Избранный

Кагами хотел есть. И наконец убраться из-под палящего солнца. Вообще он с удовольствием скоротал бы оставшиеся до отлета часы в какой-нибудь уютной забегаловке, которых много было в районе их гостиницы, но Куроко и Кисе такой расклад не устраивал. Они в один голос твердили: «Мы же в отпуске, а поесть ты всегда успеешь!». И хотя Кагами перечислил все достопримечательности, которые они осмотрели за неделю — на одни только геоглифы Наски целый день ушел, — и в конце концов к нему даже присоединился Аомине с предложением просто поспать, тащиться на блошиный рынок все равно пришлось. Виноват был Кисе. Это ему вздумалось привезти матери и сестрам сувениров из Перу — причем не обычных безделушек, которые можно купить в аэропорту или магазинчиках, которых в Лиме полно на каждом шагу, а настоящих. Индейских. Куроко поперся с ним явно из желания побывать везде, где только можно, а Аомине, похоже, смирился, обнаружив в себе способность спать на ходу. Поэтому из-за жары, постоянного ора туристов и отдавленных ног злился только Кагами. — Кошельки лучше спрятать подальше, — сказал Куроко. — В таких местах их могут запросто выкрасть. — Ты разве был раньше в «таких местах»? — нахмурился Кагами. Но на всякий случай похлопал по заднему карману шорт — на месте ли бумажник? — Тецу имеет в виду, что тут прорва народу, идиот, — протянул Аомине. — В токийском метро и то безопаснее. — Сам ты идиот!.. Закончить Кагами не успел: Кисе вдруг рванул к одному из лотков, ловко протиснувшись между мешающимися на дороге людьми. Остальным так просто пробраться не удалось; когда липкая, потная мясорубка выплюнула их в нужном месте, Кисе уже рассматривал резные фигурки, склонившись над столом. Кагами пригляделся: все эти деревянные штуковины изображали каких-то уродцев, разве что звери были более-менее симпатичными, но все равно бессмысленными. Он бы не стал тратить деньги на такую ерунду, когда в память о поездке у них осталось столько крутых фотографий. — Я возьму эту, эту и эту, — Кисе откладывал понравившиеся фигурки в сторону, а пожилой торговец-индеец, с ног до головы увешанный бусами и амулетами, записывал на листке бумаги, сколько будет стоить все удовольствие. — Как думаешь, может, мне купить эту, Кагами-кун? — Куроко сунул какую-то штуковину прямо Кагами под нос. — Зачем тебе пепельница? Ты же не куришь? — Это мини-каноэ из тростника, — Куроко полез в карман за деньгами. — И их делают на острове Урос, где мы были вчера и кое-кто прослушал все, потому что пошел жрать кукурузу, — заржал Аомине над ухом. Кагами попытался незаметно ударить его локтем в бок, но Аомине ловко спрятался за Куроко. — А это сколько стоит? — Кисе перегнулся через стол и ткнул пальцем в один из амулетов на груди индейца. Торговец неожиданно вскочил и принялся голосить, размахивая руками. Кисе отшатнулся, налетев на Кагами спиной. — Черт, ты мне ногу отдавил! — Кажется, я его разозлил, — виновато пробормотал Кисе. И туристы, и другие продавцы стали коситься в их сторону; торговец по-прежнему мотал головой и болтал на незнакомом, похожим на куриное квохтанье, языке. — Чего это он? — спросил Кисе. — Я знаю только английский, придурок, а не языки всех народов Америки, — ответил Кагами. — Это кечуа, — сказал Куроко. — И ты что, понимаешь его, Курокоччи? — Похоже, он говорит, что предмет не продается. Кисе кивнул и улыбнулся: — А других таких нет? Индеец повысил голос до хрипоты, теперь на них пялились, кажется, все посетители блошиного рынка, один особенно любопытный старикан даже отошел от своего лотка и лыбился, пока взбешенный торговец тыкал пальцами и в него тоже. Кагами захотелось немедленно оказаться где-нибудь очень далеко. Желательно, в самолете, летящем в Токио. Примерно того же хотелось и индейцу, судя по нахмуренным бровям и жестам, легко читающимся как: «Валите-ка вы отсюда!» — Кажется, ты его достал, — усмехнулся Аомине. — Мы уже уходим, — Куроко забрал у Кисе деньги и передал ему пакет с уже отобранными сувенирами. Индеец так и остался стоять, не прикасаясь к лежавшим перед ним купюрам. Но хотя бы замолчал. — Странный он, — хмыкнул Кагами, когда они вышли с рынка. — Да псих какой-то, — согласился Аомине. — Зато у меня теперь есть маска Кетцалькоатля! — довольно сообщил Кисе и тут же продемонстрировал маску, приложив к лицу. — У нас такая в туалете висела, когда я был маленький. — Аоминеччи! — Да успокойтесь вы. Кисе, тебе идет, — сказал Кагами. Шума за день было и так слишком много, не хотелось, чтобы еще и эти двое цапались до самого отлета. — Правда? Но я не собираюсь ее носить. Я думал подарить маме, но теперь рассмотрел, и, по-моему, можно повесить ее в квартире. Над компьютерным столом. Как думаешь, Кагамиччи? Кагами тихо вздохнул. Похоже, о покое можно только мечтать до возвращения в Японию. Впрочем, он знал, что так будет, когда соглашался на отпуск с этими тремя. И, в общем-то, ни о чем не жалел. *** До посадки оставалось двадцать минут. Куроко будто только сейчас вспомнил, что в университете у него есть приятели, которые наверняка станут выпрашивать частичку Перу, и пошел затариваться магнитами и кружками. Аомине зашвырнул стаканчик из-под газировки в урну и объявил: — Схожу отолью! — Смотри не опоздай, — предупредил Кагами. — Не волнуйся, я уже подрочил в гостинице. — Придурок! Бросить в него Кагами было нечем, пришлось проводить гневным взглядом и успокоиться. Кисе тут же передвинулся на освободившееся сидение и уложил сумку на колени. — Хорошо отдохнули, правда? Кагами кивнул: да, было что вспомнить. Изначально он согласился на поездку только потому, что Кисе настаивал — они уже полгода виделись с Куроко и Аомине постольку-поскольку: разные университеты, разные города. Здесь, в Перу, Кагами понял, что по-настоящему соскучился; здесь было как раньше, в последние школьные годы. Разве что в баскетбол они не сыграли, с утра до ночи осматривая древние руины и современные храмы. А в остальном Аомине по-прежнему мог вывести из себя одной фразой, но при этом с ним здорово было обсуждать тактики на ближайшие соревнования университетских команд и спорить, кто кого побьет на этот раз. Аомине был в основе и обещал дразнить их с Кисе неудачниками до конца года, если к началу турнира они так и останутся во втором составе. Впрочем, когда Куроко говорил, что он тоже пока что далек от попадания в стартовый, Аомине затыкался. По Куроко Кагами скучал сильнее всего; времени прошло уже много, а он все никак не мог привыкнуть, что Куроко переехал в Киото. Теперь рядом был Кисе, и через несколько часов они с Кисе снова окажутся в своей жизни, а Аомине с Куроко — в своей. Все-таки, хорошо, что идея этой поездки пришла Кисе в голову. Хорошо для всех. — Не переживай, Кагамиччи, на очереди — Испания. — Наверное, у Кагами все было написано на лице, раз Кисе догадался. — Я и не переживаю, просто настраиваюсь на перелет, — буркнул Кагами. Кисе лениво теребил ремень сумки, а с молнии бокового кармана на Кагами смотрел зубастый божок — смутно знакомый, но Кагами не помнил его среди покупок, которые Кисе щедро высыпал на кровать, когда они вернулись с рынка. Такой амулет был… — Ты что, умудрился его спереть? — усмехнулся Кагами, указав на божка. Кисе присмотрелся, а потом поднял глаза на него — расширившиеся от удивления. Совершенно искреннего, если забыть, что Кисе не просто мастер по части притворства, но еще и актерские курсы посещает. — Ты что, Кагамиччи? Я не вор! — Конечно, — хмыкнул Кагами. — Ловкость рук и никакого обмана. — Ты не веришь? — Кисе вскочил и резким движением сдернул амулет, едва не сорвав и собачку. — Он мне понравился, но я его не крал! — Да ладно, понравился и понравился… Кисе подошел к урне и выбросил амулет. Потом повернулся и развел руки, будто говоря — вот видишь, не настолько он был и нужен. — Оставил бы, — сказал Кагами. — Даже если он случайно у тебя оказался, чего бросаться? Кисе ничего не ответил. Отсел на другое кресло, отгородившись от Кагами сумкой, и принялся листать купленный в местном магазинчике журнал. Кагами закатил глаза: неужели Кисе из-за такой ерунды обиделся? А что еще можно было подумать — амулет ведь не где-то там нашелся, а висел, заботливо прицепленный, на виду. Да и Кагами не собирался упрекать, просто любопытство взыграло. — Да ладно тебе, — повторил он, надеясь, что Кисе, как обычно, быстро остынет. Тот молча перелистнул страницу. — Ты еще не так популярен, чтобы твои фотографии печатали в местных брошюрах, — Аомине плюхнулся в кресло и тут же перегнулся через плечо Кисе, рассматривая картинки в журнале. — Я и не думал искать тут свои фотографии, Аоминеччи. — Ты покупаешь журналы не только ради них? Офигеть! — Аомине-кун, прекрати доставать Кисе-куна, ты ведь не хочешь, чтобы до следующей встречи он помнил только, какой ты придурок, а не все хорошее, что было в отпуске? — Все хорошее не даст мне забыть, какой он придурок! — рассмеялся Кисе. — Он утопил мои запасные плавки! — Это была идея Кагами! — Эй, я просто сказал, что кораблю нужен парус! — Кагамиччи потом за ними и поплыл, так