился, – можешь остаться пока что. Где-то работал портативный телевизор. Крутили старый фильм. «Зорро?» «Я видел Зорро. Бежим». *** – Я устал. – Понимаю, – Кларк случайно наткнулся на его пальцы в темноте, но не стал убирать руку. Они сидели на крыше кампуса. Дул прохладный ветер. Небо было затянуто тучами, как в Готэм. В отдалении вспыхивало зарево, и от этого в облаках вспыхивали очертания замков или кораблей. Красивое и тревожное зрелище. – Я хочу остаться один. Не получается. – От себя не убежишь, да? – Кларк его прекрасно понимал. Брюс кивнул. Он болтал ногами над пустотой. Казалось, что трава невероятно далеко. Будто смотришь в бездонный колодец. Тучи расходились, как гигантская хищная пасть, и в небе вспыхивали звезды – точно дырочки в пробитом карандашом листе черной бумаге. – Они считают, что я слетел с катушек. Я тоже так считаю. Парадоксально, да? Ведь если бы я и вправду сошел с ума, я бы так не думал. С неба упала звезда. – У меня был друг… Томас Эллиот. Но это оказалось ложью. – Он что, был воображаемым? – Почти. На самом деле он меня ненавидел. Так что правильно будет сказать, что дружба была воображаемой. Кларк почувствовал, что он на правильном пути. – А ты не думал, что все вокруг может быть воображаемым? Брюс строго посмотрел на него, но почти сразу его изможденные черты смягчились. – Еще как думал. А ты мне почти нравишься, Кларк Кент, – и почти неслышно прошептал «они среди нас». Прежде чем Кларк успел что-либо предпринять, Брюс встал и сделал шаг вперед. Хруст костей напоминал бьющееся стекло. Этажом ниже закричала девушка. С неба сыпались звезды. *** Найти среди воспоминаний нужную больницу было непросто, а потому Кларк вернулся в Аркхэм, рассчитывая на то, что для разума Уэйна все психбольницы станут Аркхэмом. И он оказался прав. Воспоминания об этом месте были мучительны, и Кларку становилось все сложнее оставаться равнодушным наблюдателем. Он видел, как к Брюсу, несовершеннолетнему, применяли электросудорожную терапию без наркоза. Супермен знал, что его другу пришлось через многое пройти, но видеть все это своими глазами было невыносимо. А знание о том, что он не может ничего исправить, делало еще хуже. Если он вмешается, его скорее всего перебросит на другой участок памяти. – Я ничего не помню, – бормотал Брюс, пока Кларк помогал ему дойти до палаты. В конце больничного коридора стояло кресло, а рядом с ним – мраморный бюст усатого мужчины. – Будто меня украли пришельцы и ставили эксперименты. Очень болит голова. А ты не пришелец? Кто ты такой? – он посмотрел Кларку за спину. Обернувшись, Супермен увидел посреди коридора маленький криптонский шаттл, который когда-то давно доставил его на Землю. – Что это за хрень? – Э-э-э… Не обращай внимания, – это был уже не первый раз, когда память Кларка начинала шалить, встраивая посторонние элементы в мир, созданный разумом Уэйна. В первую очередь это отражалось на окнах – теперь почти во всех была мертвая тишина космоса – полуистершиеся младенческие воспоминания Кларка о том времени, когда он пересекал океан звезд, спасаясь от своей умирающей планеты. Вокруг шаттла начали собираться люди. Они молча обступили кораблик. – Мы были такими слепыми. Все до единого, Кларк. Просто нужно… Увидеть. Ты единственный, кто может. – Увидеть? Увидеть что – Брюс? Брюс? Удары по щекам не помогли – Уэйн засыпал. – Проснись. Пожалуйста, проснись. Ты нужен нам. И Готэму. И… мне. *** – Скажи, Брюс, разве ты не хочешь избавиться от боли? «Единственное, чего я хочу – свалить отсюда и не видеть твоей рожи», – было написано на его лице. С таблетками Уэйну было проще – их можно принять или выбросить, эффект был один, а времени это занимало