Грань дозволенного

Проходит несколько дней со дня аукциона, и по прошествии выходных ЁнГук возвращается в интернат после двух самых худших дней, которых не было у парня уже целый месяц. Мама волнуется за своих сыновей, и успокоить её не предоставляется возможности. Сколько бы ЁнГук не объяснял, что он может о себе позаботится и что на всякий случай у него есть брат, который горы свернет, только бы Банг был в порядке. Но женщина все равно волнуется за сыновей, она пытается понять, как чувствует себя Гук после похода к врачам, и мать никак не может понять, что её слезы заставляют сыновей нервничать с каждым разом все больше и больше, и они иногда боятся появляться дома после очередной истерики. Начинается холодный противный дождь, и ЁнГук злится на себя за то, что не взял зонтик, и за то, что в спортивной сумке, которая лежит у него на коленях, нет куртки. Банг устало выдыхает, потому что руки соскальзывают с колес инвалидного кресла и ехать дальше очень сложно. Подъезжая к остановке, Гук останавливается под навесом, убирает наушники, чтобы они не сломались из-за такого количества воды, и устало осматривается. Вечерняя улица, редкие прохожие, тусклые фонари и редкоходящие автобусы. И почему ему так не везет даже в такой нелепой ситуации? Вздыхая, ЁнГук складывает руки на груди и прикрывает глаза, но, слыша до боли знакомый детский голос, медленно поворачивает голову, с интересом наблюдая за розововолосым подростком, который забегает к нему под навес, крепко обнимая пакет с какими-то бутылками. - ЧжунХон? - парень поворачивает голову и, видя преподавателя, медленно снимает с себя маску. Мокрые волосы закрывают глаза, он сразу убирает розовые пряди кончиками пальцев, которые не закрыты кожаными перчатками. Черно-красная кожаная куртка, черные джинсы и высокие сапоги - этот внешний вид сразу придает ему грозности, а мягкая улыбка убивает всю "серьезность" парня, именно поэтому он носит маски. - ЧжунХон, почему ты на улице в первом часу ночи? - подросток злобно сжимает руки в кулаки и спокойно спрашивает: - А тебе-то, какое дело? Я твои ебаные нормативы сдаю? Сдаю, а в мои дела не лезь, тебе все равно похуй, - Зело отворачивается и уже хочет выйти под дождь, но, чувствуя ноющую боль в пояснице, останавливается - еще одного падения он не хочет. - Может, тебе рот с мылом помыть? А то твое хамство порядком надоело, ЧжунХон повернись ко мне, я не с твоей пятой точкой разговариваю, - ЁнГук достает из спортивной сумки полотенце и вытирает волосы, лицо, шею. Из-за чертовой воды он вообще ничего не видит, потому что вымок насквозь. Вздыхая, подросток поворачивается к преподавателю и снова заглядывается на него, видя красивое лицо, горящие глаза и мягкие яркие губы, которые совсем не похожи на его. - ЁнГук, отвали, а? Я извинился тогда, все, хватит с тебя! Чего смотришь? Да, я хам и нисколько этого не стесняюсь, ну, давай, накричи на меня. Чего молчишь? - ЧжунХон злобно разглядывает красивые глаза и, понимая, что дождь закончился, и он может уйти, не унижаться перед взрослым мужчиной, который все никак не выходит из себя и не кричит на него. - Пошли в интернат, - спокойно говорит ЁнГук и, выезжая на дорожку, медленно едет в сторону своей работы. - И чтобы ты не делал, ты мне все равно не нравишься, - фыркая, Зело крепко обнимает пакет, который отдается звоном бутылок при каждом его шаге. - И куда тебе столько алкоголя? Или ты для своей шайки набрал столько? - тормозя у перекрестка, Гук чувствует, что колеса соскальзывают с тротуара, и он вот-вот поедет дальше, хотя пальцы намертво вцепились в колеса. Зело понимает, что сейчас произойдет непоправимое и, заметив спорткар, вылетающий из-за поворота, отпускает пакет, и дергает кресло ЁнГука на себя, увозя его подальше от дороги. Буквально вцепившись в плечо красноволосого, подросток понимает, что Банг оглушен звуком проезжающей мимо машины. Но на самом деле преподавателя словно по голове бьет грохот разбившихся бутылок, которые пару минут назад так крепко обнимал подросток. - Живой? Вот с какого черта ты один катаешься, когда тебе помощь нужна?! Инвалид чертов! - злясь на себя за то, что он безумно испугался за ЁнГука, Зело дожидается зеленого света светофора и сам перевозит Гука на другую сторону улицы. На грубые слова Банг не реагирует, он прекрасно понимает эмоции этого подростка и всю неловкость, которую он испытывает в данный момент. Подняв голову и глядя