что ты — придурок! — Сам ты придурок, Кисе! — Посадку объявляют, — прервал общее веселье Куроко. Уже в коридоре Кисе поравнялся с Кагами и сказал тихо: — Насчет амулета… я правда его не крал. И сам удивился: так странно, как он попал ко мне, Кагамиччи? — Забей, — Кагами хлопнул его по плечу. — Может, тот стремный индеец решил приколоться. — Может. Он так выступал, что, по-моему, на все способен, — рассмеялся Кисе и ускорил шаг. Кагами улыбнулся вдогонку: хотя он уже готов был извиниться за клевету, но даже обрадовался, что не пришлось. Все-таки из всех знакомых общаться с Кисе было легче всего. *** Сперва Кагами показалось, что звонит будильник. Он на ощупь выключил телефон и перевернулся лицом в подушку, собираясь урвать у сна свои законные десять минут. Мобильный тут же разразился новой трелью, и Кагами вспомнил, что сегодня его не заводил: лекции начинались поздно, и он собирался проснуться сам. На дисплее высвечивалась картинка с «Хелло Китти»: Момои. Все-таки плюсов того, что она тоже училась в их университете было много, особенно когда нужно было разобраться в конспектах или найти нужную литературу. Но минусы всплывали слишком внезапно: как, например, спонтанные звонки в восемь утра. Порой Кагами жалел, что Аомине и Куроко в другом городе, и теперь новыми объектами для опеки и контроля у Момои стали они с Кисе. — Кагамин? Ты спишь? — Уже нет. — Ой, прости! Я забыла, что тебе сегодня к часу в универ. — Вообще-то ты и не знала… — Я все знаю, — отрезала Момои. Кагами невольно улыбнулся: ну разумеется, их с Кисе расписания Момои помнила едва ли не лучше, чем свое. Даже когда в них что-то менялось, первой узнавала она. Привычка — вторая натура. — Что-то случилось? — Кагами с тоской посмотрел на часы, показывающие, сколько времени он мог бы еще дрыхнуть. — Можно и так сказать… Ки-чан уже несколько дней не посещает занятия. — Он приболел вроде. — Да, я в курсе. Я просто хотела навестить его, может, ему что-то нужно, но у меня лекции, а потом работа. Если ты не занят вечером, не мог бы ты его проведать? Кагами посмотрел в потолок. Только Момои могла подумать, что больной Кисе страдает от недостатка внимания, а не просаживает внезапно освободившееся время в «Call of Duty». Но разочаровывать ее не хотелось, поэтому Кагами ответил: — Конечно. Загляну к нему после лекций. — Спасибо большое! — ответила Момои и повесила трубку. Кагами нехотя выбрался из кровати и побрел в ванную. Несмотря ни на что, встряхнуть Кисе и правда не помешало бы, на тренировках без него Кагами откровенно скучал и не мог показать свою лучшую форму. А Кисе и так иногда пропускал их из-за актерских курсов. С этим Кагами мирился, но с компьютерной игрой не собирался. Если Кисе уже чувствует себя лучше, пусть тащит свою задницу в университет. По дороге Кагами заглянул в «Маджи-бургер»: Кисе, если заигрался, наверняка напрочь забыл о еде. Однако когда Кисе открыл дверь после трех настойчивых звонков, показалось, что он и о сне забыл. Кисе не выглядел больным, скорее изможденным; таких черных кругов под его глазами Кагами никогда не видел. — Кагамиччи? Вот так сюрприз, — вяло улыбнулся тот, пропуская его в квартиру. — Момои сказала, что ты болеешь, но, видимо, решила сберечь мою психику. Чувак, ты на зомби похож. На долю секунды Кисе помрачнел, но когда потянулся, чтобы забрать у Кагами пакет, уже улыбался привычно: — Я сильно простыл. Но уже почти выздоровел. Ой, салат! Мечтал о нем третий день! — Там еще кола есть, но она ледяная. Так что чайник ставь. Кисе кивнул и отправился на кухню. Стянув кроссовки, Кагами пошел следом, краем глаза зацепив разобранную кровать в спальне, идеально пустой пол и, как ни странно, ни следа приставки. Может быть, Кисе и правда было так хреново, что не до игрушек? — Стаканы в третьем справа ящике, салфетки там же, — сказал Кисе, промывая чайник над раковиной. Кагами даже не смотрел специально, просто водные брызги долетали до него, даже когда он уселся за стол. Рассыпались узором из капель на полированной столешнице. У Кисе дрожали руки. Он нес чайник, ступая медленно, мелкими шагами, но не потому что боялся расплескать — его откровенно штормило. Кагами уже доводилось видеть такое: одного из знакомых Тацуи всегда колбасило так, когда накрывало отходняком. Кагами даже не помнил толком, что тот принимал — возможно, все, на что хватало карманных денег — но результат всегда был один. Такой же, как сейчас у Кисе. И если на друзей Тацуи Кагами было плевать, то на своих — нет. — Ты что, под веществами? Кисе включил чайник и обернулся. С таким возмущением он не смотрел даже на Ханамию, когда на вторых Межшкольных тот едва не сломал Сакураю запястье — возмущался тогда Кисе долго и громко, Кагами с трудом удалось утихомирить его, но даже после этого Кисе не раз говорил, что Ханамию пора бы проучить. К счастью, отходил он всегда так же быстро, как загорался. А сейчас — горел ярким факелом праведного гнева. — Кагамиччи, тебе нравится думать обо мне плохо? — Когда это я думал о тебе плохо? — В Перу вором обозвал, теперь наркоманом! Мне начинает казаться, что тебя обрадует, окажись у меня какой-то дефект! Да черт! Никого в здравом уме не порадовало бы, если бы его друг ширялся, промышлял воровством или еще какой дурью маялся. И Кисе, разумеется, нес полную чушь, но Кагами все равно чувствовал себя немного виноватым. — Ну извини! Ты не ходишь в универ, выглядишь как припадочный, Момои волнуется. Я, кстати, тоже! — Ты волнуешься? — Кисе буквально сдулся на глазах, тяжело плюхнулся на стул и громко вздохнул. За его спиной дзынькнул закипевший чайник, но Кисе не обернулся. И теперь Кагами еще отчетливее видел, насколько измотанным тот выглядит. Но если не наркотики — значит, что-то другое случилось? Так или иначе, у Кисе были проблемы, и Кагами не собирался закрывать на это глаза. Может быть, он погорячился, но только потому, что это же Кисе… — Конечно, волнуюсь, — буркнул он. — Мы вроде как друзья. — Друзья, — отрешенно повторил Кисе. Кагами надоело, что тот пялится в одну точку, и он пощелкал пальцами перед его лицом, привлекая внимание. — Что случилось? — Ты решишь, что я сумасшедший, — вяло улыбнулся Кисе. Ну хоть отпираться не стал — и то славно. — Мне не нравится думать о тебе плохо, — напомнил Кагами. — Так что выкладывай. Кисе неловко поерзал на стуле, а потом встал и ушел в соседнюю комнату. Пока он возился там, Кагами заварил ему чай, умудрившись даже вспомнить, что сахар Кисе не кладет и всегда разбавляет холодной водой, потому что не может пить слишком горячее. — Я уже не первую ночь не сплю из-за этого. Жуткая, на самом деле, штука. Говорить Кисе начал еще в коридоре, и довольно бодро, но когда он вошел на кухню, Кагами показалось, что в помещении стало заметно холоднее. Словно кондиционер врубили на полную мощность, и струи прохладного воздуха защекотали спину под футболкой. Но кондиционера у Кисе не было; еще только выбирая квартиру, он говорил, что от этих штук у него постоянный насморк. Кагами подначивал тогда, что про насморк тот забудет, когда почувствует себя куском мяса на гриле в тридцатиградусную жару. Сейчас было не до смеха. В руках Кисе держал тот самый амулет, что в сердцах выбросил в аэропорту Лимы. И насколько Кагами помнил, Кисе за ним не возвращался, просто не успел бы. — Откуда? — Кагами даже не знал, как сформулировать вопрос, но Кисе понял. — Не знаю. Он просто был в рюкзаке, когда я приехал домой, чтобы отдать подарки. Я выбросил его в Канагаве. А потом вернулся и обнаружил его здесь. На зеркале. Кагами недоверчиво хмыкнул, и Кисе моментально напрягся: — Я не обманываю, Кагамиччи! — Эй, я тебе верю. Просто это… ну, странно. — Поверь, я заметил. Кисе все еще хмурился, будто ожидая удара в спину — очередного колкого замечания. Не зная, как дать ему понять, что не собирается издеваться, Кагами забрал амулет из его рук. В Перу он толком не рассмотрел деревяшку — зубастый божок с дырами-глазницами, вот и вся память. Нынешний был, несомненно, похож, если учитывать, что для Кагами они все были одинаковыми. И мог с одинаковым успехом оказаться как тем же самым, неизвестно откуда взявшимся у Кисе в Перу, так и подделкой, призванной разбудить воображение. — Может, его кто-то специально тебе подбрасывает? — Думаешь, Аоминеччи нечем больше заняться? — Аомине бы до такого розыгрыша не допер, — хмыкнул Кагами. — Если только Курокоччи его не надоумил, — засмеялся Кисе, да так заразительно, что Кагами тоже не сдержал улыбки. — Оставим этих утырков на крайний случай. А если серьезно — может, кому-то захотелось тебя напугать? Ну, из зависти, например. Как там в этих фильмах бывает... — Может и так, — ответил Кисе. — Я не всем нравлюсь. Вранье. Все девчонки курса были от Кисе без ума, настолько, что даже Кагами порой раздражало назойливое внимание и стайки, перебегающие с одного конца рекреации на другой, чтобы лучше рассмотреть объект своего интереса. Впрочем, Кисе быстро — что совершенно неудивительно — добился успехов в команде, много кого оставив без шансов на попадание в