мало, в отличии от общения с человеком, который наивно считал, что способен понять его. Наивнее только думать, что ему можно помочь. – Нет. Я хочу, чтобы родители были со мной. Боль – это то, что связывает меня с ними, и то, что позволяет мне чувствовать себя живым. Он сжал пальцы на подлокотниках. Костяшки натягивали кожу так, что казалось, она готова лопнуть. – Вы были правы насчет ненависти, док. У меня ее много. Я черпаю из нее силы. – Ненависть убьет тебя, Брюс. – Ненависть уже меня спасла. Меньше всего Супермен хотел стать свидетелем происходящего. Это было слишком личным, слишком болезненным, с налетом стыда и грязи. И в то же время — чем больше он видел, тем сильнее жалел, что не стремился узнать друга раньше. Супермен немало думал о Бэтмене и об их отношениях, но о самом Брюсе, как о человеке – нет. Он даже не мог сказать, кто настоящий – Брюс Уэйн или Бэтмен, или что на самом деле находится между этих двух масок. Не скалящаяся ли пустота? Раньше он убедил себя, что все бэт-тараканы от той самой ночи в Переулке Преступлений, на которой Уэйн безнадежно зациклился, но теперь он понимал, что это не так. Смерть родителей стала лишь отправной точкой к веренице событий, которая и создала Бэтмена. Кларк представлял это себе в виде ряда вещиц – нитки жемчуга, колокольчика или замерших стрелок часов. Расположенные в верном порядке, они рассказывали историю. Супермен не видел пустоты, только боль. И лишь одна деталь ускользала от него: самым ненавистным местом для Брюса был Аркхэм, при том, что больница прочно ассоциировалась у него с матерью, которую он обожал. Может, конечно, Брюс обожал не Марту, а чувство своей потери, из которого черпал силу, это было неважно – Марта Аркхэм скрывала какой-то секрет, бесполезный для спасения мира, но, возможно, важный для спасения друга. Вскоре Кларк убедился, что Брюса-подростка ему придется оставить – тот не мог рассказать ему ничего полезного. Взаимодействие должно происходить на равных. Слабаком Супермен не был, но ему становилось дурно от одних подростковых воспоминаний Брюса, и он не хотел знать, какие демоны терзают взрослого Уэйна. Однако выбора у него не было — и он шагнул в будущее. В Переулке Преступлений шел дождь – из воды и крови, небо рассекали кричащие звезды, пронзающие остатки туч, по асфальту перекатывались жемчужины – нескончаемым тошнотворным потоком. Рев стихии этого обезумевшего мира сводил с ума. – Это сделал я. Это всегда был я! – Брюс Уэйн вытащил револьвер, трясущимися руками наставил его на родителей и дважды выстрелил. Кларк остолбенел от кошмарности и сюрреалистичности этой сцены. Не нужно было иметь специального образования, чтобы понять – все здесь было пропитано чувством вины необычайно разрушительной силы. Брюс не успел упасть на колени или хотя бы опустить оружие: из-за угла снова вышли Марта и Томас. И он выстрелил снова. Переулок завален телами, десятками трупов Уэйнов, идентичных, будто клоны, в одной и той же залитой кровью одежде. «Смерть всем криптонцам», – услышал Кларк так отчетливо, словно мертвые губы Марты Уэйн касались его уха. «Марты Аркхэм». Супермен вздрогнул. Здесь он точно ничего не добьется, все внимание Бэтмена подчинялось воспроизведению безобразной сцены. После длительных блужданий Супермен оказался в лабиринте с белоснежными стенами. Где-то шумела вода. Фонтан? Вскоре он понял, что белые стены – это ряды полок, как в картотеке. Он снова был в архиве, сделав круг по горячим точкам сознания Бэтмена. Ящики на этот раз открыть не получилось. А вот у Брюса вышло без проблем. Он появился незаметно – просто вышел из-за неразличимого на белом фоне поворота. – Ты пришел, – он выдвинул ящик и, вытащив