в детские карие глаза, ЁнГук произносит слова благодарности, но Зело реагирует не так, как он думал: - Я в порядке, не волнуйся, и спасибо за... - размахнувшись, подросток бьет преподавателя в челюсть и злобно шипя, хватает его за грудки, пользуясь тем, что он ниже. - Заткнись! Ясно тебе?! Чертов калека, который возомнил о себя черт знает что, так я скажу тебе, кто ты. Ты, Банг ЁнГук, просто инвалид, который не может ходить и который решил заменить свою ущербность тем, что начал тренировать подростков. Так вот, смотри, чтобы у тебя снова не произошел несчастный случай, и ты бы смог встать, - толкая ЁнГука так, что он вжимается спиной в спинку кресла, Зело разворачивается и быстро идет в сторону интерната. ЁнГук смотрит ему в след, и на мгновение ему действительно кажется, что все слова этого грубого ребенка - истинная правда. Что он и в правду инвалид, который пытается самоутвердиться и подарить детям то, что он сам взять от жизни не может. Что он парень, который возможно навсегда останется в инвалидном кресле, семья у него, скорее всего, не появится. А кому нужен калека, который с трудом зарабатывает на жизнь и не может делать элементарных человеческих действий? Но это происходит буквально на минуту, потому что потом он вспоминает, что есть мать, брат, работа. Врачи говорят, что скоро он встанет на ноги и сможет двигаться самостоятельно, и у него обязательно появится семья, и он сможет заниматься тяжелой атлетикой. Все будет так, как он хотел. Надо только потерпеть. Подождать совсем немного, просто пока никто не знает, сколько будет длиться это "совсем недолго". Может два дня, может месяцы, может год, а может и пять лет. Но он обязательно встанет, чего бы ему это не стоило. И он не будет расстраиваться из-за того, что в какой-то нелепый момент Зело оказался рядом и надавил на больное место. Все, что он может сделать сейчас - это последовать за подростком и думать о том, что он ребенок и ему просто не повезло в жизни. Вот только злобные карие глаза словно у затравленного зверька совершенно не делают его беспомощным. Нагоняя Зело у самых ворот, ЁнГук хватает ЧжунХона за руку и разворачивает к себе, заставляя смотреть на себя. И Зело смотрит на него, глазами, которые наполнены слезами, потому что он чертовски испугался за ЁнГука, и то, что он мог погибнуть, не дает подростку покоя. И, главное, ЧжунХон уверен, что он может не успеть помочь в следующий раз. Сейчас ему плевать, что ЁнГук не может ходить, плевать, что он преподаватель, который постоянно ставит ему поганые оценки, сейчас Банг ЁнГук для него тот человек, которому он может и не успеть помочь в следующий раз. А сейчас, он словно специально хватает его за руку, чтобы увидеть слезы этого парня. Но последний человек, который видел его слезы, навсегда покинул его, и ярость, сразу находит выход. Подросток снова толкает ЁнГука и Банг уворачивается, но Зело бьет в грудную клетку, и, когда красноволосый падает в грязную лужу, он убегает, незаметно вытирая слезы. ЁнГук медленно садится и, отряхиваясь от грязи, которая попала, куда только можно, понимает, что коляска отлетела слишком далеко, и до нее придется ползти. Разодранные локти болят, а мокрая грязная одежда прилипает к телу, и Гук понимает, сегодня не его день - на улице снова начинается дождь. Большие грузные капли сразу разрождаются ливнем, и Банг медленно тянется к коляске, но позвоночник пронзает боль, и он падает в грязную лужу, тихо воя от боли. Парня душит ярость за свою никчемность, разочарование из-за Зело и пустота, потому что сейчас он впервые за долгое время понимает, что он действительно чего-то не может и это что-то движение ногами при ходьбе. Он снова приподнимается на руках и тянется к инвалидному креслу, но оно слишком далеко и ему никак не достать его. Раздаются быстрые шаги, которые переходят на бег и через мгновение рядом появляется самый близкий человек, которого ЁнГук надеялся не увидеть сейчас. ЁнДжэ ничего не скажет, будет молчать, но Банг знает, что младший брат ночью будет рыдать в подушку и ненавидеть себя за то, что это он, ЁнГук, не может ходить. Но старший сквозь боль улыбается младшему и, садясь с его помощью на кресло, сразу начинает шутить и рассказывать, что было дома. И никто не видит подростка, который смотрит на братьев из-за угла, а по его щекам текут слезы, которые снова попадают на шипы маски, не показывая дрожащих губ, которые молят слова прощения.