основу. Как знать, вдруг кого-то это действительно задело настолько, что в ход пошли мелкие пакости. Однако прикинуть, кто бы это мог быть, Кагами не успел. — Но это ведь началось еще там, Кагамиччи. В Перу. И теперь продолжается. Кисе кутался в толстовку, как будто слой мягкой ткани мог защитить его ото всего на свете. — Ты уверен, что амулет тот же? — спросил Кагами. — У тебя ведь не было возможности их сравнить. Вдруг это просто похожий… — Ты не понимаешь. Дело не только в нем самом. Есть еще кое-что, — Кисе притянул к себе чашку, обхватил ладонями, но пить не спешил. — Просто когда он тут, все по-другому. Как будто это — не фигурка из дерева. Как будто оно… живое. — Он говорит с тобой? Приказывает купить пистолет и перестрелять сокурсников? — Ну вот, я же говорил, ты не поверишь, — Кисе натянул рукава толстовки до самых кончиков пальцев и опустил глаза. Все, хватит. Кагами неважно было, что не так с амулетом, пусть тот хоть индейские песни распевал по ночам. Достаточно того, что Кисе не мог спать. И был сам не свой из-за чертовой деревяшки. — Так, одевайся, — Кагами встал и взял амулет со стола. — Да поживее! — Кагамиччи? — Кисе поднялся удивленно, но под пристальным взглядом смылся в спальню. Кагами сунул амулет в карман, чтобы избежать соблазна снова его рассмотреть. Все равно помнил прекрасно. Кожаный шнурок и рожа, жуткая, конечно, но не настолько, чтобы трястись. Хотя, пожалуй, если бы амулет преследовал его самого, возможно, Кагами бы тоже струсил. Такие вещи пока на своей шкуре не испытаешь — не поймешь. Пока Кисе возился, Кагами съел бургеры, убрал нетронутый Кисе салат в холодильник и уселся ждать. Холод по-прежнему не отпускал, но вместо свежести мерещился едва уловимый гнилостный запах. Кагами снова заглянул в холодильник, но там у Кисе был порядок, если таковым считалось почти полное отсутствие еды. — Я готов, — Кисе вернулся, выглядя как обычно. Дать оценку в «даже лучше, чем обычно» мешала только бледность, но ее за прической и шмотками не спрячешь. — Твой холодильник вызывает у меня суицидальные мысли, — усмехнулся Кагами. — Давай сперва разберемся с этим, а потом уже поговорим, — отчеканил Кисе. — Боже, ты как Саваки-сенсей. «Вначале лекция, потом вопросы», — прошепелявил Кагами, запоздало вспомнив, что философия у них с Кисе — не общий предмет. Кисе даже не улыбнулся: схватил ключи со стола и понесся к двери. Кагами молча шел за ним, пока тот не затормозил резко возле мусорных баков на углу дома. — Это бесполезно, — сказал Кисе. — Я выбросил амулет, как только обнаружил его дома. И убедился, что машина вывезла мусор. Он вернулся… Кагами кивнул: он сразу решил, что до такого Кисе бы и сам додумался. — Поэтому у меня другая идея. Идем. Кисе после этих слов приободрился, даже зашагал быстрее. Молчать было скучно, но Кагами не знал, как начать разговор — казалось, пока амулет оттягивает карман, Кисе не будет прежним Кисе, способным болтать обо всем на свете. Кисе спас его от необходимости что-то выдумывать, когда они дошли до парка и Кагами принялся выискивать удобное место посреди клумбы. — Те старушки смотрят на нас, как на вандалов. — Женщины, гулявшие с собаками вдалеке, действительно остановились будто бы поговорить. — Ты что, хочешь его закопать? — Бинго, Шерлок! Дай мне вон тот камень. Кисе протянул Кагами булыжник и обернулся через плечо: — Нужно что-то придумать, пока они не вызвали копов. Как насчет того, чтобы притвориться кладоискателями? Кагами замер на секунду и прыснул от смеха: он и забыл, что актерский талант у Кисе просыпался неожиданно и порой в очень необычных формах. — А что? Будем громко переговариваться, и все решат, что мы ищем тут золото! — с наигранной обидой заявил тот. И добавил громко: — Левее, Кагамиччи! В карте говорится, что это в двадцати шагах от большой сакуры, а тут только восемнадцать. Кагами послушно передвинулся, не прекращая смеяться, и принялся рыть землю булыжником. Кисе расхаживал вокруг, сверяясь с бумажным носовым платком, и комментировал так, что слышно было всей округе: — Ну что там? Ты уже нашел сундук? Дед говорил, это должен быть сундук! По крайней мере, ключ он мне дал от сундука! Из него вышел бы отличный актер. Для роли пирата. Не хватало только шляпы и повязки на глаз. Ну и корабля, разумеется. — Все, — выпрямился Кагами и для верности вдавил булыжник в землю покрепче. Теперь амулет был захоронен, и на щеках Кисе проступил румянец — то ли от усердного «вживания в роль», то ли от радости. — Спасибо, Кагамиччи! — Обращайся, — улыбнулся Кагами. Он ничего такого не сделал. Просто вернул того Кисе, к которому привык. *** Кисе опаздывал на тренировку. Кагами, конечно, догадывался, что вчера тот мог завалиться спать и продрыхнуть сутки, но почему-то нервничал. Особенно из-за того, что мобильный Кисе упрямо был вне зоны покрытия сети. — Он был на занятиях, — сказал Сугури, одногруппник Кисе из второго состава. Это заставило Кагами насторожиться сильнее. Кагами уже тренировал вместе со всеми поперечную передачу, когда Кисе вошел в зал. Одного взгляда на то, как он мрачно скользнул в раздевалку, Кагами хватило. Что-то было не так. — Можно перерыв? — спросил он тренера. — Что, уже выдохся? — хмыкнул Нанри, тяжелый форвард, которому пришлось уступить место Кагами в стартовом составе. Кагами пропустил подколку мимо ушей. Кисе сидел на скамейке и пялился в одну точку. Когда Кагами вошел, он поднял глаза, даже не пытаясь скрыть нервозность: — Он снова у меня, Кагамиччи. — Что? — Нашел его в сумке на первой лекции. В перерыве сбегал в парк на то место, где мы его закопали — камень был на месте, но амулета под ним не было! Я вернулся и смыл его в унитаз, — Кисе протянул ему амулет на раскрытой ладони. — Твою мать! Кагами стянул с себя форму, быстро переоделся. — Потом объяснимся с тренером, — ответил он на удивленный взгляд Кисе. — Пошли. Кисе вымученно улыбнулся. — Я весь день чувствую себя психом, — признался он по дороге к выходу. — Как будто эта штука чего-то хочет от меня. Знаешь, дергает постоянно, но я не могу понять… Звучит как бред, да? — Ага. — Я точно псих. — Ты не псих, просто это правда так звучит. — Правда. И я точно свихнусь, если это продолжится. Кагами положил руку ему на плечо. Кисе пронзительно на него посмотрел и тяжело вздохнул. Он действительно выглядел больным самой худшей на свете болезнью — страхом, и Кагами видел только один способ это исправить. Нужно было уничтожить амулет. — У тебя спички есть? — спросил он на улице. — Нет, я же не курю, Кагамиччи! — Ладно, подождем. Кагами подошел к урне в университетском дворе, вытащил из сумки толстую тетрадь, вырвал из нее несколько листов. Кисе передал ему амулет, Кагами завернул его в бумагу и уложил в урну. Кагами огляделся, но как назло, занятия уже закончились, а надежда найти кого-то курящего после тренировки была мизерной, там ведь одни спортсмены, гордость нации. Разве что преподаватели. Саваки-сенсей, препод по философии, точно дымил как паровоз, запах табака расползался по всей аудитории, когда он входил. А еще вечно засиживался допоздна, так что оставалось ждать. — А зажигалка подойдет? — спросил Кисе, копаясь в своей сумке. — Ты же сказал, что не куришь! — Я не курю, это на съемках давали, сувенир, — виновато улыбнулся Кисе. — Так чего раньше молчал? — Прости! Кагами отобрал у него зажигалку и поджег бумажный комок в урне. Огонь быстро распространился и на остальной мусор, полыхнул рыжим заревом. Кагами отошел, чтобы не пропахнуть дымом. — Думаю, нам нужно бежать, Кагамиччи, — сказал вдруг Кисе. — Только не говори, что твой амулет нам угрожает. — Нет, но нам будут угрожать отчислением, если застукают за вандализмом. И, кстати… Кисе не договорил. Кагами только краем глаза заметил синюю форму охранника у входа, а потом Кисе схватил его за руку, и они побежали. Кажется, в спину им кричали что-то безадресное и нецензурное, но было плевать — главное, в лицо не узнали. Кисе накинул капюшон для верности, Кагами едва не потерял рюкзак по дороге, но отчего-то все это было весело. Как приключение. Маленькое, но воодушевляющее. Настолько, что остановились они в безлюдном переулке за несколько кварталов от университета, только убедившись, что никто за ними не гонится. Уставились друг на друга, улыбаясь и сбивчиво дыша. И синхронно заржали. Кисе смеялся, запрокидывая голову, глаза у него блестели, и глядя на него, Кагами еще сильнее заражался весельем. Оно подтачивало изнутри, эдакий заговорщицкий азарт, и в какую-то секунду Кагами подумал, что уже не успокоится. В это секунду Кисе его поцеловал. Это было как удар под дых и ведро ледяной воды на голову, Кагами застыл, но не оттолкнул, а потом сам притянул Кисе ближе, потому что было приятно. Непривычно, будто он вообще впервые целовался, хотя с парнями — впервые, — но приятно. По вспотевшей под толстовкой спине пробежала дрожь, Кагами попробовал прижать Кисе к стене, но тот не дал. Отшатнулся, словно, сделав первый шаг, сам себя испугался, и пробормотал нервно: — Прости. Мне домой нужно. И спасибо еще раз. — Да не