Готье, Никита

У Тоцки была хата. Классная хата в Перово. У Тоцки были шальные деньги и хронические кумары*. И он, недолго думая, затарился по знакомству почти на все. Не посчитав, сколько это. Всего вышло двадцать банок «Салюта»*. По семь соток — по семь десятых грамма в каждой. По семь кубов раствора винта* с банки. Дозняк* полтора. Бля, это ж сто сорок! Умереть можно! И то, по минимуму… Он позвонил по одному телефону. По другому. Но варщики были или в отрубе, или заняты. Только у Галки ответили. — Э. А Галчонок где? — Ха. В инфекции. — Че такое? — Ну цешка*. А че надо? — голос был звонкий и наглый. Давя в себе желание надавать обладателю голоса по морде, если это не герла, и заебать до полусмерти в обратном случае, он продолжал разговор. Арго, лучший приятель среди винтовых* (хотя какой Арго винтовой…) уже послал Тоцки в жопу, а идти через квартал к соседу-уголовничку не хотелось. Мутить* придется самому. А варщиком* Димыч был хуевым. — Да дело есть… Специй бы… — Перцу черного и красного? И уксуса? * — понимающе хихикнул голос. — А у вас е? — Хоть жопой жуй! — Ты тады подваливай… — Куда? — весело спросил голос. Димыча ощутимо потряхивало, он не соображал, кого и куда зовет. Это не шутка — кумариться два месяца. Ясно одно: винт будет. В ожидании Димыч нарезал по кухне круги и распевал дурно рифмованные куплеты собственного сочинения в духе «раствор, я знаю, будет, я знаю, саду цвесть». В дверь через сорок минут (он засек по часам) позвонили. Тоцки дверь распахнул. На пороге стоял паренек лет четырнадцати. Мелкий, тощий, наглый и веселый. С почти сошедшим синяком на скуле и выщербиной на месте правого клыка. — Специи вызывали? — Э, кто тебя… — Спокуха, квакуха. Я вообще-то Ники. — Ты??! О безумном варщике, заведшемся у Галки, по Москве уже ползли слухи. Ритка его даже переманить пыталась. Не вышло. Ползли не только слухи. Пару раз доходил и его — очень качественный — раствор. Пацан действительно в рекомендациях не нуждался. — Ну? — А лет тебе… — Пятнадцать, — уверенно ответил юный наглец в косухе с чужого плеча. Истинные ширевые* опасались несовершеннолетних. И статей тоже. Но пацан уже внагляк прошел на кухню, радостно присвистнул, увидел имеющееся великолепие, и не застыл в почтении столбом, и плюхнул бэг на табуретку, и деловито начал его разгружать. Первой увидела свет не то литровая, не то ноль восемь, химупаковка солянки*. Значит, отбить удастся все… Тоцки выдернул шнур из телефона. Ники шибанул с ходу четыре банки. Вышло три (грамма, ясное дело). То есть, тридцать кубов в ближайшем будущем. Димыч понесся в сортир — днище сорвало. В свои двадцать пять варить Тоцки толком не научился. Стадии знал все и пропорции, но не выходило ничего, кроме шняги*. Зато ширщиком* Димыч был отменным. Это порой его и спасало. Рука легкая. За это перепадает. У Ники с венами уже тоже было не фонтан. Но финская пятерка-самосвал с шестой* колючкой — это вещь, они еще только входили в употребление, и вот мальчишка падает на диван, зажимая дырку и пристраивая на глазах локоть. Полушепотом: — Можно! — выдохнул он, и добавил через минуту, когда Тоцки уже нацелился на вену: — Но осторожно… Потом замутили еще шесть банок. Спустя четыре часа весь имевшийся салют перешел в винт. Надо думать, варил Ники тоже в качестве заморочки… Уум… Дим? Ты кончить хочешь? Тоцки вернулся в сознание из глюков о бабах вообще и об отъехавшей в санаторий подруге в частности с некоторым трудом. Трахаться хотелось нестерпимо. — Ну? — Тогда дрочи свой, а не мой. «Кумулятивный», отметило сознание, имея в виду легкий кумулятивный передоз*. — А ты? — Че — я? — Подрочи мой. — Не. — Так у тебя же стоит. Хули? Вне раствора Ники было пацан, а Дима Тоцки — взрослый опытный мужик. Обоим в головы эта мысль даже не заглянула. Принято считать, что варщик знает, что делает. Тоцки приподнялся на локте, оглядел… Надо бы сказать соседа, но признать честно — все же тело. Сочинив к своему хую глазки на стебельках. А тело было вполне себе. Бля! Димке и в голову не приходило, что это мальчишка, ибо варщик круче торчка. Блуждающий взгляд распахнутых антрацитовых глаз. Длинные — ниже плеч — темно-фиолетовые в свете винта волосы по простыне. Из-под растянутого ворота свитера — глубокие западинки у ключиц. Тонкие, но рельефные исколотые аристократичные запястья. «Это передоз», — жалобно пискнуло сознание и заткнулось. В КПЗ Димыч в мужских играх не участвовал. Тут было другое. Тоцки даже не знал