Шалость

— Крис… Кристофер? Несмотря на то, что Джошуа знал каждый угол в загородном доме своих родителей, в плотной темноте гостевой комнаты он все равно ступал осторожно, чуть расставив руки в стороны и ориентируясь на трудно-различимые очертания кровати. Коснувшись подножия пальцами, он увереннее двинулся вперед и начал прохлопывать пуховое одеяло, пока не нащупал ноги друга и, спустя секунду, не добрался до его плеч. — Просыпайся же! Дрема рассеивалась, но свистящий шёпот над самым ухом не исчезал - он вовсе не были сном, как Кристоферу сперва показалось. Когда же «голос» начал стягивать с него тёплое одеяло, смутная тень, наконец, обрела лицо. — Джош? Какого…? — Тшшшшшш! — ладонь друга тут же плотно накрыла его губы, а глаза оказались у самого носа Криса. Не то чтобы он мог видеть горящее в них негодование, но отчетливо его слышал. — Ты чего орешь? Весь дом перебудить хочешь? Кристофер мотнул головой и отстранился. Щурясь, он потянулся к тумбе за очками, но Джошуа предусмотрительно сунул их прямо под пальцы друга. — Пойдём. — Он нетерпеливо кивнул в сторону двери. — Хочу показать тебе кое-что потрясное! — Сейчас три часа ночи! Оно до утра не подождет? — Нет! — Юный Вашингтон резко оттолкнулся от края кровати, одним движением показывая то, что у друга нет ни единого шанса переубедить его, и протянул руку. — И потом, я не хочу показывать это всем. Парень тяжело вздохнул и сел на кровати, поправляя очки. — Кроссовки надевай. — Мы на улицу пойдем, что ли? — Нет. — Джошуа выглянул за дверь, проверяя нет ли кого в коридоре: когда Бет не спалось, она постоянно подговаривала сестру следить за старшим братом, что сейчас было бы совсем не кстати. — Готов? — Готов. — Только, прошу, не шуми. Кристофер покорно двинулся за исчезнувшим в дверном проеме парнем, понимая, что проще и быстрее будет сходить и посмотреть, чем пытаться объяснить, что он очень хочет спать и неважно, насколько потрясно то… что-то . И потом — если Джош обидится (а он бы обязательно обиделся), все каникулы полетят к чертям. Окей, может не все, но день-два — точно. Они спустились на первый этаж, и Крис забеспокоился только когда Джошуа, стоя перед дверью в подвал, протянул ему фонарик. — Эй, мы вниз? — Я же попросил не шуметь, ну? — Яркий свет рассек темноту и скользнул по лицу друга, выхватывая заговорщическую улыбку. Кристоферу показалось, что тот был не только взволнован, но и… как будто напряжен, или испуган? — Ты ведь знаешь, что ничего хорошего не случается с теми, кто спускается ночью в темный подвал дома в лесу? — Да не ссы, блин. Посчитав бесшумно открывшуюся дверь дурным знаком, Крис нахмурился. Он продолжал стоять на месте, пока Джош не поднялся на несколько ступеней обратно вверх и не потянул упрямца за свободную от фонарика руку. — Ну? Ты же со мной — главным знатоком дома. И ты в Блэквуд Пайнс бываешь настолько часто, что осталось окончательно здесь поселиться. — Он вопросительно вскинул брови. — Пожалуйста? — Хорошо. Только давай быстро? Джошуа поспешно кивнул и, пользуясь моментом, потянул друга за собой в темноту, наполненную гудением бойлера. Пятно белого света скользило по стенам и полу: полки со строительным инвентарем, велосипеды, сноуборды, ящики со старыми игрушками и реквизитом мистера Роберта Вашингтона, винный шкаф… — Секунду. Разжав руку, Джош привстал на носочки и провел рукой поверху одного из шкафов, беспокоя пыль и доставая… — Ручка? Стоп, здесь нет ручки? — Крис направил фонарик на идеально плоскую дверь. — Есть. Вот она. — Отдельно от двери? — Крис, ты пересмотрел ужастиков. — Я туда не пойду. — Ты обещал. — Я не обещал, а… Но Джош уже вошел внутрь и, через несколько шагов остановился у другой двери — не такой как остальные в доме Вашингтонов: старая и простая деревянная дверь, потрескавшаяся краска грязно-голубого цвета. Он открыл последнее препятствие на пути к неизвестному. — Мы уже пришли! Смотри осторожно, тут ступени! Что Крису оставалось? С тоской взглянув на винный шкаф, он выдохнул и догнал Джошуа. — Да эти ступени сплошная труха! Тут же шею свернуть можно!.. Парень заткнулся как только увидел, где они находятся: сквозь щели в ссохшихся над головой досках, проникал тусклый свет. Высокие арочные своды потолка топорщились