Око бури

Утро было до того пасмурным, что свет, проникающий в комнату через запылившееся окно, казалось, сжимал потолок и серые стены и без того маленького помещения. Это было странное ощущение. По крайней мере, для голема. Тимкампи глядел на стены с самого рассвета. С тех пор в комнате стало куда светлее, однако она все еще здорово смахивала на большой каменный мешок. Да и Аллену уже давно следовало проснуться. Дурной признак, очень дурной. Решив наконец, что пора, Тимкампи осторожно забрался на подушку и шлепнул лапкой по щеке спящего на животе хозяина. Аллен невнятно замычал и перевернулся на спину. Быстро оценив обстановку, Тимкампи взлетел и, с воодушевлением замахав крыльями, погнал ему в лицо волну прохладного воздуха. С заметным усилием Аллен разлепил веки и, сонно потирая глаза, уселся в постели. Достаточно было одного выражения его лица, чтобы понять — сегодня придется держать ухо востро. Кое-кто проснулся в препаршивейшем настроении. В такие дни поведение Аллена не поддавалось даже краткосрочным прогнозам. Он в любой момент мог без особой на то причины застыть на месте с пустым взглядом, или начать вежливо язвить в ответ на малейшую неучтивость, или растерянно заулыбаться, убеждая кого бы то ни было (в том числе и себя), что он в полном порядке. Обычно такое случалось днем позже того, как в кармане у Аллена появлялись свеженькие стопки счетов от Кросса. Трудно было в чем-то его винить. В конце концов, Аллен всегда был очень чувствителен к тому, что считал несправедливостью. В такое время Тимкампи исправно старался держаться поблизости, всячески оберегая Аллена от лишних встреч с сомнительными людьми и отвлекая его от их дурных поступков. Вот только прилюдные нравоучения невежливых граждан были самым меньшим из зол. Но куда хуже драк, в которые Аллен в скверном настроении ввязывался чуть ли не с удовольствием, были часы уныния и тишины, когда он сидел в каком-нибудь углу, подтянув колени к груди, и разглядывал противоположную стену. Варианта, в котором Аллен был не только изрядно раздражен, но и голоден, Тимкампи просто не допускал. Предполагать, что в таком случае могло произойти, было, мягко говоря, боязно. Тем временем Аллен поднялся и, аккуратно заправив кровать, принялся сосредоточенно копаться в своих пожитках. Довольно скоро он вытащил рубашку — парадную и теперь единственную, поскольку от первой мало что осталось после нападения на Орден, — и свою лучшую жилетку. Немного подумав, он выудил со дна чемодана галстук, который на всякий случай купил еще в Лондоне как раз перед тем, как отправиться в Орден. Одеваясь, он тщательно следил за тем, чтобы нигде не оказалось ни одной лишней складочки. Жилетка, которая полгода назад была ему еще чуть-чуть велика, теперь оказалась точно впору. Аллен поправил манжеты рубашки, заправил челку за ухо и вышел из комнаты. С трудом подавив порыв опуститься на подушку и накрыться крыльями, Тимкампи последовал за ним.

***

Одолев расстояние до ванных, Аллен чинно толкнул дверь. В помещении никого не оказалось. Обычно к этому моменту к нему в коридоре уже успевал приклеиться Линк, но сегодня, видимо, у него нашлись дела поважнее. Вот и славно. В последнее время уж очень редко удавалось побыть наедине с собой. Умывшись, Аллен взглянул в зеркало и напряженно выпрямился. Прямо скажем, совсем не удавалось. Из зеркала на него по-прежнему смотрела Тень. Куда бы Аллен ни пошел, она висела над плечом, растягивая в бездумной злобной улыбке черное лицо. Словно провал в темноту. Такая улыбка могла напугать кого угодно, но Аллен уже не испытывал страха. Он и без того прекрасно знал, что такое «раздвоение личности». Третий был бы лишним. Аллен натянуто улыбнулся в ответ. Такой улыбкой, пожалуй, можно было рассекать камни. Этот парень в зеркале… Кем бы он ни был и чего бы ни добивался, он уже порядочно его раздражал.

