Я тебя ненавижу, отпусти меня, пожалуйста

      Подъезжая к колледжу, осматриваю людей вокруг в поисках Линарес. Их не так много в субботу, поэтому я сразу замечаю, что ее нет среди них. Черт, какой-то страшный сон заставляет снова о ней беспокоиться. Да, возможно я перегнул палку, когда выгнал ее на улицу ночью. Но это не значит, что на этом моя ненависть закончиться и я дам ей спокойно существовать. Вот только найду ее.       Зайдя в колледж, я прохожу через холл к учительской, высматривая ту, которую еще вчера вечером сам выгнал из колледжа. Бред какой-то. Чего я ищу ее? Никто не впустит ее в колледж без разрешения. Накрутил сам себя почем зря. Она наверняка подалась к своей любимой Андраде. Стоило мне только подумать о ней, как она появилась. Проходя через приемную директора, на месте секретаря сидит Линарес, а рядом на столе устроилась рыжая бестия, которая усердно пытается вбить в голову моей воспитанницы какую-то информацию. Я не сомневаюсь, что они говорят обо мне. — Что ты здесь делаешь? — спокойно спрашиваю, с ехидной улыбкой на лице, глядя ей в глаза. Замечаю боковым зрением, что Андраде смотрит на меня уничтожающим взглядом.       Линарес поднимается со стула и неуверенно смотрит на меня, как побитый котенок. Вид у нее уставший. В руке зажат платок, шмыгает носом. — Я пойду, — говорит она и обходит стол, продвигаясь к выходу. Мне показалось или у нее хрипит голос?       Мариса, хватает ее за руку и разворачивает к себе:  — Никуда ты не пойдешь! — Линарес, ты не можешь находиться в колледже. Ты забыла, что ты наказана?       Она стоит ко мне спиной, но я замечаю, как дрогнули ее плечи. Андраде решает вступиться за подругу и, спрятав сиротку у себя за спиной, поворачивается ко мне: — Она наказана незаконно. И ты за это поплатишься. Лухан подаст на тебя иск. — Мариса! — вскрикивает Линарес и, болезненно сглотнув, хватается за горло. — Я не стану подавать иск.       Она поднимает глаза и смотрит на Андраде, которая пытается образумить ее: — Лухан, не бойся. Он ничего не сможет сделать. — Мариса, я сказала, нет.       Что это с ней? Неужели до ее мозга, наконец, дошло то, что я сильнее? Из кабинета директора выходит Дуноф и направляется ко мне. Следом за ним бежит пресловутая Соня Рей, настигая его: — Как вы могли подписать этот приказ? Девочка всю ночь бродила по городу…       Значит, бродила всю ночь по городу? Линарес, а ты оказывается гордая, даже к подружке не пошла. — Тише, — крикнул Дуноф, повернувшись к Соне. Когда бушующие дамы успокоились, он обратился уже ко мне. Хотя я бы сказал, не обратился, а заорал. — Я бы на вашем месте был повежливее! — Блас, вы вообще понимаете, что вы наделали? Как можно было выгнать девочку на улицу, вы же прекрасно знаете, что ей некуда идти.       Такие нападки мне не прельщают. Тем более, я-то формально ни в чем не виноват: — Я наделал? — спрашиваю спокойно, чем заставляю нервничать и удивленно смотреть на меня всех остальных. — Я всего лишь исполнял свои обязанности. Приказ ведь вы подписали?       Дуноф растерян. Его всегда было легко запугать. — Но ведь, это вы составили этот приказ? — Да, я, — уверенно отвечаю, глядя на сиротку, — сеньорита Линарес вчера сбежала из колледжа без разрешения. А то, что ей некуда идти, я просто забыл. Все не упомнишь.       Андраде что-то хотела сказать в мой адрес, но тут ее уже сдержала Рей. — Это правда? — спросил директор, повернувшись в Линарес. — Да — ответила она обреченно, совершенно не пытаясь защитить себя.       Тут я посчитал своим долгом вступиться за бедняжку. Надо же показать, что я раскаиваюсь в содеянном: — Мне кажется, ее больше не стоит наказывать по этому поводу. — Линарес меняется в лице. Не каждый день, ее защищает человек, который ненавидит. — Ночь, проведенная на улице, послужит ей уроком.

***

      Весь день, я стараюсь не встречаться с ней, чтобы избежать не нужных вопросов. Впереди ночь дежурства и целых два выходных, которые, я надеюсь, пройдут без нашей сиротки. Я и так слишком много времени уделили ей за эти два дня. Пора подумать и о себе. Помнится, Сол звала меня в кино. Вот и отлично, отвлекусь. И, кстати, прошу заметить, никто не сможет уличить меня в растлении малолетних. Походы в кино еще не запрещены законом, а рассчитывать на что-то еще даже желания нет. Слишком уж сильно в моей голове засела мысль о мести, которую придется немного приостановить. Потому что ночная прогулка объекта моей ненависти закончилась для нее плачевно.       Пользуясь обеденным перерывом, покупаю в аптеке медикаменты, которые необходимы для лечения насморка и от боли в горле, также прихватываю пару пакетиков с порошком от температуры. Я не уверен, что у Линарес температура, но мне так будет спокойнее. Пока она сидит со своими придурковатыми друзьями в буфете, я прохожу к ней в комнату и приношу лекарства. Никакой записки не оставляю и никак себя не выдаю. Пусть думает, что о ней беспокоится кто-то из ее ухажеров. Чувствую себя виноватым, что она заболела. Да и, в конце концов, я ее опекун. Пусть я ее ненавижу, но никак не желаю ей смерти. Дурацкий сон не дает покоя.