за что, — Кагами смотрел ему вслед, о том, что они только что целовались, напоминали только горящие губы и привкус одеколона Кисе на них. Домой Кагами доплелся, размышляя, что, возможно, Кисе просто переклинило на почве недосыпа, тревоги, и ничего такого он делать не хотел и не собирался. Влияние момента. Но сам почему-то долго не мог заснуть. Когда-то так же не спал из-за Кисе, предвкушая самый первый их матч. А теперь просто не мог перестать думать, все ли в порядке. Хотя, конечно, все было в порядке, амулет горел бодро, и уж из пепла восстановиться он бы не смог, он же не какая-нибудь птица-Феникс. А вот разобраться с поцелуем не помешало бы. Кагами видел все так: нужно просто поцеловаться с Кисе еще и наверняка решить, что это для него значит. И для Кисе тоже. Он даже хотел написать Кисе, потому что недомолвки сильно мешали уснуть, но было слишком поздно, а Кисе и так мучился бессонницей в последние дни. Кагами отложил телефон, убедив себя, что до завтра ничего не изменится. Кисе не эмигрирует на другой край света, не станет делать вид, что они не знакомы, они просто поговорят и все решат. Через каких-то несколько часов. *** Первые две лекции в университете Кагами дрых на заднем ряду. Третья была общей с Кисе, и он шел на нее, прокручивая в голове разные варианты развития событий. Например, Кисе будет от него шарахаться — глупо, конечно, ведь целоваться он полез сам, но такое возможно — и тогда Кагами не представлял, как себя вести. Он привык к Кисе, к тому что тот рядом, болтает, смеется. Но если тому хочется большего — что делать, как себя вести? За ночь без сна он уже понял, что не за и не против, он никогда о таком не думал, но все проверяется опытом. И если Кисе захочет — они могли бы попробовать, возможно, тот и сам только думает, что Кагами ему нравится, а на деле окажется, что они совсем не по этой части. И хорошо, если убедятся в этом так, по-дружески. Хуже, конечно, если у Кисе все совсем серьезно — серьезность в ответ Кагами ему гарантировать не мог, и боялся обидеть, потерять друга. Но со всем этим можно было разобраться по ходу дела. Главное — чтобы Кисе не делал вид, будто ничего не было. Однако когда Кагами увидел Кисе в коридоре, все логические построения полетели псу под хвост. — Привет, Кагамиччи! — Кисе помахал ему радостно, но Кагами уже настроился на серьезную разборку, поэтому схватил того за рукав и затащил в туалет. — Эй, что случилось? — Это ты мне скажи, что вчера случилось? — Ты меня спас, — улыбнулся Кисе. Кагами нервно сглотнул — и кто из них теперь вел себя как придурок психованный? Он отпустил Кисе, и тот дружелюбно улыбнулся, не пытаясь уйти, оттолкнуть, оправдаться. — А ты меня поцеловал. — Тебе было неприятно? — А если да, что, извинишься и скажешь забыть? — Кисе помрачнел, и Кагами осекся. — Черт, нет. Не было. Я просто… не понимаю, Кисе. — Я могу объяснить? В смысле, ты не думаешь, что я извращенец, и не станешь бить, а то у меня актерская школа вечером, и там, конечно, наложат грим… — Да говори уже, Кисе. — Ты мне нравишься, — выпалил тот. — В смысле, я не вчера это решил, давно уже. А в последнее время ты был рядом, помогал мне, и я подумал — а почему бы не попробовать?.. Вот так просто. У Кисе все было просто, это Кагами всю ночь анализировал себя, друга и черт знает что еще, а Кисе просто взял и решил. — Если тебе не хочется, мы можем обо всем забыть, — глядя ему в лицо, Кисе перестал улыбаться. — Только скажи… Кагами не сказал. Он взял Кисе за руку и поцеловал снова, не так напористо, как вчера вечером, просто прижался к губам, ощутив их сухость и жар. Это все еще был Кисе. И ничего Кагами не хотел забывать. *** Тренировка прошла как во сне. Кагами выполнял все указания тренера, прыгал, бегал и забивал данки, но мыслями был далеко. Там, где часы уже показывали половину шестого, и они с Кисе могли остаться вдвоем. — Значит, у тебя сегодня актерская школа? — неуверенно спросил Кагами. — Поздно закончишь? Кисе ненадолго задумался, а потом поманил его к выходу из раздевалки. — Хочешь, могу вообще не пойти. За один прогул меня не выгонят, скажу потом, что опять приболел. Видимо, все мысли читались у Кагами на лице. — Ладно. Пойдем ко мне? — спросил он, не зная, что они будут делать. Что-нибудь придумают, так всегда и получалось. — Ко мне ближе, — усмехнулся Кисе. — Можем пиццу заказать. — Ага. Пиццу, какой-нибудь фильм, обычное свидание, Кагами ходил на такие еще в школе. Только с девушками, и с девушками это было привычно, хоть и каждый раз неловко. С Кисе было неловко в квадрате, нет, в кубе. Кагами просто не представлял, что с ним делать, пицца-фильм-любые обычные занятия казались неподходящими, потому что это же совсем по-другому. Или нет? Или нет, понял он, когда Кисе переоделся в растянутую майку и старые спортивные штаны, и сразу стал каким-то непривычно домашним. Интересно, это нормально — хотеть до него дотронуться? — Какую ты будешь? — спросил Кисе, разглядывая листок-прейскурант, пришпиленный магнитом к холодильнику. — Я не люблю грибы, если что. — Я любую могу. — Ладно. Сразу после звонка в пиццерию Кисе сел рядом и притянул Кагами к себе. Было все еще сложно осознавать, что они просто делают это — целуются, трогают друг друга так интимно и совсем не по-дружески. Но у Кагами не было времени думать; кожа на плечах у Кисе была теплой и гладкой, но жестче, чем у девчонок — словно в доказательство тот напряг бицепс, и Кагами фыркнул: — Эй, хватит выделываться! — Даже и не думал, Кагамиччи! — Кисе удивленно захлопал ресницами, но в следующую секунду уже снова накрыл рот Кагами губами. В его напоре было что-то пугающее, словно он уже делал это не раз и не два, много-много раз. Но Кагами ненавидел быть в отстающих, поэтому он подался вперед, завалив Кисе на спину. Тот изумленно выдохнул ему в рот, тут же запустил ладонь под футболку, и в этот момент зазвонили в дверь. — Быстро они, — недовольно протянул Кисе и, поправляя на ходу помявшуюся одежду и прическу, пошел открывать. Пока он расплачивался, Кагами успел прийти в себя. Наваждение отступило, и в ответ на оброненную Кисе фразу в голове всплыло «Быстро мы». Слишком быстро. Кагами не был уверен, что готов перейти в другую лигу семимильными шагами, и пицца в руках вернувшегося Кисе показалась спасательным кругом. — Жрать хочу, умираю, — пробормотал Кагами и забрал себе самый большой кусок. Кисе принялся жевать, не отрывая от него игривого взгляда, но Кагами решил всем видом показать, что сейчас еда — единственное, что его волнует. Она, правда, не помогала от желания переспать с собственным другом, пусть даже Кагами понятия не имел, как это вообще — парочку порнушных роликов, просмотренных сто лет назад, вряд ли можно было считать опытом. Кисе, похоже, был одержим той же идеей, судя по тому, как быстро пытался разделаться со своим куском. Наверняка, жаждал скорее вернуться к тому, на чем они остановились, и от этого у Кагами волоски на руках встали дыбом и заныло внизу живота. Неожиданно Кисе закашлялся. Так надрывно и громко, что Кагами подскочил на месте. Он принялся хлопать Кисе по спине, тот схватился за горло, мгновенно покраснел и на глазах у него выступили слезы, будто кусок пиццы, раздирающий пищевод, причинял ему невыносимую боль. Кагами уже всерьез собирался искать телефон и вызывать скорую, хотя в глубине души понимал, что та не успеет и Кисе раньше задохнется — последнее пугало до усрачки. Но Кисе вдруг замер, зажав рот рукой, кашлянул в последний раз и изумленно уставился на ладонь. — Кагамиччи… — прохрипел он, словно увидел призрак покойной бабушки. Кагами проследил за его взглядом, и затылок пронзило ледяной иглой. На ладони у Кисе, весь мокрый от слюны, лежал чертов индейский амулет. *** — Она точно растворит дерево? — недоверчиво спросил Кагами. — Это серная кислота, чувак, — ответил Сумераги. — Кстати, надеюсь, ты не труп хочешь растворить? Иначе тебе плавиковая нужна, и в гораздо большем количестве. Кагами сжал в кулаке злосчастную деревяшку. В памяти тут же всплыл разговор с Кисе. «Уверен, что хочешь сейчас оставаться один?» «Боюсь, после такого у меня не скоро встанет, Кагамиччи. Извини». Кагами тогда унес амулет, сказав, что придумает, как с ним разобраться. И придумал. Через два дня. Конечно, просить лаборанта с факультета химии выносить с кафедры важный реактив было опасно, но Сумераги задолжал Кагами. К тому же, они все вернут обратно, как только деревяшки не станет. И Кагами снова увидится с Кисе. Пока что тот избегал его, будто присутствие амулета в этой вселенной как-то мешало даже простому общению. Поэтому, когда Сумераги спросил: — Ну, что там у тебя? — Кагами без колебаний передал ему амулет. — Прикольная вещица! — воскликнул тот. — Что, плохие воспоминания навевает? — Вроде того. — Ладно тогда, — сказал Сумераги и утопил божка в колбе с кислотой. Кагами ждал до тех пор, пока от амулета не осталось даже крохотной стружки, а потом благодарно хлопнул Сумераги по плечу: — Квиты. Разумеется, он сразу же набрал номер Кисе, чтобы рассказать хорошие вести, но