стопку листов, подбросил их в воздух. На каждом было написано «Марта Аркхэм», – ну, чего ты еще хочешь? Разве ты не увидел достаточно? – в его голосе читалась горечь. – Мама не хотела, чтобы это сказалось на репутации семьи, и записалась в клинику под своей девичьей фамилией, – Уэйн не смотрел на Кларка. Бумажные страницы повисли в воздухе. – Почему? – Супермен Кларк, когда молчание затянулось. – За несколько лет до моего рождения она уже носила ребенка. Беременность проходила тяжело, а на позднем сроке они с отцом попали в аварию, возвращаясь домой из Готэм. Кто-то говорил, что это было покушением на убийство, кто-то, что отец слишком расслабился на благотворительном вечере. Мама не сильно пострадала, но в ее положении… последствия оказались плачевными. Когда мой брат появился на свет, она бросила его. Бросила моего брата гнить в клинике для «особенных детей». У меня действительно есть брат. После всех тех событий с Судом Сов мне уже никто не верит, но я нашел подлинные документы. Линкольн Марш не лгал. И он все еще может быть жив. Кларк подошел ближе, положив руку на плечо Брюса. – Я тебе верю. Но, знаешь, твоя мама совсем не была в этом виновата. Никто не обязан брать на себя такую ношу. – Я же взял! – Брюс скрипнул зубами. – Но твоя мама – не Бэтмен, Брюс. Мы идеализируем наших родителей… и детей… И расстраиваемся, когда они не соответствуют нашим ожиданиям, вместо того, чтобы позволить им быть самими собой. Супермен глубоко вздохнул. Он очень хотел поддержать Брюса. Хотел хоть немного облегчить его боль. Но сначала нужно было вытащить его отсюда. – Ты понимаешь, что застрял здесь, Брюс? Я здесь, чтобы помочь тебе. – Мне нельзя помочь. И мне не нравится, что ты в моей голове. Это отвратнее, чем я думал. – Я тебя понял. Но ты нужен своей семье. Нужен Готэм, – Супермен смешался, – и… и мне нужен. – А кому нужен ты, Супермен? – Брюс сбросил руку Кларка с плеча. – Ты далеко зашел. Но этого недостаточно. Стены лабиринта поползли вниз, как тающий снег. Или арктический лед. От работы гигантских двигателей облака разошлись, очистив небо. Их лопасти буквально рвали ткань пространства в клочья. Супермен смотрел на вспышки в небе и видел, что никакие это не звезды, а выбросы энергии из турбин. Огромные корабли – в сотни раз больше небоскребов, невесомые, неосязаемые и нефиксируемые радарами, полностью закрыли небо над Метрополисом. Или над Готэм – два города словно слились в один уродливый мегаполис из перекрученных небоскребов. Десятки и сотни щупалец-трубок опускались из кораблей, слепо шарили по улицам, проходя сквозь стены домов – ничто не было для них препятствием. Они втягивали в себя людей, поднимая их к небу, на корабли. Для чего им нужны были тела – оставалось только гадать. Кому-то удавалось избежать похищения, но малейший контакт со щупальцами был губительным – люди сходили с ума или впадали в кому. – О, Рао, – прошептал Кларк. Усилием воли он вызвал в памяти улыбку Лоис Лэйн. *** – Это вторжение из космоса! – Кларк снова задыхался. Кислород ему был без надобности, но от стресса мозг требовал больше сырого воздуха пещеры. – Они пришли из другого, нелинейного измерения, поэтому… Эй? Рядом с ним никого не было. Блеснула игла, когда Барбара вытащила ее из сердца Бэтмена: – Этой дозы адреналина хватит, чтобы привести в чувство мамонта из ледника. В Крепости Одиночества есть мамонты, Супермен? Дик, ты готов? Грейсон на шутку не отреагировал, сосредоточенно смазывая электроды гелем: – Надеюсь, мы его не добьем, а то он будет в ярости. Считай. – Раз. Два. Три. Разряд! От дефибриллятора тело Брюса выгнулось дугой. – Еще раз? – Погоди… Брюс? Изо рта Бэтмена пошла пена. Он открыл