***

Лави был заинтригован. После завтрака они с Алленом, прихватив слабо упиравшегося Канду – тот, похоже, не хотел идти только номинально, — и под конвоем объявившегося под конец завтрака инспектора отправились в Научный отдел помогать остальным таскать всякую лабораторную лабуду. Нет, Лави, конечно, в свое время облазил практически всю башню Ордена сверху донизу, но он и подумать не мог, что на складах Научного за последний год накопилось такое колоссальное количество неведомых штук. Переездом в Научном заправлял Ривер. Оглядев фронт работ, Канда так прямо у него спросил, зачем им весь этот хлам, если и половину этих изобретений не используют. Лави подивился, с каким бесконечным терпением Ривер принялся объяснять, что большая часть машин — это прототипы и их следует сохранить хотя бы для истории. Верилось, конечно, с трудом. Им наверняка просто жалко оставлять это барахло здесь. Но деваться было некуда, и они принялись за работу. Чуть позже, проходя мимо Линка, Ривер взглядом указал Аллену на инспектора, мол, как ты со всем этим? Тот только улыбнулся и кивнул. Кажется, Ривера это немного успокоило. Лави же на такое не попадался. Он прекрасно чувствовал напряженность в атмосфере. Что поделать, жизненно необходимый навык для Книгочея при постоянном общении с малознакомыми людьми. Надо было как-то прощупать почву. Вот только как? Разговор с Алленом не клеился, а неоднозначные беседы за жизнь при инспекторе могли только навредить ему. Недолго думая, Лави пошел ва-банк. Он хлопнул глазами, протянул заинтересованное «м-м» и, перегнувшись через коробки, смерил Аллена ладонью. — Эй, а ты подрос. И, не удержавшись, расплылся в довольной ухмылке: — Но до меня тебе еще расти и расти. Есть такая хищная рыба в Средиземном море, называется мурена. Пару лет назад Лави видел ее, когда был со стариком в Испании. Рыбаки тогда выловили мурену вместе с обычной рыбой, что само по себе было большой редкостью. Правда, толку от нее им ни было никакого, только всех, кто в сети попал вместе с ней, перекусала. Да и рыбу мурена напоминала только отчасти — такая полутораметровая зубастая скотина, похожая на змею с гребнем. Днем обычно отсиживается в расщелинах скал и, высунув голову наружу, приоткрыв утыканный зубами рот, высматривает проплывающую мимо добычу. Так вот, первое мгновение Аллен, увенчанный своим зубастым големом, торчал из-за коробок и поглядывал на него, должно быть, точно также. А Тимкампи словно примерялся, с какой стороны вцепиться в Лави будет удобнее. Да и сам Аллен, похоже, подумывал над этим — секунду спустя на его лице появилась совершенно дьявольская улыбка. Кажется, кому-то следовало хорошо подумать, прежде чем дразнить и без того основательно взвинченного Аллена. Внезапно где-то позади раздался голос Канды: — Мелкий и есть мелкий. Лави даже замер. — Я Аллен. Сверкнув глазами в сторону второго обидчика, Аллен закатил глаза, показательно поднял ближайшее сооружение из коробок раза в полтора выше собственного роста и, картинно задрав подбородок, потащил свой груз в коридор. Линк, заломив бровь, немедленно направился за ним. Лави с веселым изумлением глядел Аллену вслед. Это определенно было что-то новенькое. Коротко усмехнувшись, он изобразил самое невинное выражение лица, на которое был способен, и повернулся к Канде. Лезть к нему с расспросами, конечно, небезопасно, но когда подобное останавливало Лави?