струпьями краски, а пожухлые обои лишь кое-где стыдливо прикрывали покрытые плесенью стены. Пола же почти не было видно из-под все тех же отклеившихся обоев, обломков досок и битого кирпича. Кристофер на мгновение лишился дара речи, потом, сглотнув, чтобы промочить пересохшее горло, произнес: — Где мы? Теперь, когда они никого не разбудят, даже если станут кричать, ни один из них не мог ни слова произнести в полный голос. Джошуа подошел к стене и пятерней с растопыренными пальцами провел слева направо, потом в обратном направлении. Он был уверен, что знает каждый угол с доме своих родителей. До сегодняшнего вечера. От нечего делать он полез в подвал, и в какой-то момент ему стало скучно. Решив, что алкоголь — самое то, чтобы скрасить бессмысленное копание в хламе, парень начал изучать содержимое винного шкафа. В одной из ячеек и находилась та самая дверная ручка. — Это… заброшенное крыло отеля… — Глазам не верю… Ты знал? — Если бы я знал, то давно бы уже показал тебе это место, — шагнул вперед, не отрывая руки от стены и переступая валящуюся под ногами картину. — Там точно никого нет? — Кто там может быть, Крис? Этот дом стоит посреди неизвестности — сюда и летом то не пройдешь самостоятельно, не то, что зимой. Джошуа старался успокоить не столько друга, сколько себя — мальчишке было жутко, но он не мог уйти просто так, не узнав мрачного секрета, что скрывают холодные стены. А Кристофер не мог оставить его одного. Длинная кишка коридора оборвалась небольшим холлом. — В дрожь бросает от этого места… — Крис дернул кованую решетку на застрявшем на половине пути лифте и несколько раз обернулся вокруг себя: поваленные и сломанные стулья, покрытый обвалившейся штукатуркой круглый обеденный стол… И больше ничего. — Джош? Джош, ты… ты где? Мечущийся свет фонаря не поймал сутулого силуэта в длинном узком проходе, и Кристофер шагнул в ближайшую зияющую дыру, когда-то бывшую дверным проемом. — Джош? — Я здесь! — Он посигналил фонариком из тупика в углу продолговатой комнаты. — Смотри, это комната… администратора что ли? Тут ключница… Оба парня вздрогнули, когда в соседнем помещении лифт с грохотом опустился до конца шахты. — Твою мать! — Что это? —  Не знаю... Тряхнув головой, Вашингтон хотел выйти прочь из комнаты, но в его план вмешался треск ломающихся ножек стоящего позади громоздкого шкафа. Кристофер среагировал быстрее, чем друг понял, что происходит, и принял весь вес заваливающейся мебели на свою спину. — …  Джош оказался между рук Криса, опирающегося о стену позади. Они оба выронили фонарики и теперь свет обрывался оторванными плинтусами под ногами парней. Их лица утопали в темноте, и слышалось лишь взволнованное дыхание. — Эта хрень, вообще-то, тяжелая… Что заставило его рискнуть: пережитый испуг, или обретенная в темноте решительность? Джошуа не знал. По правде, он даже не задумался над этим, когда вскинул руку и коснулся щеки Кристофера, а после, вслепую, прижался к его губам, уголку рта. Почти. Почти попал. Другая рука легла на шею блондина и со второй попытки ему удалось задуманное — Джошуа украл у него первый поцелуй. Он отпрянул, почувствовав раскрывшиеся губы и короткий выдох. — Ты мне совсем не помогаешь сейчас… Ровно так же сильно, как Джош был благодарен темноте, так и проклинал ее за невозможность увидеть реакцию друга. Кончики пальцев похолодели, и, спохватившись, парень немного присел, проскальзывая под рукой Криса и упираясь плечом в боковую стенку шкафа. — Три, четыре… Как только они вырвались из кратковременного заточения, Джош шагнул в сторону коридора даже не вспомнив про оставленный на полу фонарик. Сердце билось у самого горла, а руки, кажется, дрожали. — Джош. — Все, пойдем обратно. — Джош! — Достаточно уже посмотрели и, потом, ты хотел быстрее вернуться… — Да остановись же ты! — Кристофер поймал друга за плечо и развернул к себе лицом. В слабом, пробивающемся через потолок свете, их лица были лишь частично видны друг другу. — Что? Вместо ответа он, так же, как Джош минуту назад, поймал его губы. Короткий. Неловкий и рваный. Этот поцелуй был осознанным. Обоюдно желанным. — Уоу… — Может быть здесь не так уж и жутко, м, Крис? — Шутишь? У меня мурашки по спине от этого места! И да, ты опять не помогаешь…