тот трубку не взял. Дверь он тоже не открыл, хотя Кагами минут десять атаковал несчастный звонок. Можно было бы подождать: рано или поздно Кисе получил бы сообщение о его звонке и перезвонил, но у Кагами не хватало терпения. Он набрал номер Момои, и та, в отличие от Кисе, ответила после первого гудка. — Ки-чан? Понятия не имею, где его носит, — фыркнула она. — И если встретишь, то передай, что роль ролью, но это не повод вести себя как козел с друзьями! — Что? Какая еще роль? — А ты не в курсе? — начала Момои, но Кагами перебил ее: — Ты можешь сейчас встретиться, и если да, то где? Он нутром чуял, что это совсем не телефонный разговор. *** Момои договорилась встретиться в рыбном ресторанчике, куда они иногда ходили втроем с Кисе после занятий. Когда Кагами пришел, она уже ждала его, заказав травяной чай — Кагами часто забывал, что в отличие от большинства девчонок Момои удивительно пунктуальна. — Так что, хочешь сказать, ты не знаешь, что творит Ки-чан? Кагами потянулся было к меню, но под пристальным взглядом Момои убрал руку и помотал головой. — Что творит? — Лучше всего сюда подойдет «слишком вжился в роль». По спине Кагами пробежал холодок. Уж не историю ли с амулетом Момои имеет в виду? Но та увела разговор совсем в другую степь. — Сперва просто рассказывал, что ему задали отрепетировать роль какого-то злодея, а теперь ведет себя так, словно он этот злодей и есть. Ты ничего не замечал? — Нет, — ответил Кагами, и Момои поджала губы. — Он и раньше грубил мне по телефону, а вчера мы столкнулись на улице, и я сказала, что его отчислят, если он и дальше будет прогуливать лекции. Можно я не буду повторять, что он ответил? Кагами нахмурился: услышанное отказывалось укладываться в голове. Потому что он с трудом представлял Кисе злодеем. Да скорее земля перевернется, чем Кисе нахамит Момои или кому-то другому. — Ты не веришь? — Момои поджала губы. — Это просто странно… ну, для Кисе. — Я вот тоже подумала, что Ки-чан не стал бы так себя вести ни с того, ни с сего. Может, это новый дружок так на него влияет? Кагами дернулся, едва не смахнув локтем подставку с палочками и приправами. — Что еще за дружок? — Не знаю, какой-то гайдзин. Я вчера впервые видела их вместе. И он все торопил Ки-чана, даже пяти минут нам не дал поговорить. Кагами даже себе не объяснил бы, почему каждое слово Момои ввинчивалось под кожу раскаленным сверлом. Раньше мысль о том, что Кисе общается с кем-то еще, не вызывала совершенно никаких эмоций. Но не теперь, когда Кисе динамил его два дня после недавнего. Кагами очень не хотелось думать, что это может быть и из-за недавнего. Особенно учитывая, что сам Кисе и был инициатором. — Я попробую поговорить с ним, — сказал Кагами. — Пусть извинится. — Пусть просто начнет вести себя нормально и перестанет прогуливать, — ответила Момои. — Хотя при тебе он и так ведет себя нормально… Кагами кивнул: рассказывать Момои, насколько ненормальными были их с Кисе дела, он не собирался. Потому что теперь сильно сомневался, а не было ли все это еще одной хорошо отыгранной ролью. *** Кисе позвонил, когда Кагами, распрощавшись с Момои, размышлял, как связаться с человеком, которого непонятно где носит и который не отвечает на звонки. — Ты от него отделался? — начал тот вместо приветствия. — Да, — ответил Кагами. — А ты где был? — Дома… — Я приходил к тебе, ты не открыл. — Я вырубился, наверное. Хочешь, приходи сейчас? Кагами хотел. Встретиться и выяснить все раз и навсегда. — Его больше нет? — спросил Кисе с порога и, раньше чем Кагами успел раскрыть рот, крепко его обнял. Кагами чувствовал, как бьется его сердце — быстро-быстро, — и желание выяснять отношения испарялось. Еще немного, и он охотнее утащит Кисе в кровать и продолжит с того, на чем они остановились. Но голос Момои зазвучал в голове как раз вовремя, напоминая — «он слишком вжился в роль», и Кагами неохотно отстранил Кисе от себя. — Что ты делал в эти два дня? — он отчаянно надеялся, что Кисе не соврет. — Ничего. Сидел дома и трясся, как бы эта штука не вернулась опять. Кисе смотрел на него честными глазами, и от этого у Кагами зачесались кулаки. — А Момои говорит, что видела тебя вчера. С каким-то гайдзином… — Что? — удивился Кисе, и Кагами бы ни за что не усомнился в его искренности. Если бы сейчас не верил Момои больше. — Но я правда никуда не выходил! — Момои говорит иначе. Она говорит, что ты нахамил ей, а еще — что ты хороший актер. — Я никогда бы не нахамил Момоиччи! — Ты — нет, а твое злодейское амплуа? — Кагамиччи, я не понимаю… — Нет, это я не понимаю, — Кагами зашел в квартиру и принялся наворачивать круги по спальне. Кровать действительно выглядела так, будто еще недавно в ней крепко спали, но, разумеется, Кисе вполне мог подготовить сцену заранее. — Не понимаю, где ты, а где твой бездонный талант. С этим амулетом — что именно ты отыгрывал? Жертву одержимости? А когда целовал меня? — А вариант, что я ничего не отыгрывал, ты вообще не рассматриваешь? — воинственно поинтересовался Кисе. — Я бы очень хотел, чтобы все было по-настоящему, но я правда не знаю, что и думать, Кисе. Кагами остановился, глядя ему прямо в глаза. В груди неприятно давило, во многом оттого, что Кагами впервые сам себе вслух признался, чего действительно хочет. И желаемое вроде было совсем рядом, но норовило ускользнуть из рук, как мыльный пузырь. — Хорошо, — сухо заговорил Кисе. — В тот же день, когда ты ушел с амулетом, я начал искать в сети информацию о случаях, похожих на мой. Нашел одного парня, который убеждал меня, что амулет проклят и теперь это проклятье на мне. Он говорил, что знает человека, который может его снять, но тот живет в Нарите. И что я должен срочно приехать. Но я ничего не хотел делать, не обсудив с тобой. К тому же, ты уничтожил амулет, значит, делать ничего и не придется. Он выдохнул и развел руками — вот и все. — Но с кем же вчера встретилась Момои? — Я не знаю. Может, она перепутала меня с кем-то, вот тот парень ей и нагрубил. Он подошел и опустил руки Кагами на плечи: — Я не вру, Кагамиччи. Я просто не хочу все портить. На секунду — буквально на секунду — Кагами допустил, что Момои и правда могла обознаться: с кем не бывает? И этого оказалось достаточно — в следующую он уже целовал Кисе, прижимая к себе, а тот отвечал так жадно, словно вселенная взорвется, если он отстранится хоть ненадолго. — А ты правда отыгрываешь злодея? — спросил Кагами, улучив момент. — В школе дали такое задание, — пробормотал Кисе ему в губы. — Но от спектакля меня, наверное, уже отстранили. За прогулы. Он ненавязчиво просунул руку Кагами под майку, провел по спине раскрытой ладонью, а потом опустил ее ниже, поглаживая пальцами под поясом джинсов. — Мне в ванную надо, — Кагами вспомнил, что даже руки не успел помыть после прихода. — Вперед! — улыбнулся Кисе. Кагами старался все сделать быстро, хотя эта поспешность по-прежнему и пугала, и смущала. Голова кружилась уже от того, что он не мог как следует все обдумать, когда Кисе прикасался к нему, когда был рядом. Хотя, возможно, ему просто не хотелось влезать в мешанину разговоров и размышлений. Ощущения были гораздо круче. Помыв руки и умывшись, он принялся искать полотенце, но чистого на вешалке не было. Все полотенца обнаружились в тазу на стиральной машине, Кагами выхватил первое попавшееся, и что-то вывалилось, ударилось об его ногу и отскочило в ванну. Кагами потянулся, чтобы поднять это, и замер. На дне ванны лежал деревянный амулет. Не тот же самый, потому что Кагами своими глазами видел, как от него и частички не осталось. Значит, похожий. Значит, у Кисе их целая куча, и он врал. Все время водил Кагами за нос, и у него успешно получалось. — Что случилось, Кагамиччи? — воскликнул Кисе, когда он вылетел из ванной и помчался к выходу. — Ну что, отлично! Я повелся, доволен? Актер из тебя высший класс, вперед и с песней! — Кагами швырнул ему амулет, убедился, что Кисе его поймал, и с силой хлопнул дверью. — Кагамиччи, я не понимаю! Это не я! — Кисе выбежал в коридор, заорал вдогонку. — Конечно! Репетируй-ка свои представления на ком-то другом, Кисе. Больше Кисе ничего не сказал. А Кагами не обернулся, хотя и очень хотел посмотреть, какое у того сейчас было лицо. *** Сперва Кагами подумал, что звонок в дверь ему просто снится. Но тот повторился. Трижды. Будто кто-то всерьез вознамерился разрядить батарейку. Кагами нехотя побрел открывать и застыл на пороге. — А предупредить вы не могли? Есть такая вещь — телефон, знаете? — Ты бы наверняка отказался, — Куроко прошел мимо него в квартиру. — Да-да, придумал бы себе воспаление хитрости, лишь бы не играть со мной один на один, — Аомине сунул Кагами в руки пакет с едой из «Маджи» и принялся разуваться. — Давай хоть прямо сейчас сыграем, я уделаю тебя так, что будешь рыдать всю обратную дорогу! — Думаю, прямо сейчас мы немного устали, Кагами-кун. Может, заваришь чаю? Кагами закатил глаза, но послушно пошел ставить чайник. Он, конечно же, был рад друзьям, но все же предпочел бы, чтобы они предупреждали о приезде заранее. — Кстати, чего вы к Кисе