глаза. Супермен тут же оказался рядом. – У него начала возрастать мозговая активность, пока ты был внутри. А потом она достигла пика. Мы решили не ждать, и попробовали снова разбудить его, – торопливо объяснила Барбара, помогая Брюсу перевернуться на бок. – Кажется, у нас вышло. Да, Брюс? – Дик широко улыбнулся. Брюс посмотрел на Грейсона очень недобро. А вот Кларку взгляд достался свирепый. – Да уж, ни с чем не перепутаешь. Я тоже скучал и волновался, с возвращением, отец, – Грейсон закатил глаза. – Он тебе не отец, – шикнул Дэмиан. Он так никуда и не ушел. Уэйн поднял голову, прислушиваясь к чему-то. А потом принялся вытаскивать из себя трубки и капельницы: – Ты про пришельцев говорил. Продолжай. – Нет у нас времени на болтовню, – Кларк рассердился. Действовать следовало немедленно. Спасать мир. – Пара минут ничего не изменят, – хриплый голос Бэтмена прозвучал холодно. – Помимо различных Вселенных существует множество измерений... – Я был в другом мире, – прихвастнул Дэмиан. – Не считается. Ты был мертвым, – осадила его Барбара. Супермен продолжил. В его голосе нарастало раздражение. – В некоторых мирах измерений больше, в некоторых – меньше. Говорят, есть даже двухмерные миры, которые людям представить непросто, а есть такие, где измерений бесконечно много. Некоторые измерения могут пересекаться и создавать мосты сквозь пространство-время и даже между различными Вселенными. – Как Спидфорс? – уточнил Дик. – Верно. Эти ребята явились сюда из враждебной Вселенной, а существуют они в нескольких измерениях. В том числе и тех, которые нам недоступны. Поэтому захватчиков не видно и не слышно. Они находятся вне зоны нашего восприятия. Бэтмен превосходно поработал, узнав все это. А теперь я – к Лиге. Нужно спасать людей. – Стой, Супермен! – Брюс попытался схватить его за руку, но поймал только воздух. Улетел Кларк с чувством облегчения. И не только от того, что Брюс очнулся. Он никак не мог успокоиться после всего того, что увидел в разуме Бэтмена. Почему-то было такое чувство, словно он из праздного любопытства полез туда, куда не стоило, и долго подсматривал А потом его застукали. Бэтмен в ярости. Кларка жег стыд. Люди такие люди. *** Метрополис выглядел непривычно тихим, и звуки доносились обрывками – кто-то смотрел старый фильм. «…это дух черной лисы, дух воина, он всегда будет жить и отстаивать справедливость!» Где-то разбилось стекло. Время густело, как сворачивающаяся кровь. «Видимость – это уязвимость», как многократно повторял Бэтмен Кларку, объясняя свою привычку скрываться в тенях. Теперь он видел врага, а, значит, мог его победить. Пахло дождем, но в небе не было ни облачка – его затянули огромные корабли, как рой саранчи с уродливыми тонкими ногами. Странное дело – Кларк не чувствовал запахов. Может быть, он был слишком высоко. Вся эта сцена вызвала у него стойкое ощущения дежавю. Выстрел из турели космического корабля швырнул Супермена вниз. Он пробил собой небоскреб и полетел дальше. Хорошо, что они успели эвакуировать город хотя бы частично. Кларк плохо помнил саму эвакуацию, но в Метрополисе не осталось ни души. От его падения посреди перекрестка образовался кратер. Из сломанного гидранта хлынула вода. Кожу покалывало, и по ней пробегали черные искры – остаточные следы удара антиплазматическим зарядом. На краю кратера показалась черная фигура. – Я знаю, что ты здесь. Не вздумай снова сбегать, – Бэтмен был в утяжеленном костюме с реактивным двигателем. Механические крылья из сверхлегкого сплава сложены за спиной. Именно это Кларк и хотел сделать. Не было времени разбираться с Брюсом. Не было желания, сейчас так точно. Бэтмен стал на оторванную крышку от капота разбитого