Ради нее

Уже через пять минут, сеньорита Сарамего постучалась своим небольшим кулачком в дверь начальника, и услышав привычный грубый голос, взрогнула и вошла. Бизнесмен сидел в своем кресле и смотрел внимательно на нее. Анджи немного стало не по себе, от того, как он разглядывал ее. Но это продлилось недолго, отдернув мысленно себя, Герман указал Анджи на место, напротив себя, но девушка лишь подступила ближе и сказала: - Я присяду лишь тогда, когда услышу причину, по которой Ты позвал меня! - наедине, она почти не боялась его. Они давно уже перешли на "Ты", но только употребляла Анджи это местоимение, когда они находились вдвоем. Герман недовольно хмыкнул и встал, подойдя к ней почти вплотную. - А какая причина визита тебя устраивать будет, что ты захочешь поговорить со мной сегодня? Может Виолетта, работа, наши отношения, наконец, или же твое вранье, Анхелес! А? - вначале вроде бы, пошло уже как обычно, но вот потом, девушку будто ударило током. "Твое вранье, Анхелес!" Интонация и этот взгляд. Пазлы сегодняшнего ужина собрались. Вот почему он себя так вел. Русая тут же почувствовала, что не готова к этому разговору. А ведь и вправду, она последние время совсем не думала, как рассказать правду, а только пряталась от него и думала об их чувствах взаимных, как быть. Ноги сразу задрожали, девушка отвела взгляд и стала перебирать подходящие слова. - Герман, прости, я не хотела, чтобы все получилось так, - жалко начала она, не поднимая головы. Если бы раньше это сработало, то не теперь. - Это все, что ты можешь мне сказать? - мужчина вернулся в свое кресло. Даже увидя слезы в ее глазах, он не смягчился. Его ледяной тон, был настолько грозен, что слыша его такой голос, у Анджи застывала кровь в жилах. Неужели ее обман до такого довел его? - Нет, Герман, не все, - она не дала выйти поступающим слезам наружу, а собралась с силой. Ее голос также погрубел. - Я собиралась сказать тебе правду, с самого начала, но ты принял меня за гувернантку, и я согласилась, подумав, что это лучший способ быть с Виолеттой рядом, узнать ее, учить. Я собиралась сказать тебе правду, позже, как была бы готова... - И когда наступило бы это позже? - бесцеремонно перебил брюнет ее. А раньше не позволял себе такого, как бы они не ругались. - Я не знаю, но скажу одно, - вынужденая пауза, чтобы перевести дух, - Живя с вами, и наблюдая за твоими действиями, я поняла тебя. Ты пытался защитить Виолетту от всего плохого, оттого, что причинило бы ей боль... - Да! - они пришли хоть к одному согласию, и уже это радовало. Молчание. Она смотрела на него и не узнавала ничего прежднего. В глазах не было ничего доброго, они были темные от злости, кулаки крепко сжимались, издавая иногда хруст. Каждая клеточка его лица была напряжена. Он был похож на зверя, готового расправиться со своей жертвой. И в этом случае, ею была Анджи, хотя...они оба. - Хорошо, это я понимаю, - прервал тишину он, уже более спокойно, - Но как, ты допустила другое, зная правду?! - его взгляд теперь был прикован к ней. Кастильо внимательно ее слушал. - Я не хотела, честное слово, - ее бровки встали домиком, и раньше это смешило его и смягчало. Конечно, сейчас не тот случай. - Видишь, сколько ты натворила. Сказав бы ты правду, сейчас было бы все по-другому! - Да, ты бы увез ее вновь! - вскрикнула девушка, но потом замолкла. Она была права, они оба знали это. Ему нечего было сказать на это, а вот Анхелес продолжала, - Я влюбилась в совершенно другого человека... В того, кто умел признавать свои ошибки, пытался исправиться...И по-началу, я даже контролировала себя, держала тебя на расстоянии. Но потом ты и последнюю черту стер. - Не надо, все валить на меня! Я не знал, кого полюбил, Анхелес! - несмотря на то, что дома было полно народу, они позволяли себе разговаривать на повышенных тонах. А кто-что услышит нового? Все, кроме него, знали правду. Глава семьи единственный был, кто не знал новости этого дома. - Да, прости, ты прав, - наконец она села на предложеный ранее ей стул и сложила руки вместе, на коленях. - Ты увезешь ее? - со страхом и дрожью в голосе, спросила Сарамего. - Наверно, - ответ не заставил себя ждать. Тут вот перед глазами Анджи проплыли все моменты с любимой племяшкой. Ее маленькое, доброе лицо, глаза, улыбка, слова. Она же не справится без нее! Уже даже несмотря на свою гордость, Анхелес вскочила со стула и перегнулась через стол. - Герман, пожалуйста, не надо. У нее здесь только все хорошо сложилось, появились друзья! Не порти ей жизнь ради моей ошибки. Пожалуйста! - Кастильо смотрел, как гувернантка и по совместительству, тетя его дочери умоляла его. Но он сердился, хотя Анджи научила его не принимать решения сгоряча. - Анджи. Уйди, мне надо все хорошо обдумать! - эти слова заставили Анджи поверить, что все хорошее, что в нем есть, проявится. Что Герман примет правильное, справедливое решение. - Знай, Герман, что ради нее, моей племянницы, ради того, чтобы она была счастлива, я пойду на все. Если ты прикажешь уехать мне, я уеду! - Сеньорита Сарамего, покиньте мой кабинет немедленно! - уже рассердился вновь Герман. Анджи уже будучи у двери, посмотрела на него немного и вышла, гордо подняв голову.