***

Во время обеда Аллен, не подумав, признался, что сам еще и не начинал собираться. Просто за ту пару дней, минувших с тех пор, как Главное управление Черного Ордена получило приказ о смене месторасположения, разобраться с собственными вещами все как-то руки не доходили. В итоге после обеда его сердечно выгнали из Научного, наказав сложить для начала хотя бы свой багаж, а потом уже помогать остальным. В отличие от нижней половины Ордена, где нетронутых помещений практически не осталось, все жилые этажи, включая комнату Аллена, были целы. Разве что мебель кое-где оказалась посыпана штукатуркой и мелких трещин на потолке прибавилось. Заняться сборами в мирном одиночестве, конечно же, не получилось. Линк, которому понадобилось сунуть нос даже сюда, молча стоял у окна все время, пока Аллен перебирал и укладывал вещи. Привыкать к подобному совсем не хотелось, но выбирать не приходилось. Поразмыслив, Аллен решительно вытряхнул на пол содержимое сундука, пылившегося в этой комнате, наверное, последние лет сто. Не то чтобы Аллен, въехав в эту комнату, прямо-таки оброс пожитками. Но с того времени, как очередной Комурин среди прочего разрушил и его предыдущую комнату, новая, похожая на кладовую для всяких весьма странных предметов, уже стала ему родной. Так что перетащить хотелось практически все, не считая разве что кандалов и стеклянной банки с какой-то подозрительно резво плавающей зеленоватой массой. Только вот все в сундук не впихнешь. Но попробовать, безусловно, стоило.

***

Вопреки всеобщему мнению, которого в Главном управлении Линк уже успел наслушаться вдоволь, Аллен Уолкер вовсе не производил впечатление сильного уверенного в себе человека. Казалось, вывести его из равновесия можно был одним хорошо продуманным высказыванием. А дальше следовало просто успевать записывать — расскажет все и даже больше. Однако Линк не поднялся бы так высоко по служебной лестнице, если бы всегда полагался только на одну лишь логику. Его интуиция выдала неожиданный результат — насколько Линк мог доверять своим ощущением, его подопечный не врал. Он и в самом деле ничего не знал. Аллен Уолкер был как на ладони, но, тем не менее, подчас оказывался чересчур непредсказуем, как и его окружение. Люди, работающие в Главном управлении, — они действительно дорожили всем этим: своим делом, убеждениями, друг другом. Оставалось только смириться с тем, что потребуется гораздо больше времени, чтобы сделать верные выводы относительно своего подопечного и этой части Черного Ордена в целом. Пока, надо отметить, все они вели себя просто возмутительно.

***

Канда был порядком раздражен. Оно и понятно — после обеда снова хлынул чертов дождь. С такой погодой у него с самого утра не было возможности выйти потренироваться в лесу. Тем более, что облака с каждым часом становились все чернее. Можно было, конечно, попытаться помедитировать, но толку-то в таком шуме. По случаю переезда весь Орден буквально стоял на ушах. Люди так и норовили сбиться в кучки и галдеть о какой-то чуши, бесцельно переставляя коробки с места на место. Поскольку день начинался из рук вон плохо, а делать было решительно нечего, утром Канда позволил оттащить себя в Научный. Он с яростной покорностью сносил все эти «Отнеси туда», «Нет, не туда», «Эй, вы, олухи, какого черта реторты химиков делают в моем ящике». Последнее, разумеется, к нему не относилось. Кроме того, над ухом без конца трещал Лави. Хуже всего было, когда, застревая в очередной толкотне, приходилось останавливаться, и болтливый Кролик снова и снова старался втянуть его в какой-то нелепый разговор, смысл которого Канда так и не понял. Уж лучше бы рассказал что-нибудь полезное, честное слово. Но сильнее всего бесила, пожалуй, витающая в воздухе наигранная бодрость. Нытики из Научного ходили с таким видом, будто вот-вот не то расхохочутся, не то расплачутся. Впрочем, именно поэтому Канда оставался относительно спокойным. В конце концов, хоть кто-то здесь должен был держать себя в руках. Время от времени он искал глазами кого-нибудь из семейства Ли — в последнее время им обоим крепко доставалось. И хотя это было вовсе не его дело, какое-никакое беспокойство Канда все же испытывал. Нянчиться с ними он, конечно, не собирался, но так уж вышло, что вокруг, в основном, околачивались одни болваны, которые постоянно все усложняли… Канда со свистом втянул воздух сквозь зубы, спиной ощущая, как мимо прошел мелкий. По всему выходило, что некоторые вещи усложнялись сами собой.