автомобиля и съехал вниз по краю кратера. Протянул руку, помогая Супермену встать, а потом стряхнул пыль с плаща. Она повисла в воздухе, не опускаясь, поблескивала звездочками. – Если ты хочешь извиниться, то это не нужно. Ты делал то, что от тебя требовалось. Мне нет до этого дела. Точнее, это я позволил тебе. Так было нужно, потому что… – Что бы я о тебе не узнал… Это не имеет значения. Имеет, конечно, но не в плохом смысле. Ты мой друг, Брюс, и… – он запнулся. – Это большой удар для Готэм. Человеческие жертвы – большая, невосполнимая потеря. Но остальные будут жить, и во многом – благодаря тебе. Бэтмен не дал ему закончить. Кажется, перебивать друг друга у них вошло в привычку. – Мы только теряем время, – он покачал головой и произнес, будто в сторону, – словно ломишься в закрытую дверь… а она мало того, что открывается в противоположную сторону, так еще и ключа нет. Супермен не выдержал и встряхнул Брюса. – Да приди ты уже в себя! Ты очень важный для меня человек, и если ты думаешь, что подобные вещи могут как-то повлиять на мое отношение к… – Ты не мог бы прекратить говорить о себе и своих чувствах? И обо мне? Здесь есть кое-что поважнее. Бэтмен не сопротивлялся, просто стоял и смотрел на Кларка сквозь слепые бельма визоров. Улицу, как заплатки, покрывали контрастные рваные тени. Супермен резко замолчал, заставив себя заткнуть рот, пока не наговорил лишнего. Это было бы неправильно. – Меня волнует твое отношение, Брюс, – наконец произнес Кларк. – Ты мне не чужой. Я не знаю, что еще сказать, – он невесело усмехнулся, – осталось только в любви признаться. Супермен покрутил по сторонам головой, пытаясь найти источник света, ведь небо было закрыто кораблями. Свет многократно отражался от золотого шара на здании «Дэйли Плэнет». Бэтмен начал выбираться из кратера. Земля осыпалась под его ногами. Город выглядел непривычно, но Кларк никак не мог понять, в чем дело. – Я бы на это посмотрел. Желательно в присутствии Дианы. Но не здесь, – проворчал Брюс и методично продолжил подъем, но земля постоянно осыпалась, и в результате он стоял на месте. Он не злился. Казался уставшим. – Что ты имеешь в виду, «не здесь»? – Супермен покинул кратер, подхватив Брюса. Посреди дороги лежал разбитый монумент из двух статуй. Минутой раньше его не было. Очертания монумента были знакомы Супермену. Он подошел к нему, оставив Бэтмена за спиной. Две фигуры – мужчина и женщина – все еще держались за руки. Кларк коснулся женщины – несмотря на трещины, рельеф на ее груди складывался в пятиугольный щит с буквой. В голове Супермена усиленно завращались шестеренки. Это были статуи из Крепости Одиночества. Как они здесь оказались? – Ты сказал мне прийти в себя, Супермен. Не хочешь сделать это первым? – окликнул его Бэтмен. Он достал из кармана пояса колокольчик и помахал им в воздухе. Звука не было. В домах вылетели все стекла, одновременно, точно при взрыве. Все заполонили летучие мыши. Город рассыпался. *** В Смолвиле стояла жара. Игра не клеилась – его приятель Пит все время пропускал удары, и в какой-то момент Кларку просто надоело бегать за мячом. Внимание Кента привлек автомобиль, который словно сошел с журнальных страниц – большой, черный, и, наверное, очень дорогой. Кент опустил биту и подошел к ограде, чтобы рассмотреть его. Кажется, с машиной что-то случилось – из нее вышел усатый мужчина в строгом костюме и открыл капот, откуда повалил дым. На заднем сиденье находился мрачный мальчишка, с острыми скулами и бледный, как смерть. Пахло сеном. От солнца деревянная ограда была горячей. – Он выглядит унылым. Предложи ему поиграть с нами? – сказал Пит. – Не думаю, что он согласится, – Кларк покачал головой. Неожиданно