толком, как это делается. Он просто прибавил амплитуды. И черные глаза полузакрылись. С губ рванулся стон. Ники все-таки был мальчишкой. И покрывало полетело в сторону. Вслед покрывалу в хаотическом порядке отправились: свитерок, штаны и трусы. Тоцки не врубался, что делает. На миг тонкие холодные пальцы коснулись его головки. Это, надо думать, снесло башню окончательно. Серая с красным майка закатана подмышки. Серые носочки почти в тон. Что-я-делаю? И в этот момент Ники взорвался с тихим шелестящим стоном. Молофья была густой. Вот и смазка. Что-я-де… Как же там сухо и узко! В поллица распахнулись черные глаза, когда он ворвался в узкую дырочку, швырнув мальчишечьи ноги по сторонам плеч. Охуительная разница в росте. С этого угла. Твердая угловатая задница. Опять умопомарчительные западинки. И косточки… Хуй едва мог двигаться там. Он стремился вперед, преодолевая невъебенное сопротивление. — Бля-а… — прошептал Димка и кончил. Ники отрубился. Кажется. Надо бы воды. Встать не было сил. Начинал вставать снова. Хорошо, чайник возле кровати. На третьем глотке сознание включилось и пискнуло: «Мудак. Это статья». После еще дух глотков оно прикинуло, КАКАЯ ЭТО СТАТЬЯ. В груди похолодело. Страшно захотелось обо всем забыть. Руки знали верный способ. Руки выбрали кубешник, перебрали его и проставили. (…А вот этого делать не стоило, может, все бы и обошлось…) — И… — прошелестело с кровати, — полторашечку. Тут-то Тоцки и попутал дьявол. Или Яшка пошутил недобро за дурное поведение. Он взял никин баян, помня о его привычке дободяживать*, отщелочил и выбрал мальчишке вместо полутора — три*. Дальнейшее помнилось плохо. Походило на безумие. Во-первых, дознувшийся (и ощутимо) Ники вылетел в глухую сексовуху. Это заводило страшно. Не терпящий поддавков дьявол убедил Димку позвонить Сашке с девятого этажа — пригласить того на качественный раствор и классную развлекуху. А развлекуха покатила крутая. Причем неясно с чего, вроде и не кошачий был винт ни разу. Наверное, никто толком ни во что не врубался. Они положили Ники животом на табуретку и пялили с двух сторон, иногда меняясь. Сначала парень стонал. Потом кричал, но недолго. Потом только дышал, и дырочка стала снова сухой, горячей и очень узкой. Это был какой-то нездешний кайф. Потом он срубился или потерял сознание. Потом вырубились и они. Глухой ночью Ники очнулся. Ему было хреново. Ему нельзя было оставаться здесь и нельзя идти на улицу. Он не мог не то что сидеть — даже стоять, сдвинув ноги. Не мог сказать ни слова. Про посрать собаки не брехали. Плюс истертые губы. Но до Светки можно взять и машину — если повезет. Отлежаться там. Денег на машину… Да не проблема. Ники забрал двадцать кубов. Свою химию. Полтинник из Сашкиного бумажника. А потом закусил губу, достал из внутреннего кармана фунтик фольги и сыпанул в один из фуриков — в три куба — полграмма кристаллического чистейшего первитина. Чуть подогрел — до растворения — поставил на место и вышел*. Меньше всего повезло Сашке. Психиатрическая снимала его с окна в подъезде, в рассудок он так и не вернулся. Дима Тоцки ощутимо поехал крышей — и больше не мог ни с кем спать. Ни с девочками, ни с мальчиками. Даже после года лечения. _________________________________________________________________________________________________________________________ Необходимые примечания: — Кумар — что-то вроде абстинентного синдрома, отчаянное желание потребить. — «Салют» — солутан, эфедросодержащий препарат. — Винт — кустарного производства первитин, наркотик стимуляторного ряда. — Дозняк — доза наркотика. — Цешка — гепатит С. — Винтовой — наркоман, употребляющий «винт». — Мутить — приготовлять наркотик кустарным способом. — Варщик — тот, кто это делает. — Специи — жаргонное название веществ-перкуссоров, необходимых для приготовления винта. — Ширевой — плотно сидящий на игле наркоман. — Соляная кислота. — Шняга — ерунда, иногда опасная. — Ширщик — способный ширнуть, т.е. сделать инъекцию раствора наркотика. — Финский пластиковый шприц на пять кубический миллилитров с резинкой на поршне и иглой диаметром 0,6 мм. — Передоз — передозировка. Не всегда приятно. — Дободяживать — добавлять воды в раствор наркотика. — Тоцки вполне сознательно делает Ники сильный передоз. — Три плюс пять — примерно восемь на двоих, смертельной считалась передозировка втрое. Смертельно или нет, но фатально — совершенно точно. Естественно, Сашке повезло меньше, у него попросту меньше доза.