***

Разделавшись со сборами, Аллен со спокойной совестью направился обратно в Научный. Там (с перерывом на ужин) он провел оставшееся светлые часы. Время близилось к одиннадцати. К концу дня спина уже не просто давала о себе знать — она на самом деле болела. Орден, тем не менее, продолжал собирать вещи, не покладая рук. Оставалось еще вынести не меньше трети библиотеки, и бог знает сколько еще всего было в дальних помещениях, не говоря о подвале и темных закоулках, куда Аллен не хотел бы заходить один ни за какие коврижки. Честно говоря, он уже спал на ходу, хоть и старался не подавать виду. Тимкампи, похоже, решил проявить солидарность и с большим чувством зевал за хозяина, то и дело показывая всем желающим ровные ряды зубов. Аллен не мог отказать себе в удовольствии наблюдать, как Линк таращится на зевающего голема. Гроза за окнами разошлась уже не на шутку. На лестничных пролетах сквозняк завывал так, что приходилось кричать, чтобы услышать друг друга. Дрожащие от грома окна при каждом новом раскате норовили треснуть, а то и вовсе вывалиться. Впрочем, Аллен старался пройти мимо не приглядываясь — видеть то, что могло отразиться в темном стекле, у него не было никакого желания. Если подумать, к Аллену теперь были приставлены аж двое надсмотрщиков — живой, с лицом завзятого педанта, был куда приятнее (если к Линку вообще можно было применить слово «приятный»), чем другой, бесплотный и жуткий. И это не считая Тимкампи, подарка Учителя. И было еще кое-что, занимавшее его мысли. Аллен как раз тащил очередную кучу увесистых коробок, когда на одном из поворотов на него внезапно вылетел Лави. Очевидно, он пытался догнать Канду, который всего пару мгновений назад пронесся с огромной стопкой книг мимо Аллена. Столкновения уже было не избежать. Впрочем, ничего страшного не произошло — Аллен удержал равновесие, и на пол шлепнулась только самая верхняя коробка. Наскоро запечатанная, она легко распахнулась от удара. Глядеть на Лави с укоризной не стоило даже и пытаться — тот уже, ни на что не обращая внимания, сгрузил свои книги рядом, присел и с любопытством запустил руки в коробку. Даже Линк, не меняя постного выражения лица, слегка склонился посмотреть, что же там такого было. Аллен не без интереса заглянул внутрь. Сверху лежали архивные отчеты за последние тридцать лет. Ниже краем выглядывали исследования по Чистой Силе отдельных экзорцистов. Вряд ли здесь можно было найти что-то секретное, иначе бы коробку запечатали понадежнее. Он припомнил, что какие-то из них — очевидно, копии — видел в море бумаги на полу в комнате Книгочеев. Так что не было ничего удивительного в том, что Лави быстро потерял интерес к отчетам. Сам же Аллен прекрасно знал, что такого любопытного можно было найти в этих бумагах. К примеру, расчетный срок длительности жизни экзорциста с паразитическим типом. На самом деле, он уже довольно давно не вспоминал об этом. В конце концов, подобное знание ничего не меняло. Однако были вещи, которые ставили Аллена в тупик. Например, сейчас, оглядываясь на некоторые моменты прошлого, он был почти уверен, что Учитель просто не смог рассказать ему. Аллену тогда было только одиннадцать. Учитель в кои-то веки сподобился поведать об особенностях паразитической Чистой Силы с теоретической точки зрения. Выходило слишком заумно — Аллен всегда подозревал, что в Кроссе умирал в муках ужасный ученый. В какой-то момент Учитель неожиданно замолк на полуслове. Затем вздохнул и сделал вид, что