мальчишка решительно вышел из машины, хлопнув дверью. Усач тут же отвлекся от ремонта: – Мастер Брюс? – Я хочу немного пройтись, Альфред. Хотя бы это мне не запрещено, я надеюсь? И не дожидаясь ответа, он поспешил к Кларку. – Ну, сыграем? Он говорил торопливо и с плохо скрытым раздражением. Кларк нахмурился. Не очень ему понравился этот чужак. – Ты выглядишь хилым. Сможешь? – Я все могу. Даже не сомневайся. Он протянул ему руку через забор. – Меня зовут Брюс. Кларк машинально ответил на рукопожатие. Ладони у Брюса оказались мокрыми, и когда Кларк отнял руку, он увидел кровь. Он поднес ладонь к лицу, не веря своим глазам. В нос ударил запах металла. – Что?.. Брюс изменился в лице. Вокруг потемнело, будто небо заволокло тучами, но Кларк отчетливо видел звезды. Видел он и тяжелую рукоять револьвера, оттягивающую карман Уэйна. – Я убил моих родителей. Звезды рухнули вниз. Все сначала. *** – Эй, Дик! – Барбара неожиданно повысила голос. – Что? Я почти закончил! – Грейсон как раз поставил Брюсу капельницу с препаратом. – Ты говорил, что это будет Переулок Преступлений. Я готова поспорить на сто баксов, что это будет не он! – Барбара завершала приготовления. – Вы не могли бы дождаться, пока я усну. Это не то, что я хочу слышать, – проворчал Брюс и поморщился, когда игла вошла в тело. – Ты и так спишь, пап, – Грейсон покачал головой. – Ты тоже, – Брюс откинулся на стол, пытаясь устроиться удобнее. – Я готов. Пещера была не такой, какой ее помнил Супермен – по-другому падал свет, отличались пропорции и цвета. Словно он видел ее чужими глазами. Словно она складывалась из воспоминаний разных людей. Кларк подошел к бэткомпьютеру. Панель управления находилась непривычно высоко, а потом и вовсе начала приближаться, пока не заставила зажмуриться. – Мистер Уэйн! Кларк отнял лицо от стола. Лак на его поверхности облупился, и отовсюду виднелись круги от кружек с кофе. Он был в редакции «Дейли Плэнет». – Кент, ты снова уснул на рабочем месте? – гаркнул Перри Уайт, оставляя за собой шлейф сигарного дыма. – Что? Сэр, нет, сэр! – Мистер Уэйн уже здесь! – главный редактор хлопнул дверью своего кабинета так, что зазвенело стекло. Но не разбилось. – Что происходит, Кэт? – Кларк обратился к журналистке, которая сосредоточенно разгребала стол. – Совсем, что ли? Брюс Уэйн купил «Дэйли Плэнет» и прибыл, чтобы осмотреть свои «новые владения». – Купил? Что значит… Купил? «Дэйли Плэнет» не продается. Фиолетовая вспышка заставила его отвлечься. Лоис неслась между столов, опрокидывая стопки бумаги. Листки взмывали вверх, плавно проворачиваясь в воздухе. – Лоис! Лоис, стой! – Смолвиль! – она схватила его за рукав, и, не глядя на него, потащила за собой. – Ты мне и нужен. – Я… О чем-то забыл? – у него возникло именно такое ощущение. Она остановилась, смерив его насмешливым взглядом и поправила волосы. На ее шее тускло блеснула нить жемчужных бус. Кларк не видел их у нее раньше. – Какой же ты растяпа, Смолвиль. Брюс вошел в офис практически бесшумно, никого не поприветствовав. Кэт взвизгнула, когда взорвалась одна из лампочек, а на пол брызнули осколки. Стемнело – в офисе и за окнами. Уэйн ступал тяжело, словно каждый шаг давался ему с трудом, и он увязал в сгущающемся воздухе, точно черный жук в смоле. Строгий костюм делал его силуэт угловатым и резким. – Мистер Уэйн, какая, однако, неожиданность, – в голосе Лэйн звучало презрение. Она всем своим видом демонстрировала все, что думает о всяких миллиардерах, которые могут просто взять и перекупить самую независимую газету Метрополиса. Расстояние между ними сокращалось. Вместе с бумажными листками в воздухе повисло чувство надвигающейся беды. – Мистер Уэйн? – Лоис