Река во мне

В ее снах Тара похожа на статую богини плодородия, с пышными округлостями и мягкими руками. Ее волосы сексуальным занавесом падают на ее лицо, и это выглядит естественно и невинно. Уиллоу больше не понимает, что такое грех прелюбодеяния; Тара — самая прекрасная во всем мире, и заниматься с ней любовью почти религиозный опыт, даже во сне. Тара окружена белым светом мира и знания. Она плавает в божественной реке, пьет ее воды и всплывает на поверхность, смотреть на луну и петь песни. Уиллоу почти завидует, или пылает страстью, или и то, и другое сразу. Она хочет быть как Тара, жить в мире, где невидимые линии соединяют все и проникают всюду, и она может видеть и понимать вещи, которые практикует. Уиллоу лучше в магии, но Тара лучше в вере. Лицо Уиллоу становится горячим, и она прячет голову под одеяло. Баффи еще нет дома, и она совсем одна. Украдкой она смотрит на звезды над ее кроватью, но по-прежнему не видит ничего, кроме холодных огоньков научного света. Она задается вопросом, что видит в этом Тара. Как это было бы — быть в Таре. Прижиматься к ней ближе в ночи, касаться ее изгибов, гладить кожу рук. Она неохотно допускает секс с женщинами, потому что вообще знает мало о сексе. Ей просто хочется прикоснуться. Любопытство, отчаянье и недоверие привели к потребности верить во что-то, и в Тару верить легко. Она не верит в христианского бога. Весь этот тестостерон заставляет ее чувствовать себя униженной. Как может бог мужчин подавлять потребности женщины, если цикл, который он ей дал, заставляет ее вспыхивать каждый месяц? Он не может. Тара бы сделала ей чаю и гладила ее по животику, думает она. Тара бы раскачивалась с ней вперед и назад и рассказывала свои истории, и она бы забыла о грязи и боли и стала думать о миллионах лет, в течение которых женщины переживали это. Крошечные семена, движущиеся внутри, готовые прорасти с небольшим добавлением крови. Конечно, Уиллоу никогда не хотела забеременеть. Но Тара стала бы хорошей мамой. Уиллоу представляет, как годы спустя, после того, как они купят свой первый дом, и первый автомобиль, и первого питомца, не обязательно в таком порядке, Тара будет улыбаться и позировать для фото, которое сделает Ксандер. Ее родители, когда им еще не было наплевать, учили ее, что бог против гомосексуальности. Тогда зачем он ее создал, спросила она. Мама улыбнулась, погладила ее по головке и сказала, что когда-нибудь она сама поймет, какое это грязное и отвратительное извращение, и тогда она не будет задавать глупые вопросы. Уиллоу все еще хочется задавать глупые вопросы. По ее мнению, Тара не может быть грязной. Ее губы кажутся мягкими, кожа — чистой, глаза — яркими. Тара — самое святое, что когда-либо видела Уиллоу, и она знает, что Тара лесбиянка. Уиллоу представляет себе отношения лесбиянок. Нет острых углов и напряжения. Нет волчьих клыков и ярости. Только много любви и осторожные прикосновения в ту ночь, которая сделает их больше, чем друзьями, но меньше, чем супружеской парой. Уиллоу рассматривает эту идею. Выглядит привлекательно. Всю ее жизнь с парнями было сложно. Они игнорировали ее, плохо с ней обращались, смеялись над ней. Она думает, что они не слишком ей нравятся, и не только на уровне детсадовского дерганья за косички. Тара ей нравится. Простая идея. Уиллоу знает, как вести себя с девушками. Завтра она испечет печенье и принесет его в комнату Тары. Может быть, тогда Тара ответит на все эти глупые вопросы, которые она задавала себе всю жизнь.