Правда

             Я очень переживал за своего внука, настолько сильно, что забыл о чувствах своей же дочери, забыл о том, что человек тоже имеет право быть среди нас. Я чуть не погубил Дэнниса, преследуя свои убеждения. Я запутался и, если бы не Джонни, то все могло бы очень плохо закончиться.       

Ранее

             - Граф, я не понимаю, зачем все так усложнять? - задал весьма важный вопрос отец Дэнниса, сидя со мной в огромной гостиной моего отеля.              -Потому что Дэннис - не человек, он вампир, и нужно успеть доказать это до того как ему исполнится пять лет, - отвечал я, гордо восседая на стуле.              -Мой сын чуть не погиб, когда ты сбросил его с той вышки! Зачем ты все это делаешь, неужели тебе настолько противны люди? - его глаза были наполнены болью... Он был прав, я слишком зациклился на идее, что сын человека и вампира обязан быть подобным мне.              -Дело не в этом, я просто не могу смириться с тем, что мой внук - человек, Джонатан, что он очень быстро уйдет из жизни, что он оставит Мэйвис с разбитым сердцем. А разбитое сердце невозможно склеить заново, Джонни, - возможно, я врал на счет сердца... Его склеить можно, но оно никогда не будет прежним, на нем навсегда останется шрам от поломки.              -Драк, мы и подумать не могли, что дело в этом... Мы с Мэйвис считали, что ты просто не можешь смириться с мыслью, что Дэннис - не вампир, - парень был поражен тем, что узнал одну из причин, почему я так волнуюсь за внука.              Я люблю тебя, Джонатан, неужели ты этого не видишь, неужели ты не понимаешь, что если я отпущу тебя, то не выдержу одиночества? Я пустил тебя в свое сердце, но вместо тепла чувствую лишь холод, сковывающий все мое тело, - мысли, одна грустнее другой, летают в моей голове, не давая здраво оценить ситуацию: слишком больно, боюсь, мне все же придется отпустить Мэйвис, Джонни, Дэнниса...              -С тобой все хорошо? - на мою спину ложиться теплая человеческая рука. Джонатан встал со стула, подойдя ко мне...              Закрыв лицо руками, я старался смириться с тем, что мне придется отпустить их всех, но сердце замерло, будто оно у меня еще билось, от этой мысли, настолько мне было больно... Я не выдержал, я обнял Джонни и прижался к нему. Он был горячий, просто обжигал лед моего тела - он был живой, я - мертвый. Человек и вампир, жизнь и смерть, холод и тепло... Такие разные.              -Драк, все хорошо, - он обнял меня в ответ. Мое сердце обливалось кровью, с такой нежностью он обнимал меня, гладил по голове...              Я поднял голову, чтобы посмотреть в его глаза, понять, что ему не противно, но неожиданно почувствовал тепло на своих губах. Это было настолько неожиданно, что я не стал сопротивляться, а Джонатан счел это за согласие. Он, раздвинув мои губы своим языком, проник в мой рот, углубляя поцелуй. Я совсем потерялся в своих чувствах... Джонатан, не выпуская меня из своих объятий и не разрывая поцелуя, садится ко мне на колени, прижимаясь как можно ближе. Я бы задохнулся, если бы дышал.              Джонатан плавно спускается к моей шее, оттягивая высокий ворот, чтобы коснуться холодной кожи шеи. Сейчас я до ужаса хорошо понимаю отца с его старомодностью: до темных пятен перед глазами хочется укусить, выпить кровь вместе с душой, чтобы все это принадлежало только тебе. Но я ни за что не сделаю такое с рыжеволосым... Пока я над этим думал, он успел расстегнуть мой фрак и теперь пытался его с меня снять. Я сдаюсь, пускай делает все, что хочет, потому что я уже не могу себя контролировать - не могу смириться с тем, что скоро его у меня отнимут.              Я перемещаюсь вместе с ним в мою спальню, чтобы продолжить грехопадение. На этот раз он лежит на кровати ко мне лицом, а я нависаю над ним, снимая с него всю одежду. С его стороны никакого стеснения я не вижу, так что и я не разрешаю самому себе отвлекаться на это чувство. Быстро раздев его, я принимаюсь раздеваться сам. На мне остался только плащ, и когда я хочу отстегнуть его, то меня останавливает Джонатан, - Оставь плащ, ты так выглядишь очень красиво... Белое с черным... - Я не даю ему договорить, быстро целуя его в губы, но плащ оставляю.              Через десять минут я его уже растягиваю, а он гнется подо мной, прося о большем. Вообще, это он сказал мне, что растянуть для начала партнера - это толковая идея. Честно, никогда не думал о подобном, так что спасибо Джонни.              -Ты готов? - шепчу я ему, снова нависнув сверху, загораживая нас своим плащом.              Он кивает, и я, вытащив пальцы, аккуратно вхожу в него. Он очень горячий внутри, просто огненный, а еще до одури узкий. Меня уносит в мир разврата... Но я не хочу делать больно Джонни, поэтому терплю, ожидая, когда он привыкнет ко мне. Как только его дыхание более-менее выравнивается, и он больше не зажимается, я начинаю двигаться. Он обхватывает ногами мои бедра, а его руки крепко сжимают мои плечи. Он стонет так протяжно, так красиво, но я не могу позволить нам такую роскошь: нас могут услышать. Поэтому я затыкаю его рот поцелуем, тоже постанывая в поцелуй.              Джонни выгибается подо мной, рычит и подается бедрами навстречу моим толчкам. В его глазах горит огонь, а мне кажется, что из моих уже сыпятся искры - настолько мне хорошо. Но вот Джонни выгибается так, что я чуть-чуть не слышу хруст костей. Он кончает, пачкая свой живот и мой. А я, не выдержав крепко обхватывающих меня мышц, кончаю глубоко в нем.              Без сил я падаю рядом с ним, стараясь прийти в себя как можно быстрее.              -Теперь я знаю, что ты не хочешь отпускать нас не только из-за одиночества... Ты впустил в свое сердце человека, - шепчет он, а потом целует мою ладонь.              Тут я понимаю, что если бы не Джонатан, я бы, скорее всего, сделал что-то очень страшное и непоправимое. А еще я осознаю то, что Джонни - мое счастье, что он сам не оставит меня одного в этом отеле.