закуривает. А потом и вовсе сменил тему. Это было не в его стиле — прерваться таким образом и не обвинить Аллена в чем-то или не послать выполнять какую-нибудь невозможную работу. Потому и не забылось. Уж очень не похоже на Учителя. Аллен тогда не понял, в чем было дело. Но позже, многим позже, до него дошло. Тем более, что это был далеко не последний случай. Аллен хорошо помнил, как Бак Чан занервничал, когда он, зайдя в Научный после медосмотра, стал вертеть головой, разглядывая на экранах схемы и диаграммы с собственными показателями. Меньше всего Аллен хотел причинить какие-либо неудобства людям, которые о нем позаботились. В первый же отвлеченный вопрос о Чистой Силе смотритель Азиатского управления вцепился как в спасательный круг, выдавая тем самым себя с головой. Комуи в этом смысле выдал себя гораздо незаметнее. В тот день Аллен впервые переступил порог Черного Ордена. Горячий прием, которого Канда удостоил его с помощью Мугена, никак не способствовал безмятежности, и до конца дня Аллен крайне настороженно оглядывал каждого встречного. В память отчетливо врезалось, с какой досадой Комуи смотрел на его Чистую Силу. Тогда Аллен решил, что это было что-то вроде: «Бедный парнишка, еще такой молодой, а уже седой, да еще и экзорцист, ему, должно быть, многое пришлось пережить». Подобное в свой адрес он слышал едва ли не чаще, чем «Отвали, урод». Позже Аллен понял, что ошибся. Иногда Комуи смотрел так и на Линали. Это была не досада, но горечь от того, что уже ничего нельзя было сделать. Странно, но никому из них и в голову не пришло, что он мог знать и раньше. Нет, не про Чистую Силу, но про время. Аллен был убежден в своей собственной недолговечности еще до того, как познакомился с Маной. Тогда он еще и Алленом-то не был. А что в этом такого? Никому не нужный мальчик-сирота с уродливой рукой долго не проживет. Ему, бывало, прямо так и говорили, разные люди, обычно злые и ничего не стоящие. Они болтали еще много чего, но остальное Аллен пропускал мимо ушей. Он быстро свыкся с мыслью о ранней смерти. И совершенно не удивился, когда наконец-то нашел тому подтверждение. Вместо этого Аллен обрадовался, ведь причина была напрямую связана с Чистой Силой и оказалась более чем благородной. Тогда, в один из дней безделья между миссиями, они с Лави сидели в комнате Книгочеев. Аллен копался в бумагах, пытаясь создать видимость порядка, и время от времени помогал Лави искать какую-нибудь очередную заметку. Тогда-то он и приметил копии тех отчетов. Пролистав их из любопытства, Аллен не обнаружил упоминания о себе — судя по виду, бумаги появились здесь еще до того, как он пришел в Орден, — зато нашлись записи о другом экзорцисте паразитического типа. Судя по всему, этот тип действительно встречался куда реже остальных. Многое из того, что там было, Аллен не понял. Но он с жадностью ухватил самое главное. Срок жизни экзорциста паразитического типа напрямую зависит от интенсивности использования Чистой Силы. Точных данных приведено не было — очевидно, экзорцист погиб раньше, но в расчетах было сказано, что нагрузка на тело в среднем превышала норму примерно в четыре раза. Двадцать. Ну, двадцать пять лет. Чего-то подобного он и ожидал. Все вставало на свои места. Сожаления умерли, еще даже не родившись. У Коронованного Клоуна была цена. Это до того напоминало привычные жизненные истины, что даже забавляло. Если уж сам Бог устанавливал цены… Впрочем, сейчас Аллену, как и прежде, следовало