не пошли? У него квартира больше, — заметил он. — Как раз о Кисе-куне мы и хотели поговорить. — Кагами отшатнулся, едва не облившись. — Куроко, ты достал так подкрадываться! — Прикинь, как пугаются преподы, — заржал Аомине, по-хозяйски плюхнувшись за стол. — Прости, Кагами-кун. — В голосе Куроко не было ни капли вины. — Что там с Кисе? — как можно равнодушнее спросил Кагами. Аомине с Куроко наверняка приехали по каким-то своим причинам, Кисе вряд ли рассказал кому-нибудь о своих актерских подвигах. А даже если и обрадовал весь контакт-лист в фейсбуке, эти двое вряд ли бы стали тратить выходные, чтобы лицезреть бенефис воочию. — На самом деле, я думаю, что этот идиот совсем помешался на своих актерских курсах, да и Сацуки говорила, что его в последнее время клинит на них, но он позвонил на неделе. Нес чушь про индейское проклятье и что у него дома чуть ли не призраки в розовых тапочках ходят. И ты, мол, в курсе. Последнее Аомине произнес так, будто Кагами на его глазах утопил в унитазе котенка. — Ну, в курсе, — резко ответил Кагами. — Так чего вы ко мне-то пришли? Хотите посмотреть, как придурок оттачивает свое актерское мастерство, сразу бы к нему и топали. — Дело в том, Кагами-кун, — начал Куроко, — что он вроде как говорил искренне. И очень переживал, что ты перестал ему верить. — Если бы тебя столько разводили, — хмыкнул Кагами, — ты бы тоже перестал. Куроко, проигнорировав его возмущенный возглас, достал исписанный мелкими буквами блокнот. — Расскажи-ка поподробнее, что у него был за амулет, — Аомине шумно зевнул. — Да нечего рассказывать. Я его и закапывал, и жег, и даже в кислоте растворял. Ну, пока думал, что он настоящий. — И в итоге он все равно вернулся? — уточнил Куроко, оторвавшись от блокнота. Кагами кивнул. — Значит, нужно найти Кисе-куна, — сказал Куроко. — Пока еще не поздно. — Вы что, правда верите в эту чушь? Аомине пожал плечами, а Куроко серьезно посмотрел на Кагами: — В индейской магии есть такой ритуал. За несколько секунд до смерти душа человека переносится в какой-либо предмет и обитает там, пока не находится подходящий сосуд — живой человек. Пока что я точно не выяснил, какой обряд нужно провести, чтобы эта душа завладела новым телом окончательно, но известно, что, даже находясь в предмете, она может воздействовать на избранного человека, так сказать, подготавливая для себя почву. Кагами показалось, будто внезапно возникший посреди комнаты ураган унес его и вышвырнул в другом мире. Том, где необъяснимые вещи действительно существуют. Он все еще сомневался, но Куроко говорил так убедительно, что стало неловко — получается, Кагами оттолкнул Кисе в трудный момент. Оставил в опасности. — Может, это все, конечно, и бред, — хлопнул его по плечу Аомине. Который вряд ли бы потащил свою задницу в такую даль, если бы действительно считал так. — А может, Кисе-кун в настоящей беде. — Вы сказали, что он звонил вам сам, — нервно сглотнул Кагами. — Почему вы думаете, что его нужно искать? — Это было два дня назад, — сказал Куроко. — С тех пор он не отвечал на звонки. *** Кагами хорошо помнил, что делал в последние два дня. Учился и старался не думать о Кисе, а еще — с Момои не сталкиваться, потому что ему совершенно не хотелось обсуждать с ней, как Кисе его развел и каким дураком он себя чувствует. Он не видел Кисе в университете, но и не искал намеренно. И совсем, ну вот ни капельки по этому поводу не переживал, разве что на тренировках Кисе ужасно не хватало, потому что баскетбол Кисе был волшебным, не таким, как у остальных, они играли на равных, вместе работали на результат, чтобы пройти в основной состав. Без Кисе все не было так. Прослушав очередное «абонент недоступен», Кагами раздраженно сжал трубку в кулаке. Он до сих пор колебался между «у всех его друзей потекла крыша» и «Кисе была нужна помощь, а он послал его к черту», и молчание Кисе склоняло чашу весов в сторону последнего. Хотя всему наверняка найдется разумное объяснение, и конечно, интересно будет посмотреть, как Кисе станет разводить Куроко с Аомине, решится ли делать это при Кагами. Кагами пытался убедить себя, что это — основная причина, почему он вот уже десять минут торчит под дверью квартиры Кисе. Тот не открывал, но у него просто могли быть с утра дела, о которых он вовсе не был обязан предупреждать Кагами или кого-то еще. — Его нет, пойдем уже, — сказал он Аомине, удерживающему кнопку звонка. — Аомине-кун, можешь перестать, пожалуйста, — сказал Куроко и снова поднес телефон к уху. Кагами вздохнул: ну ясно же, что это бесполезно. И вздрогнул, расслышав негромкое пиликанье, доносящееся из квартиры. Аомине переглянулся с ним понимающе, и они синхронно принялись молотить в дверь кулаками. Куроко присоединился к оркестру, облюбовав звонок, и через минуту дверной замок загремел, открываясь. Кисе вырос на пороге привычно бодрый и улыбчивый, но Кагами одного взгляда хватило, чтобы заметить странность. Эта напускная активность напомнила о маме, которая так притворялась, когда болела, перед гостями, с которыми она свою болезнь обсуждать не хотела. «У меня все хорошо», слишком демонстративное, чтобы быть правдой. — Ты что, из астрала вернулся? — ткнул его кулаком в плечо Аомине. — Мы минут двадцать тут стоим и названиваем. — Я музыку слушал. В наушниках, — виновато пожал плечами Кисе. — А вы даже не предупредили, что приезжаете. О, Кагамиччи, и тебя так давно не было. Кагами сжал кулаки — неужели Кисе вот так запросто забыл об их последнем разговоре? — Мы решили сделать сюрприз, — сказал Куроко. — Сто лет уже не играли вместе. Кстати, ты мне еще с прошлого раза должен ужин, — добавил Аомине. — Разве? — рассмеялся Кисе. — Ах да, точно. Если обыграешь меня и сегодня, покормлю тебя. — Это нечестно. Ты должен ужин за прошлый проигрыш, а сегодня готовься покупать еще и билеты в кино. На четверых. — Аоминеччи, не будь таким самоуверенным! Кагами наблюдал за ними молча и заметил, что пока Аомине отвлекает Кисе болтовней, Куроко осматривается. Он и сам оглядел комнату и нигде не заметил наушников, которые, по словам Кисе, не давали ему услышать звонки в дверь. Зато Куроко нашел, что искал. — Кисе-кун, а это что такое? — спросил он, показывая зажатый между пальцев амулет. Кисе на секунду поменялся в лице, но очень быстро взял себя в руки. — Да так, одна безделушка. Привязалась ко мне после поездки в Перу, Кагамиччи не рассказывал? — Он говорил, что у вас никак не получалось от нее избавиться. — Да, — усмехнулся Кисе натужно. — Как будто проклятая. Ну я и решил больше не мучиться, в конце концов она совсем не мешает. Почти незаметный кивок Куроко Кагами увидел только потому, что смотрел на него все это время. А в следующий миг Аомине врезал Кисе так, что тот отлетел на другой конец комнаты. — Ты совсем охренел? — Кагами бросился к Кисе, из разбитой губы у того мгновенно выступила кровь, но когда Кагами наклонился, то услышал слабое: — Кагамиччи? Это ты? — Надо же, сработало! — ухмыльнулся Аомине. — Аоминеччи? Курокоччи? Сегодня что, суббота? Кагами взглянул на Куроко, чувствуя, как колкие мурашки бегают по спине. — А какой, по-твоему, сегодня день? — осторожно спросил Куроко. — Четверг… Кагамиччи… Ребята! Пожалуйста, не уходите! Снежный ком в груди Кагами вырос до таких размеров, что стало трудно дышать. А Кисе смотрел на него с настоящей, неприкрытой мольбой. *** — Он сказал, что ему нужно мое согласие, — Кисе отодвинул чашку, уставился на царапины на столешнице, потом на свои стесанные ногти — и крупно задрожал. — А если не соглашусь сам — он найдет способ меня заставить. — Интересно, как же! — хмыкнул Аомине. — Способов много, — серьезно заявил Куроко. — Например, он может убить кого-то руками Кисе-куна, надеясь, что тогда ему самому не захочется жить. — Спасибо, Курокоччи, ты очень подбодрил! Я и так не помню многое из того, что делал в последние дни. Я думал, что почти все время сидел дома, а соседи говорят, что я часто выходил. И я не помню этого. Может, я уже убил кого-то и нахожусь в международном розыске. — В таком случае, тебя бы уже нашли, — сказал Кагами. — У тебя, знаешь ли, приметная внешность. — Я так понимаю, это не комплимент, Кагамиччи? — Скорее всего, — вклинился Куроко, — тебе стоит проверить банковские счета. Тем, кто начинает новую жизнь, обычно нужны деньги. Кисе тяжело вздохнул и опустил голову на сложенные руки. Аомине плюхнулся рядом и ободряюще хлопнул его по плечу: — Не парься! Мы что-нибудь придумаем. — Разберемся с этим, — поддержал Кагами, хотя и понятия не имел, как можно разобраться с тем, во что пятнадцать минут назад вообще не верил. — Я уже говорил Кагамиччи, что нашел человека, который вроде как может снять с меня проклятье. Только он живет в Нарите. — Мы рассмотрим этот вариант. Но пока что за тобой нужно присмотреть, — сказал Куроко. — Чтобы «это», — он повертел амулет в руках, — не заставило тебя наделать каких-нибудь глупостей. — Можно Сацуки позвать, — предложил Аомине. — Я останусь, — отрезал Кагами и, поймав направленные на него взгляды, пояснил: — Момои не справится