И снова это чувство...

- А я никому не нужен, - говорит Пит без нотки жалости к себе. Это верно, семья без него проживет. Поскорбит для приличия, так же, как и кучка приятелей. Даже Хеймитч смирится с потерей, утопив горе в алкоголе. Лишь один человек действительно невосполнимо пострадает от этой потери. И этот человек я. - Мне, мне нужен, - произношу я, хватая его за руку. Пит с расстроенным видом набирает в грудь воздух, готовясь к долгому спору, а это мне не нужно. Разговоры о маме и Прим только собьют меня с толку. И я затыкаю напарнику рот поцелуем. Ну вот, опять это чувство. Так уже было, в прошлом сезоне, когда я выпрашивала подарки у Хеймитча. У нас были тысячи поцелуев, но лишь один затронул что-то в душе, заставил жаждать большего. Внутри меня разгорается обжигающее чувство: оно разливается из груди по всему телу, по рукам и ногам, до самых кончиков пальцев. Жаркие поцелуи не утоляют – наоборот, распаляют желание. А я-то считала себя знатоком по части жажды и голода. Но здесь нечто слишком новое. Кровь бурлит в жилах, приливает к щекам; губы горят от сладкого поцелуя, а внизу живота затягивается тугой узел, заставляющий меня испустить сладостный стон. - Мне остановиться? – спрашивает Пит, отрываясь на мгновение от моих губ. - Нет, не сегодня. И мои пальцы запутываются в его белокурых волосах, а его руки скользят по моему телу, вызывая кучу мурашек. Вот губы Пита уже скользят по моей шее, вызывая неведомые мне ранее ощущения. Места, которых касались его губы и язык, будто горят, но мне приятно, я хочу еще и еще. Его руки, покрытые ожогами и царапинами, забираются под одежду и касаются моей обнаженной плоти. Он, лаская мое тело, медленно стягивает с меня одежду. Я же, поддаваясь неведомому ранее инстинкту, снимаю с него куртку и футболку и касаюсь пальцами его бледной кожи. Поначалу, движения были скомканными и стеснительными, но вскоре я отбросила все сомнения. Совсем скоро я погибну, спасая жизнь Питу, так что я не могу отказать себе в удовольствии. И плевать, что за нами наблюдает весь Панем. Пусть смотрят и завидуют. «А как же Гейл?» - предательски шепчет мне внутренний голос, когда я уже почти растаяла под нежными ласками Пита. «Гейл… Надеюсь, он сможет простить меня. На мертвых ведь нельзя злиться. И для всего Панема Пит – мой муж. Никто не будет осуждать меня. И, о боже, как же мне хорошо в его объятиях…» Это грешно, это неправильно, это пошло… Но черт возьми, как же мне хорошо! Никогда в жизни я не была так уверена в правильности своего решения. На свете нет ничего, только я и он. Мы сейчас не трибуты, борющиеся за свою жизнь, мы влюбленные мужчина и женщина. Муж и жена. Пит прокладывает дорожку поцелуев от пупка до ложбинки между грудей, а затем захватывает в плен своих губ розовый, затвердевший от желания сосок. - За нами сейчас наблюдает весь Панем, - шепчет напарник, покусывая мое левое ухо, а затем покрывая поцелуями мои ключицы. Я молчу, потому что не в силах что-либо сказать. Мое тело горит, узел внизу живота затягивается еще сильнее, и мне кажется, что я просто взорвусь от неудовлетворенного желания. - Рядом спят Джоанна, Финник и Бити. Они могут все увидеть, - продолжает дразнить меня Пит. - Мне все равно. Сейчас я просто хочу быть женой для своего мужа. Пит открывает рот, чтобы что-то еще сказать. Но самый главный довод он не может сейчас использовать. Да и он не имел бы для меня особого значения. Поэтому я просто впиваюсь в губы Пита неистовым поцелуем. Я чувствую его возбуждение. Он так же как и я охвачен дикой страстью, которая требует удовлетворения. Мои руки тянутся к его штанам, пытаясь стянуть их. - Китнисс, ты уверена? – вот так всегда. Пит всегда думает обо мне, и даже в порыве страсти не ставит свои желания выше моих. Хеймитч прав: даже проживи я сотню жизней, и тогда не заслужу такого парня, как Пит. - Никогда еще не была так уверена. И он мягко вошел в меня. Я слегка вскрикнула. Господи, какое это блаженство ощущать его внутри себя, быть с ним единым целым. С наших губ срываются тихие стоны, мои ногти впиваются в его спину, оставляя царапины. Никогда еще я не чувствовала себя так хорошо. Кажется, что солнце и луна сошлись в этот миг, чтобы освятить момент нашего единения. Волна наслаждения накатывает на меня; все тело дрожит, даже земля вибрирует под нашими ласками, грубыми и нежными одновременно. Я растворяюсь в волне экстаза, как вдруг взрыв! Я будто широко распахнула глаза и постигла все тайны мироздания, лицезрела все чудеса света. Я чувствовала себя богиней, прекрасной и всемогущей. Настолько ярким был мой первый оргазм. И с моих губ сорвался стон: - Люблю тебя. Пит удивленно смотрит на меня. И я сама удивлена не меньше его. Эти слова сами вылетели из моего рта, и… Это было так естественно, так правильно. Я снова прижимаюсь к Питу и нежно целую его. - Я люблю тебя, - повторяю снова. Пит хочет мне ответить, но я затыкаю его очередным поцелуем. «Прости, Гейл. Сегодня я сумела разобраться в своих чувствах».