Гарри Поттер и жестокая правда. Правда узника Азкабана.

Небольшая гостиная в домике, который, не смотря на общую скромность, всё же можно было бы назвать излишне шикарным обиталищем для простой, совсем не богатой сироты, не взирая на отсутствие хозяйки и тщательно запертую снаружи дверь, отнюдь не была безжизненна. На круглом столике, расположившемся в центре помещения, были аккуратно расставлены несколько вазочек с засахаренными фруктами и кусочками рафинада, среднего размера заварочный чайник и изящный чайный набор из блюдца и чашечки с ложкой. На резном высоком стуле, не доставая ногами до пола, восседало существо, которое легко можно было бы принять за человеческую девочку, если бы не нехарактерная расцветка волос и не хвост, подобный кошачьему, небрежно пропущенный между элементами спинки и медленно покачивающийся из стороны в сторону. Сидящая подняла руку и кружка с чаем, поднявшись с места, проскользила по воздуху и прилетела ручкой прямо в подставленную ладонь Ведьмы. Однако, вместо того чтобы насладиться напитком, та отвлеклась, переключив своё внимание на фиолетовое свечение по краям помещения, которое в одном из углов стало слегка светлее, как будто сквозь раннюю зарю начали пробиваться первые лучики солнца, и нет-нет, да вспыхивало едва заметными желтоватыми всполохами. - И что же ты здесь забыла? Кажется, я не звала тебя на эту игру. - недовольно протянула вынужденная отвлечься от чаепития Ведьма. - Да ладно тебе, Берн! Не будь такой букой! - миниатюрная блондинка, также почти ребёнок по виду, появилась из воздуха в том месте, которое насторожило сидящую. От обычного ребёнка нежданную гостью отличало аляповатое розовое крайне пышное платье, украшенное в самых различных местах сладостями, которые казались слишком натуральными для бутафории, платье, которое мог бы напялить на своё чадо разве что совершенно помешанный родитель. В руке появившаяся держала перевязанную лентой картонную коробку. - Смотри, я тебе сладостей принесла, - с этими словами она водрузила свою ношу на стол. - А то, зная тебя, ты опять пьёшь свою горькую гадость, и фруктам ни за что не перебить этот отвратительный вкус. Блондинка распаковала коробку, оказавшуюся набитой кондитерскими изделиями, и начала выкладывать содержимое, в появляющиеся на столе прямо по мере необходимости вазы. - И всё же, - Бернкастель всё же сделала глоток, - Зачем ты здесь? Это не моя игра, так что ты не должна вмешиваться. - Как ты могла такое подумать? Я просто соскучилась по своей любимой! - любительница сладостей, уже успевшая закончить со вкусностями и даже сесть за стол, после чего перед ней немедленно возникла кружка, которую чайник самостоятельно наполнил насыщенным тёмно-коричневым напитком, раскинула в стороны руки, демонстрируя полнейшее изумление, искренность, а также выделяя обожающим, почти что плотоядным тоном последнее слово, - К тому же, - улыбка её внезапно неуловимо изменилась, став напоминать ухмылку заядлого игрока в покер, - Игра совсем не интересна, когда нет достойного соперника. - Вот как? Хорошо. - в голосе Ведьмы Чуда послышался лёгкий интерес. Вот только уже на следующей фразе лицо Фредерики Бернкастель исказилось в жестокой, садистичной гримасе, а в голосе прорезались нотки безумия и кошмарной злобы. - Но если ты оступишься, я с радостью смешаю тебя с дерьмом, а потом протащу в таком виде за волосы перед всем Советом. - Со своей стороны, я с огромным удовольствием сорву с тебя всю одежду и изувечу, чтобы потом каждый день наслаждаться твоим прекрасным искалеченным телом у себя в саду. - выражение и тон блондинки были столь же абсолютно безумны, как и у той, кому она отвечала. Маленькая комната наполнилась смехом Великих Ведьм, больше походящих в этот момент на демонов. Но вскоре он замолк и чаепитие продолжилось, как ни в чём не бывало, наполненное обыкновенной болтовнёй и обсуждением последних новостей.