с ним, если его накроет. Да и она может пригодиться вам, она умная. — Ты уверен, Кагами-кун? — На все сто. Тем более, как мы уже убедились, этой фигне не нравится, когда ее новое тело бьют по морде. *** — Можем музыку послушать, — Кисе покосился на экран лежавшего на коленях мобильного. — Или в приставку поиграть. Или позавтракать. Ты ведь, наверное, не завтракал, Кагамиччи. — Завтракал, — Кагами выхватил телефон у него из-под носа. — Они ушли полчаса назад и за это время вряд ли успели что-то узнать. — Я понимаю, — вздохнул Кисе. — Просто ты не представляешь, как это невыносимо — ждать... — Представляю, — Кагами сел рядом, и Кисе инстинктивно придвинулся к нему. — Кстати, ты говорил, что многого не помнишь... — Если ты имеешь в виду то, в чем я признался тебе — я был тогда в своем уме. И я хотел бы, чтобы у нас все наладилось. Хотя ты и повел себя как козел в последний раз. — Эй, я думал, что ты разводишь меня как лоха! — Будем считать, что извинения приняты, — усмехнулся Кисе. Кагами повернулся к нему, внимательно рассматривая лицо. То, что сперва он принял за тень от ресниц, оказалось темными кругами под глазами — выходит, что Кисе — настоящий Кисе — спал в эти дни очень мало. И все равно лицо у него было такое — не оторваться, и сколько ни рассматривай, можно вечно находить что-то новое. Вот и сейчас Кагами заметил крохотную светлую родинку на скуле, и нестерпимо захотелось до нее дотронуться. Но Кисе, видимо, решил, что долгим молчанием Кагами надеется уйти от разговора, и встрепенулся: — Может, правда позвонить в банк, проверить... Договорить Кагами ему не дал. Кисе рухнул в поцелуй, как в ледяной омут, сразу прижавшись всем телом, и Кагами мгновенно запутался, чье сердце бьется так часто-часто. Ему не хотелось отпускать Кисе, но пришлось. — Ты уверен? — тот не отстранился далеко, оставил руки сцепленными у Кагами на шее, но спрашивал серьезно. — Пока это точно ты — да. — Это точно я, — улыбнулся Кисе и поцеловал его уже сам, мягко, без напора. От этих легких касаний губами у Кагами моментально встал, но он только гладил Кисе по затылку, позволяя тому решать, как далеко они зайдут сегодня. Кисе же словно боялся, что в любой момент может потерять контроль над своим телом, поэтому спешно скинул футболку, а потом стянул майку с Кагами. — Хочу трогать тебя, — он просунул руку под цепочку, на которой висело кольцо, провел ладонью по горлу. — Везде. В ответ Кагами развалился на кровати, приглашающе раскинув руки в стороны. Кисе оседлал его бедра, наклонился и повторил движение ладони языком, напоследок царапнув зубами темный металл цепочки. Долго бездействовать Кагами не смог. Когда Кисе нагибался, он ощущал, насколько тот тоже возбужден, и это было лучше любого призыва. Кагами первым потянулся к ширинке Кисе и усмехнулся, поймав удивленный взгляд. — Что? — Я думал, ты раньше не... — Ну, дрочить-то я умею. — Просто я надеялся... ну если у нас не выйдет или тебе не понравится — мы сможем как раньше. Общаться и играть. — Не думай об этом. — Ты так всегда делаешь, да? — усмехнулся Кисе и вздрогнул. Кагами сжал в кулаке пульсирующий член, провел на пробу снизу вверх, а потом облизнул ладонь и попробовал снова. Кисе шумно выдохнул, прогнулся в спине, упершись кулаком Кагами в грудь. Кажется, ему было хорошо, и Кагами решил ускорить темп. Кисе застонал, зажмурив глаза, на ощупь нашел ширинку Кагами. Тело мгновенно бросило в жар, такой острый, словно рука у Кисе была раскаленной. Кагами закусил губу, попытавшись сосредоточиться на чужом удовольствии, но не вышло — он сбился с ритма сразу же, как Кисе принялся дрочить ему. У того выходило лучше, от каждого его движения дрожь прокатывалась у Кагами от кончиков пальцев на ногах до затылка. И все равно Кисе стонал, елозил, подаваясь навстречу ласкающей руке, и иногда умудрялся сцеловывать с губ Кагами вздохи, которые он так старался сдержать. Он не знал, пять минут прошло или вечность, когда перед глазами все поплыло жарким маревом, а спираль, медленно закручивавшаяся внизу живота, лопнула волной несдерживаемого кайфа. Когда Кагами более-менее пришел в себя, Кисе уже сполз с него и разлегся рядом. Только в кулаке осталась теплая и липкая сперма, и, подумав, Кагами вытер ее о простыню — постирается. Он перевернулся на бок, чтобы спросить, ну как, вышло у них, по мнению Кисе, или нет. И обнаружил, что тот спит, смешно приоткрыв рот. Кагами подумал, что надо бы сходить в душ, но тело казалось каким-то чугунным, и в итоге он вытерся концом многострадальной простыни и лег, уткнувшись Кисе в плечо. Кагами снилось, будто он черт знает сколько дней бродит по пустыне, не встречая по дороге ни одного источника воды. В горло набился песок, а жажда скрутила шею невидимым хомутом, и Кагами, как ни старался, не мог его сбросить. Тот впивался в кожу все туже, Кагами кашлял кровавым песком, пока наконец не сумел открыть глаза. Ощущения никуда не делись, к ним только прибавилась навалившаяся сверху тяжесть. — Кисе?.. — прохрипел Кагами, и внутренности обдало холодом. Кисе сидел на нем и с абсолютно пустым взглядом затягивал цепочку на его шее. По всей видимости, он делал это достаточно давно, потому что Кагами уже не мог дышать, а кожа ныла под впивающимся в нее металлом. — Эй, прекрати! — Кагами задергался, пытаясь скинуть Кисе с себя, но это оказалось нелегко — не такая уж большая у них была разница в весе. Кисе только затянул цепочку сильнее, по-прежнему не реагируя на призывы. Кагами замолотил ногами по кровати, сбивая простыни и одеяло в ком, попытался дотянуться до лица Кисе, но тот ловко увернулся. Тогда он зашарил рукам по подушкам пытаясь найти хоть что-то, что могло ему помочь. Воздуха в легких оставалось все меньше, когда под руку попалось что-то маленькое, но твердое. Кагами использовал это незамедлительно: дернулся вперед, вложив всю силу в удар. Хватка на шее исчезла, и Кагами никогда еще не испытывал такого удовольствия от простого вдоха. Он посмотрел на зажатый в ладони предмет — и впервые порадовался, что мобильный Кисе всегда держал рядом. — Кагамиччи? — испуганно пробормотал Кисе с пола. Он зажимал ладонью левую бровь, между пальцами уже сочилась кровь. — В порядке? — спросил Кагами, потирая шею. — Это я? — проигнорировал вопрос Кисе, не спуская глаз с его горла. — Не помнишь? — Это никуда не годится, — Кисе подскочил на ноги и бросился в ванную. Его всего трясло, и хотя Кагами сам чувствовал себя далеко не прекрасно, он рванул следом. Кисе уже склонился над умывальником, промывая рассеченную бровь холодной водой. Кагами подумал, что неплохо было бы приложить холод к шее, хотя наверняка и так синяки останутся. — Это никуда не годится, — отчаянно повторил Кисе, глядя на его отражение в зеркале. — Он чуть не задушил тебя моими руками. Курокоччи может делать, что хочет, но я еду в Нариту. Прямо сейчас. *** Автобус был переполнен. Кагами предпочел бы поехать на поезде, но Кисе решил, что на автобусе выйдет быстрее, и теперь они тряслись, как сардины в банке, заваливаясь друг на друга на каждом повороте. Правда последние пятнадцать минут Кисе этого не замечал — он общался с «нужным человеком» только по интернету, и в конце концов так устал гипнотизировать экран мобильного, что вырубился на плече у Кагами. Кагами такую роскошь себе позволить не мог, по крайней мере до тех пор, пока существовала вероятность, что, проснувшись, Кисе перережет всех в салоне. Он коротал время, перебрасываясь сообщениями с Куроко. Самое основное Кагами сказал еще дома, пока Кисе бронировал билеты — Куроко, разумеется, утверждал, что идея не лучшая и нужно разузнать все поподробнее, но остановить Кисе, когда тот так упорствовал, могла разве что японская армия в полной боеготовности. Теперь оставались детали. «Он встретит нас на остановке», — написал Кагами. Куроко ответил через минуту: «Обязательно узнай его имя и что конкретно они собираются делать, Кагами-кун». Кагами послал ему кивающий смайлик: все это он знал и без подсказок. Еще через несколько минут от Куроко пришло новое сообщение. «Есть еще одна версия легенды. Будто колдуны-вуду используют чужие тела, таким образом фактически добиваясь чуть ли не бессмертия». — Кисе тонко вздохнул во сне, и Кагами осторожно, чтобы не разбудить его, пошевелил затекшим плечом. — «Зачарованные предметы применяются для запугивания, с помощью них колдун может воздействовать на жертву, заманить ее, но настоящее переселение душ происходит только с согласия самого человека во время соответствующего ритуала». Кагами зевнул. Эта информация была совсем уж сказочной, но он понимал, что Куроко все силы тратит на поиск чего-то полезного, поэтому был готов выслушивать все, что тот нароет. «Займись чуваком из Нариты», — отправил он, и в этот момент Кисе проснулся. Собой, судя по тому, как он улыбнулся, протерев глаза. Кагами тут же захотелось, чтобы вся история с амулетом оказалась просто дурным сном, и сейчас они были бы где-нибудь в тихом и безлюдном месте. — Я долго проспал? — спросил Кисе. — Скоро уже приедем. — Хорошо. Послушай, Кагамиччи. Я