непонимающе склонила голову на бок, меняясь в лице. Брюс выхватил револьвер и наставив его на Лоис, принялся судорожно жать на спусковой крючок. А потом еще и еще, всаживая в Лэйн пулю за пулей, пока не опустел барабан, но и после этого Уэйн продолжал давить на спуск. До того, как Лоис начала падать, на пол посыпались жемчужные бусины. Кларк подхватил ее на руки. Он хотел уничтожить Брюса в ту же секунду, но секунды у него не было. Жизнь Лоис была важнее мести. А ее единственное спасение – Крепость Одиночества. Криптонские технологии давали последний шанс. Револьвер продолжал отбивать щелчки пустотой. Кларк сорвался с места, прижав к себе Лоис. Ее сердце билось в такт щелчкам. Все, что держало Супермена на Земле, что он так любил в человечестве, что не позволяло сдаться или отступить в моменты, когда все потеряно – вот, кем была Лоис Лейн. Мчась над океаном, Супермен слушал и слушал, и во всем мире остался единственный звук – прерывистый и ломкий, как корочка льда над черной пропастью воды. Снега сомкнулись, и Кларк оказался отрезан от мира бескрайними пустошами Арктики. Здесь, в самом сердце холода раскинулась последняя частичка Криптона – цитадель из неразрушимых кристаллов. В ней собраны технологии и знания погибшей планеты. В Крепости он бережно опустил Лоис в капсулу, которая стремительно заполнялась регенерирующим раствором, напряженно продолжая прислушиваться к ее сердцебиению. Удары рассыпались и множились, отбиваясь эхом, словно сердце было не одно. Кларк не мог заставить себя моргнуть или отвести взгляд от Лоис – ее коротких волос и тонких рук. От безобразных пятен крови на изодранном фиолетовом пиджаке. Лоис была тем звеном в цепочке человечества, за которое Супермен держался, чтобы не чувствовать себя чужаком. Она помогала ему быть единым с теми, кого он защищал. Ожили голографические панели, вспыхивая одна за другой. На экранах отобразились незнакомые стены, уходящие в бесконечность. По ним струились кабели, больше похожие на пурпурные артерии. Они мягко пульсировали, когда по ним пробегали огоньки. Супермен перевел взгляд на Лоис, потом обратно. Стены Крепости Одиночества стремительно темнели. Сквозь них прорастали, точно лианы, провода. И Супермен вспомнил все: о своем «задании», и о том, что оно было ложью. Ему не нужно вытаскивать Брюса. Вместо этого сам Бэтмен заманил его в свой разум, а потом, воспользовавшись своей хитростью и смятением Кларка, проник в его сознание. Что же он так настойчиво хотел ему сказать, пока не попытался убить Лоис? Капсула с телом опустела. Теперь Лэйн была на экране – бежала в толпе прочь от тонконогих. Остановилась, доставая телефон, чтобы сделать снимок. – О Рао… – Кларк отступил от стола. Крепость Одиночества пала, а кристаллы рассыпались в пыль, мерцающую, точно звезды. Супермен практически не нуждался в кислороде, но сейчас он жадно дышал, буквально глотая воздух. Со следующим рывком он освободился от остатков пут – серебристых нитей, заточивших его в кокон. Он находился в просторном ангаре, заваленном такими же коконами, в которых находились спящие люди – тысячи и сотни тысяч людей. Осторожно поднявшись, Супермен попытался взмыть в воздух, чтобы не наступать на них. Продержался он всего ничего, осознав, что силы на исходе. Сколько же он провел здесь, в абсолютной темноте, без единого лучика солнца? Чтобы так ослабеть, ему нужно остатся без ультрафиолета по крайней мере на месяц. Он шел сквозь темноту, по телам в гладких серебристых оболочках. Живым – Супермен слышал сердцебиение каждого – и каждой из них. Обернувшись на шум Супермен едва увернулся от удара металлического щупальца. Робот-стражник налетел на него из темноты. Когда