поспешить. У него не было времени на сомнения. Однако именно сомнения он сейчас и испытывал. Аллен дорого бы дал за возможность припереть Учителя к стенке и потребовать у него объяснений. Или хотя бы заставить сказать, что все хорошо. Ведь хорошо, не так ли? Какие бы противоречивые чувства Аллен ни испытывал, он знал, что нуждался в этой уверенности. Аллен чертовски не любил признавать, но он был ужасно привязан к Учителю. А сейчас Аллен стоял на перепутье — и это тогда, когда ему следовало бы бежать со всех ног. Пусть его дорога — это не только обещание, не только спасенные им люди и Акума, но еще и куча долгов, шулерство и патологическое недоверие к людям, и что с того? Это все равно была хорошая жизнь. Ему было чем гордиться. Вот только что, если Мана умолчал о чем-то важном? Если Учитель знал куда больше, чем говорил? Аллена до сих пор могли водить за руку, как Мана в детстве. Маленький Рэд никому не верил. У него не было ничего своего, а жизнь казалась простой и жестокой. Но он был счастлив, когда Мана взял его за руку. Однако захотел бы Рэд взять эту руку, если бы знал, что его обманут? Ответ лежал на поверхности. Тот мальчишка никуда не исчез. Он поседел, сделав из своего отца Акума, почти сошел с ума, стал учеником Кросса и оброс Алленом Уолкером. В конце концов, неважно, кем он был сейчас — Алленом или Рэдом — он все еще любил Ману. Обещание стало важнее времени и жизни. Вот только вера — она всегда плохо давалась любому из них. Но даже если и без нее… Было бы странно, если б с таким Учителем у Аллена не нашлось даже самого простого и незамысловатого плана на жизнь. Так что план был. Но сейчас этот план сыпался сквозь пальцы, как песок. В конце концов, он мог оказаться обычной марионеткой. Планы внутри планов, как говорит Учитель. И, как назло, сейчас даже некому было подтвердить обратное. В размышления Аллена ворвался знакомый негодующий голос. Он остановился и озадаченно выглянул из-за стопки книг, которую нес. Прямо по курсу у дальних дверей стоял Канда и что-то сердито втолковывал Комуи, яростно тыча пальцем то ему в предплечье, то в стопку папок на руках. Аллен окинул взглядом собравшуюся вокруг них толпу, которая смиренно ждала, пока Канде надоест ругаться и проход будет свободен, вздохнул и поставил книги на пол. Усевшись на них сверху, он скрестил ноги и, за неимением лучшего занятия, снова взглянул в сторону дверей. Похоже, Канда терял терпение — он выхватил стопку папок у Комуи из рук. В ответ тот неожиданно тепло улыбнулся, чем привел Канду во впечатляющее замешательство. Брови Аллена взметнулись вверх. Происходящее наконец обрело смысл. Комуи, которому только сняли повязку с руки, раненной при нападении на Орден, вопреки строгим рекомендациям, видимо, тоже решил внести свою лепту в переезд. За этим занятием Канда его и застал. Повезло еще, что не Линали. Уж она бы с братом церемониться не стала. Прикрыв глаза, Аллен закинул руки за голову и от души потянулся. Спина тотчас крайне выразительно сообщила, что думает по поводу многочасового таскания тяжестей. Аллен охнул. Не спеша вернувшись в исходное положение, он открыл глаза. И ухмыльнулся. Надо же. Кто мог подумать, что Канда может быть милым. Легко откинув голову, Аллен рассмеялся. После он уже не пытался ухватить нить их разговора. Аллен просто смотрел на Канду, и в мыслях его крутилось что-то ужасно вздорное. Сейчас, вопреки своим принципам, он мог понять Лави. Пялиться на Канду оказалось весьма захватывающе.