тут подумал... — Мне начинать бояться? Кисе ткнул его кулаком в плечо: — Просто мы едем наугад, и этот старик может казаться шарлатаном. Если ничего не выгорит, выходит, я стану опасен... — Давай поговорим об этом потом? Они действительно ни разу не обсуждали, что делать, если после встречи с колдуном из Нариты ничего не изменится. Кагами не хотелось представлять Кисе запертым в психиатрической лечебнице, где он, конечно, не сможет причинить вреда окружающим, зато ничто не защитит его от самого себя. Кагами вообще не хотел рассматривать вариант жизни без Кисе, без совместной учебы, игры в баскет по вечерам, шутливых перепалок. Даже без того, что не просто открыла — считай, подарила им история с амулетом. Опускать руки было рано, учитывая, что Куроко и остальные делают, что могут, и наверняка найдут выход, если он существует. — Ты прав, — бодро выдохнул Кисе. — Нужно настроиться на позитив. Тем более что у меня столько планов на нас с тобой, что я просто обязан остаться в своем уме, чтобы все их выполнить. — Звучит жутко, — хмыкнул Кагами, а потом, наплевав на полный салон людей, притянул Кисе к себе и поцеловал. *** На остановке их уже ждали. Парень, похожий на испанца, подскочил к Кисе, едва тот спустился с автобуса. — Ты не говорил, что будешь не один, — сказал он на плохом английском. — Это Кагами, мой друг, — ответил Кисе. — Рауль, — поморщился испанец, даже не взглянув на Кагами. — Сенсей ждет только тебя. Ему нельзя будет зайти. — Это еще почему? — возмутился Кагами. — Ритуал требует, — многозначительно заявил Рауль. — Что за ритуал? Что вы собираетесь с ним делать? — рявкнул Кагами. Рауль опять проигнорировал его, обратившись к Кисе: — Должен присутствовать только избр… проклятый. Иначе ничего не выйдет. Либо так, либо уезжайте обратно. Кагами уже собирался рассказать ему, на чем вертел весь этот ритуал вместе с таинственным колдуном, и что никогда не отпустит Кисе хрен знает с кем одного, не для этого он сюда ехал, когда Кисе успокаивающе положил ладонь ему на грудь: — Он подождет под дверью. Так можно? Судя по кислой морде Рауля, он очень хотел ответить «нет», но все же выдавил: — Можно. И они сели в дожидающуюся их машину Рауля. — Все будет нормально, — шепнул Кисе Кагами на ухо. — Если мне не понравится, я просто уйду. — Если совсем не понравится — кричи, — ответил Кагами. Рауль с ухмылкой посмотрел на них в зеркало заднего вида, но промолчал. Колдун, чье имя Рауль так и не назвал, жил на первом этаже — и жил, видимо, не так давно, судя по тому, что вывеску «Парикмахерская» над окнам его обиталища до сих пор не сняли. Кагами окончательно уверился, что это какой-то жулик, возможно, подросток, начитавшийся в сети про черную магию и решивший срубить бабла — какой нормальный колдун стал бы проводить сеансы в таком заброшенном месте. Поэтому он спокойно отправил Кисе с Раулем внутрь, а сам встал под дверью, будучи уверенным, что вскоре Кисе сам вернется, предварительно начистив рожи ублюдкам, задумавшим его обобрать. Ждать было скучно, поэтому он подробно описал Куроко все, происходившее с тех пор, как они приехали. Тот неожиданно перезвонил, вместо того чтобы привычно ответить сообщением: — Кагами-кун, ты говоришь, человек, встретивший вас, был похож на испанца? — Испанца или латиноамериканца. Чернявый такой, их хрен разберешь. А что? Послышалось копошение, словно кто-то отбирал у Куроко трубку, а потом Кагами услышал встревоженный голос Момои: — Кагамин, а можешь описать этого человека? Кагами напряг память, но по всему выходило, что кроме национальности и корявого английского во внешности Рауля ничего примечательного не было. — О, у него брови сросшиеся! — вспомнил он. — И родинка на щеке. Кажется. — Я уже видела Кисе-куна с этим человеком, — уверенно заявила Момои. — Когда он... был не Кисе-куном. Кагами нервно сглотнул, пытаясь сообразить, что это может значить, а в следующий момент с ним уже снова заговорил Куроко: — Кагами-кун, помнишь, что я недавно писал про ритуал переселения душ? — Ага, ты говорил, что колдуны-вуду меняют тела как перчатки и так становятся почти бессмертными. Какой-то бред, если честно. — Для ритуала душа колдуна перемещается в вещь — в нашем случае это амулет, а потом, с согласия человека его душа перемещается во что-то, принадлежащее ему. После этого душа из амулета может занять тело, а предмет, в который переносится душа избранного человека, уничтожается. — И что? — У меня есть подозрение, что Рауль знает Кисе-куна гораздо дольше, и тебе не просто так нельзя присутствовать при их обряде. Зайди и убедись, что они не заставляют Кисе-куна отдать им какой-нибудь предмет… Дальше Кагами не слушал. Он пытался вынести хлипкую дверь плечом. *** Кагами чувствовал себя будто в зоне. В темной, освещенной только десятками свечей, комнате он увидел старика — того самого, что с интересом наблюдал за истерикой торгаша на рынке в Перу. Глаза у него закатились под верхнее веко, став пугающе-белыми, а губы шевелились почти беззвучно, напевая что-то на незнакомом языке. Кисе сидел за столом напротив, низко наклонив голову и держа старика за руки. У него глаза были закрыты. Кагами успел увидеть злосчастный амулет в кольце их рук, а вместе с ним — сережку Кисе, уж ее-то он ни с чем не спутал бы, — прежде чем Рауль бросился к нему, преграждая дорогу. Кагами отскочил от него, как обычно, когда, полностью сконцентрировавшись, вел мяч к корзине. Но тот не был игроком, которого могла остановить чужая прыть. Кагами, в сущности, и не знал, кем он был — охранником, еще одним колдуном. Просто когда Рауль напрыгнул на него со спины, Кагами развенулся и что есть силы ударил его о стену. Хватка ослабла, Рауль ошарашенно сполз на пол, а Кагами снова бросился к Кисе. Шею обожгло, Кагами схватился за цепочку и отдернул руку — металл был раскаленным. Похоже, что-то Рауль все же умел. Старик вдруг повысил голос, стал распевно выкрикивать незнакомые слова, и каждое будто отдаляло Кагами от Кисе. Кагами собрал волю в кулак, сдернул цепочку и отшвырнул в сторону. Дышать сразу стало легче, и он подбежал к столу, потеребил Кисе за плечо. Тот не пошевелился. Тогда Кагами, не раздумывая, схватил деревянный амулет и швырнул его в пламя ближайшей свечи. Где-то за спиной раненой птицей заорал Рауль, а старик вдруг застыл с открытым ртом, и пламя охватило его с ног до головы. — Кагамиччи! — Кисе ухватился за его руку, изумленно глядя перед собой. — Валим! — Кагами рывком поднял его на ноги и потащил к двери. Потом развернулся и захватил со стола сережку. Выискивать цепочку времени уже не было. Рауль пробежал мимо них, причитая «нет, нет, нет», и Кагами невольно остановился. Тот носился вокруг почерневшего в пламени старика и рыдал. Кажется, искренне. Огонь уже перебросился на стол, заструился по деревянным ножкам, облизывая хлипкий дощатый пол. — Уходи. Ты сгоришь! — крикнул Кагами, но Рауль, казалось, его не слышал. — Идем, — на этот раз уже Кисе рванул Кагами на себя, вытаскивая из начавшего заполняться дымом помещения. Кагами не знал, как долго они бежали, но все это время в голове у него стоял надрывный плач Рауля. *** — Не поверишь, я все помню, — сказал Кисе, когда официантка в кафе принесла их заказ. — Ну, почти все. — Так чего не свалил сразу, как увидел деда? — Кагами набросился на колу — в горле по-прежнему стояла пустыня. — Его я не видел. Рауль сказал, что я должен отдать свою вещь, чтобы моя энергетика переборола ту черную в амулете. Я снял сережку, а потом ничего больше не смог — ни говорить, ни делать. Кагами вздохнул и накрыл его руку своей. — У Рауля это было четвертое воплощение, а его друг долго выбирал тело и в конце концов нашел меня. Они за мной следили все время, пока мы отдыхали, а тот старик на рынке чуть их не выдал — если бы мог нормально говорить по-английски. — Ублюдки! — процедил Кагами. — Они хотели быть вместе и долго искали второе подходящее тело. Сам понимаешь, делать это со стариком, — Кисе поморщился. — Действительно, я бы не стал трахать тебя, если бы ты был старый и сморщенный, — фыркнул Кагами. — Но это бы все равно был я! — возмутился Кисе. — Кагамиччи, ты... я не знаю слова для такой дискриминации, но оно наверняка есть! — Значит, против того, чтобы я тебя трахал, ты ничего не имеешь? — Вообще-то я думал, это я буду тебя трахать. Ладно, разыграем в стритбол. — Эй, тогда мне придется играть против всего Поколения чудес, это нечестно! Монетку бросим. — Вообще-то ты мне врезал! Хотя я пытался тебя задушить... Так что да, монетка будет лучшим вариантом, — улыбнулся Кисе. — Но сперва нужно сказать Куроко и остальным, что все вроде как кончено. — Скажем. Я просто хотел сначала отдать тебе это, — Кисе вытащил из кармана цепочку с кольцом и протянул ее Кагами. — Подобрал, пока ты пытался вразумить этого ненормального. — Спасибо, — Кагами набросил цепочку на шею и провел пальцами по звеньям — металл снова стал привычно холодным. — Как думаешь, все кончилось? Кисе отхлебнул из своего стакана и сказал уверенно: — Даже если нет, мы что-нибудь придумаем.