машина атаковала снова, Супермен схватил ее, с силой швырнув вверх. Робот со свистом унесся к потолку, взорвавшись оранжевой вспышкой. Свет охватил помещение, но его не хватило, чтобы оценить его размеры, а ночное видение Супермена ослабло. Так он брел, казалось, целую вечность. Он думал о Лоис и о Брюсе, о том, что тот сделал, и о том, что должен был сделать Кларк. Ему требовалось время, чтобы прийти в себя, и сейчас оно у него было, пусть реальность больше напоминала затянувшийся бессмысленный кошмар. Как-то давно они с Брюсом обсуждали электромагнитную теорию сознания. Она утверждала, что импульсы мозга, излучение, производимое ими – носитель сознания, и что люди связаны между собой, неощутимо, но прочно. Супермен, не будучи человеком, был выпадающим звеном в этой цепи. Брюс предположил, что это и есть причина отчужденности Кларка от людей и невозможности в полной мере ощутить себя одним из них. Может, все эти люди сейчас видели один сон на всех, а их разум создал новую, цельную реальность, которая заменила ту, что была отнята у них? Неужели Брюс выбрался оттуда, чтобы прийти за Суперменом и разбудить его, потому что Кларк был единственным, кто мог проснуться? Супермену казалось, что прошло несколько часов, прежде, чем он уперся в металлическую стену. По тонким кабелям вереницами пробегали огоньки. Вспышки напомнили Супермену импульсы нейронов. Все так – твари нуждались в пище. Электромагнитные волны, излучаемые человеческим мозгом служили им едой и топливом для двигателей. Собирать эти волны удобнее у спящих, да и проблем с пленниками меньше. Рванув на себя кабели, Супермен вцепился в обшивку стены, расплавив ее лазерами из глаз. Его силы закончились, когда в грудь ему ударили ледяной ветер и лучи солнца. Он был высоко в небе, над облаками, на одном из бесчисленных исполинских кораблей, дрейфующих в атмосфере, пришедших из другого измерения — и полных миллиардов спящих людей. Супермен выбрался наружу и пулей направился вверх, к солнцу, стремясь впитать как можно больше ультрафиолета. Криптонец в лучах желтого Солнца – одно из сильнейших существ во Вселенной. Супермен победил. Работы было много, ведь недостаточно отправить врагов в Фантомную Зону – он должен был вернуть всех людей обратно. А это кропотливое дело даже для Супермена, ведь их много, а он у них всего один. Последний корабль он опустил на землю на окраине Готэма. Когда люди придут в себя, сами разберутся, что дальше. Главное – они были в безопасности. Коконы начинали распадаться, стоило обесточить инопланетные двигатели. «Спящие» возвращались в реальный мир. В просторной гостиной с видом на «Дэйли Плэнет» Супермен ждал пробуждения Лоис. Он погрузился в свои размышления так глубоко, что не заметил, как в окне появилась Вандер Вумен. – Я побуду с ней. С тобой хочет поговорить Мышь. *** В Готэм привычно накрапывал мелкий дождик. Город медленно приходил в чувства после пережитого. Бэтмен сидел на крыше старой ратуши, обхватив термокружку. – Итак, ты успешно всех спас. – Спас, но без тебя ничего бы не вышло, – Супермен опустился рядом с ним. – Я должен сказать тебе спасибо… за доверие. – Твоя ментальная защита слишком сильна. Я не мог просто влезть тебе в голову. Чтобы обмануть блоки, пришлось немного… открыться, – Бэтмен снял маску и посмотрел на Кларка. Его сердце билось чуть чаще, чем обычно, но лицо оставалось спокойным. – Это ты называешь немного? Брюс… Бэтмен хмыкнул: – Не думай, что я получил удовольствие, – подбирать слова ему было непросто. – Теперь ты знаешь меня, как облупленного. – И ты по-прежнему мой лучший друг, – улыбнулся Кларк. – Мне тебя жаль. За углом бистро с неплохими черничными пирогами. Слетаем?