feels like infinity

Когда ты влюблён, то времени как будто бы и не существует. Если ты счастлив, то любовь кажется самым лучшим чувством на земле. Но не в этот раз … не тогда, когда ты переживаешь свои тяжелые времена. До тех пор, пока один из вас не вернет это счастье - ты будешь страдать из-за чувства, кажущимся бесконечностью.

~

Пытаться перевести дух само по себе не просто, но особенно сложно это сделать, когда ты ссоришься с любимым человеком. Вместо того, чтобы смотреть как мост доверия между вами исчезает, вы могли бы отдаться огненной страсти, но у тебя нет иного выбора кроме как отойти в сторону и ждать пока на тебя нападут. Тебя охватывает настоящее чувство страха из-за того, что все может с треском разрушиться … но ты пытаешься огородиться от этих мыслей. Тебе нужно сделать вдох, нужно остаться с ним именно в этот самый момент, когда атмосфера накалена до предела, если ты не хочешь потерять его. Но Луи не может сконцентрироваться на этом. Он в ярости. Луи чувствует то, как он гордо выпятил грудь, а его эго раздувается от каждого оскорбления, исходящего из его уст. Слова стали наркотиком, но они не опьяняют, а лишь подстёгивают его. Казалось, как будто часть его знала, что независимо от того, что он скажет, отношения между ним и Гарри не изменяться. В любой другой ситуации младший парень ободряюще положил бы руку на плечо Луи и обнял бы его, губы прильнули бы к губам на против, идеально подходя друг другу, следуя ритму подобному стуку их сердец, но не в этот раз. Луи закатил глаза, сделал выдох, а потом вдох. Главный ингредиент каждого вдоха – горький сарказм. Он закусил щеку изнутри, чтобы не ударить мальчика, стоящего перед ним, который говорил чересчур медленно и так много. Обычно это было мило, но сейчас это действовало на нервы. Луи сделал шаг вперед, его глаза потемнели, а черты лица не были такими мягкими, как обычно бывало, когда он любовался мальчиком, которого так любил. Он уже был достаточно взрослым, чтобы его считали мужчиной, но в моменты как эти, он вел себя по-детски. Луи глубоко вздохнул, очень хотелось ему поднять руку на Гарри. Но он не сделал этого. Никогда бы не смог. Но Гарри, в отчаянной попытке вздохнуть и посмотреть на ситуацию трезво, позволил страху завладеть им. Он начал задыхаться в приступе удушья и попятился назад, прерывая зрительный контакт, пытаясь нащупать что-то в воздухе. Поэтому Луи развернулся на пятках и ушёл. Прочь. Ему было всё равно, куда идти и что делать, но скорее всего он обречен сидеть на балконе и выкуривать свои проблемы, однако это было намного лучше, чем стоять и смотреть на мальчика перед ним, ожидая эмоционального ответа, в котором был заложен какой-то тайный смысл, потому что у Луи просто-напросто не было ни времени ни терпенья на это. Гарри ушёл в другую часть квартиры. Помня, что балкон был место Луи, он направился прямиком к окну, разглядывать прохожих. Было такое ощущение, как будто он застыл, а мир продолжал вращаться вокруг него. Он погрузился в раздумья, вспоминая бесконечный цикл ситуаций, которые так и всплывали в его голове, не давая никакого шанса на побег. Гарри пытался абстрагироваться, занять его ум чем-то ещё, например, вспомнить что он любил в Луи. Он всегда делал это, когда всё становилось слишком сложным. Было очень легко вспомнить все те мелочи, в которые он когда-то влюбился, но не в этот раз. Гарри думал о Луи и неожиданно мысль созрела в его голове. Он вспомнил, как посмотрел в глаза Луи, и не увидел былого блеска в них, которые олицетворяли собой явное рвение к жизни, вместо этого в них читалась очевидная жестокость, этим взглядом можно было убить. Но когда блеск Луи потух, потух и блеск Гарри. Со слезами, наворачивающимися на глазах, также из последних сил, Гарри пришёл к выводу, что он должен уйти. Почему всё стало таким непосильно сложным? Они и раньше ругались, но это никак не сравнить с нынешними ссорами. В последнюю их ссору они договорились стараться, не смотря на то, как было неловко или на то, как обстановка стала напряжённое. Они даже решили, что спать будут в одной постели. В ту ночь Луи приснился кошмар. Он не хотел терять Гарри, даже если пытался доказать всем обратное. Ему приснилось то, что Гарри погиб и это была полностью вина Луи. Их ссора была последним воспоминанием, и Луи не хотел, чтобы именно этот момент их жизни отпечатался в его голове. Он чувствовал себя разбитым. Ему было плохо. Луи проснулся в поту, отчаянно пытаясь не разбудить Гарри. Он посмотрел на него сверху вниз, мягко поправляя спавшие на лицо кудряшки. Не смотря на всю злость и разочарование, он его так любил. Луи достал ручку и бумагу из прикроватной тумбочки справа от него, он сжал ручку так сильно, как будто она могла забрать всю его боль себе. Он поднял глаза к небу и текст песни сам по себе начал появляться на листе от постоянного потока чернил.

Сколько ночей нужно, для того чтобы сосчитать звезды? Столько же времени нужно, чтобы исцелить моё сердце. Малыш, я всегда был рядом с тобой, Всё, что я когда-либо хотел так это правду.

Он думал о том, как он просто хотел, чтобы Гарри поговорил с ним, а всё закончилось так … С этими мыслями и томительными стихами в своей голове, Луи позволил себе задремать, ручка же так и осталась в его руке. Гарри на самом деле не спал. Он был на грани между сном и реальностью. Не удосужившись проверить цвет неба за окном, он думал, что новый день уже давно наступил, хотя это было не так, поэтому он наклонился и поцеловал Луи в лоб. Этот поцелуй был попыткой вернуть тепло в их отношения. Как и многие вещи, которые совершал Гарри, в конечном итоге они могут остаться незамеченными. Он уже собирался спеть Луи что-нибудь или же пойти и приготовить завтрак для них, но когда он изучал мирно спящего Луи, то заметил лист бумаги под рукой спящего. Он читал и медленно кивал, а потом прочитал ещё несколько раз, пока до него полностью не дошло. Разбитое сердце? Это была правда? Луи действительно больше его не любит? Что же он сказал? Что он сделал не так? Гарри забрал ручку из руки своего парня и начал добавлять свои стихи, потому что чувства, которые он испытывал сейчас было сложно игнорировать.

Сколько ночей ты желаешь, чтобы кто-то оставался с тобой? Лежишь, не смыкая глаз, надеешься лишь на то, что с этим человеком всё будет хорошо. Я никогда не считал сколько ночей надеялся я, Но знаю, если бы я попытался, то понял бы, что их бесконечное множество.

Именно так Гарри чувствовал себя. Он хотел, чтобы Луи понял, что он не спал ночами задаваясь вопросом, а всё ли хорошо там с Луи? И уже было совершенно не важно, что именно сделал и сказал Луи. Гарри едва не заснул, с мыслью в его голове что предпочел бы проводить ночи с Луи, а не в одиночестве, когда старший в это время пытался по-своему укрепить их отношения. Но он не уснул. «Хей, малыш. Просыпайся, у меня есть идея.» Гарри потряс Луи, не заботясь о том который сейчас час и о том, как мало они оба поспали. У него была идея и он должен был рассказать Луи о ней. Неохотно идя мелкими шашками на носочках, чтобы не замерзнуть до смерти, потому что пол был адски холодным, Луи медленно побрёл на кухню. Немного погодя и Гарри отправился на кухню, добравшись раньше Луи, он взял две кружки и сделал чай для своего парня. Старший сел за стол. Перед ним уже лежали ручка и бумага. Он увидел стихи, Луи заметил разницу в их подчерках – как будто их чувства можно было легко связать со словами. Гарри о чём-то рассказывал. В этот момент Луи понял то, что если он хочет сохранить их отношения, то ему нужно быть более внимательным. Возвращаясь назад в реальность от стихов, которые он пытался напеть в голове, к тому, что говорил Гарри. Гарри же говорил об аккордах, инструментах и о том, как бы всё могло звучать. И Луи наконец осознал, что голос Гарри изменился. Одной рукой парень протянул дымящийся чай, именно тот, который Томлинсон так любил, все тонкости приготовления которого Гарри выучил за все эти годы. Его волосы завивались намного больше, чем в молодости, но он по-прежнему оставался самым высоким из них двоих. Он занял своё место напротив Луи, даря старшему очаровательную улыбку. Всё выглядело так, как будто они забыли про свои ссоры и объединились ради их общей страсти, ради написания песни. Небольшой лист бумаги в конечном итоге был покрыт нелепыми заметками и аннотациями, но на самом деле это многое значило; всё это было воплощение их любви после мимолетной ненависти. Гарри очнулся от транса, в котором вспоминал о том, как их последний скандал перерос в нечто прекрасное. Ну, «прекрасно» здесь неуместно, если вспомнить о том, что это произошло с ними именно здесь и эта ссора была намного хуже других. Он до сих пор плакал, продолжая жалеть о том, что случилось с ними. Он нашёл ту самую бумажку в ящике на кухне и ещё раз, как будто видит эти стихи в отголосках той ночи, погрузился в те чувства и закончил песню. В этот раз он писал о том же, о чём писал Луи – о линии, которая восстановит его сердце, о том, что если он захочет сосчитать звёзды, то он будет обречен на бесконечность. Луи все ещё зол. Он может ощутить эту горечь на его языке, вместе с дёгтем от бесконечного количества сигарет, которые он выкурил, покрывающим его легкие. Развернув голову, он стал подглядывать за Гарри, склонившим голову над дневником, ручка в его руке быстро двигалась из стороны в сторону. Воспоминания нахлынули на него, он мысленно вернулся в то время, как однажды он не мог удержаться, вынимая телефон и записывая на него всё, что приходит на ум. Конечно же, все его мысли были посвящены Стаилсу. Невозможность подсчитать сколько ночей он жертвовал своим сном, как эту, например, переживая за Гарри. Луи больше не мог наблюдать за небом, понимая, что мальчик с разбитым сердцем, которого он оставил в другой части их квартиры смотрит на те же звезды, что и он. Он выдувает облако дыма, пытающегося затмить реальность перед ним и задурманить его ум, но время, необходимое для раздумий уже прошло … будто бы оно длилось бесконечность.