Око бури

Канда вошел в холл. При виде его мрачной фигуры стража только слегка подобралась. Уже много лет подряд он вставал и шел на тренировку в лес в одно и то же время, поэтому большинство смен, исключая разве что новичков, при его появлении даже не чесались. Канда шел, прислушиваясь к звуку собственных шагов. Вокруг него стелились чужие предрассветные сумерки, от высоких потолков, простирающихся до самой темноты, доносилось незнакомое эхо, да и сквозило здесь непривычно соленым, влажным ветром, от которого, должно быть, зимой будет просто резать кожу. Вчера Лави — давно, видимо, не получал, не иначе — заявил, что Канда с переездом стал похож на огромного дикого кота: глядел брезгливо, ступал с таким видом, будто из-за угла вот-вот выплывет пара Акума второго уровня, и глядел исподлобья настолько красноречиво, что нормальным людям хотелось спешно покинуть помещение. И, мало того, Линали оказалась абсолютно с ним согласна. Ну и черт с ними. К тому же, это действительно было идиотское здание. За пару дней Канда заблудился здесь уже три раза и каждый раз был полностью уверен, что шел правильно. Его до смерти раздражали эти спиралевидные лестницы, которым, казалось не было ни конца, ни края. Была в этом какая-то своеобразная ирония: до переезда Канде и в голову бы не пришло, что старая башня Черного Ордена могла ему нравиться. Он был уверен, что оставлял позади все лишнее. Но, видимо, место, куда хочется возвращаться, действительно необходимо, чтобы не рехнуться, и появляется оно в любом случае, хочешь ты того или нет. Недобрая, в сущности, шутка. Сейчас, когда Орден треснул изнутри, Канда как никогда ощущал, за кого он стоит и почему. Новый штаб был отвратителен хотя бы тем, что сильно смахивал на церковь. На старую, бесполезную, слепорожденную церковь. И дом его был не здесь. Если, конечно, вообще был. Канда хмыкнул, выходя через широкие двустворчатые двери. Старая церковь. Самое подходящее место для того, чтобы все наконец закончилось.

***

За завтраком Канда добрую половину часа потратил на размышления о том, не выросла ли у него на лбу герань — вроде той, что Джонни Гил безуспешно пытался развести на подоконниках. Все началось с того, что именно сегодня Мари, прекрасно знавший, что Канда не слишком любит компанию, решил присоединиться к нему за завтраком. Как оказалось, это было еще полбеды: видимо, в присутствии Мари лицо Канды недостаточно ясно выражало простую мысль «Идите нахрен», поэтому спустя несколько минут к ним за стол подсел Чаоджи. Как оказалось, этот придурок — из тех, кому невдомек, что нормальный человек либо ест, либо болтает, и никак не одновременно. От его трепа воротило куда больше, чем от болтовни Лави — тот хоть не лез, когда у Канды было действительно скверное настроение. А сегодня оно было скверным. Наверное, потому Мари и решил изменить своей обычной привычке оставаться в стороне — его присутствие, так или иначе, всегда делало Канду терпеливее. — А что вы думаете про Аллена Уолкера, господин Канда? Теперь, когда… Канда медленно, очень медленно выдохнул. Чаоджи еще какое-то время пытался растолковать мысль, на свое счастье, не слишком приглядываясь к лицу собеседника. В итоге Канде даже не пришлось самому открывать рот — неожиданно Мари задал Чаоджи встречный вопрос, что-то насчет Ноев, мол, сам-то ты что о них знаешь, — и вскоре увел тему в сторону истории противостояния Ордена и Семьи. Иногда Канда хотел, чтобы Мари не был так чертовски умен. Он искоса глянул на мелкого, который, загородившись целой горой опустошенной посуды, жрал поодаль в одиночестве. Теперь, когда Центр во всеуслышание заявил, что Уолкер хранит память одного из Ноев, но оставил его служить в Европейском отделении — от такого оружия отказался бы только идиот, — тот был связан по рукам и ногам, не в состоянии даже дернуться без того, чтобы не оказаться врагом Ордена. Сейчас у мелкого не было союзников ни с одной из сторон. Новые люди в Ордене, разумеется, были соглядатаями Центра. Они намеренно нагнетали обстановку. Ведь многие здесь думали, будто у них было что терять. Руки Комуи оказались связаны изначально — он нес ответственность за все Европейское отделение в целом. Тем более, потеряв место Смотрителя, Комуи мог потерять связь с Линали. Так что Центр легко мог надавить на него. Был мелкий врагом или спасителем, никто не мог ради него и пальцем пошевелить. Хотя какой из него спаситель — очередной экзорцист, разрушитель, который хочет спасти всех, кого может. А это не одно и то же. Он со своими идиотскими убеждениями изначально оставался на какой-то своей стороне и, взвалив на себя дерьма сверх всякой меры, упорно вяз в нем все глубже. Но Канды это не касалось. А смысл? Мелкий знал, что делает. Даже сейчас он держал лицо — приклеенная улыбочка, чересчур ровная спина, осторожные движения пальцев. Мелкий знал, что за ним следят. И если он был настолько уверен, что сможет тащить на себе все и дальше, то Канды это не касалось. Но так уж вышло, что, в отличие от Лави, который и сам держал дистанцию, от мелкого абстрагироваться было практически невозможно. Так что да, Канда чертовски хотел, чтобы все это просто переста… — А-алле-ен! Помяни черта, он и появится. По направлению к мелкому вприпрыжку летел Кролик. Он весь лучился отвратительным энтузиазмом, и это могло значить только одно — ему что-то было нужно.

***

Линк пил свой чай. Уже чашку третью, наверное. Делал он это тихо, так что если по сторонам не смотреть, создавалось желанное ощущение, что рядом с Алленом действительно никого нет. Такой себе мирный, спокойный, а главное, продолжительный завтрак. Все, как он любил. Но эта безмятежность не могла длиться долго. — Лави, тебе никто не говорил, что орать в общественных местах неприлично? Аллен глядел на него с явным неудовольствием. Но Лави только помотал головой и, ухмыляясь, плюхнулся на лавку напротив. — Да ладно тебе. — Я, между прочим, серьезно. — О, посмотрите, кто заговорил. — Лави подался вперед, на мгновение отвлекшись, чтобы найти на столе свободное место для локтей, а затем продолжил: — Не далее чем месяц назад ты порицал меня за то, что заглядываться на красивое нехорошо, а сам теперь… Паузу Лави, очевидно, сделал нарочно, чтобы Аллен смог успеть не только сообразить, но и заметно покраснеть. Переборов смятение, Аллен принялся быстро перебирать в голове минувшие события. В последнее время он совершенно точно не позволял себе ничего лишнего, поскольку рядом постоянно торчал Линк, так что Лави, похоже, был в курсе уже довольно долгое время. Но даже если и так, это был еще не повод совать свой нос, куда не просят. — Это мое дело, ты так не считаешь? Лави живо отстранился, миролюбиво подняв ладони. — Ладно-ладно. Я же просто пошутил! Хороша шутка. Но, кажется, со своим зловещим выражением лица Аллен все-таки переборщил. Лави, тем временем, невозмутимо продолжал: — Вот, хотел тебя попросить… — Ну, я сейчас немного занят, знаешь ли. Аллен махнул рукой на гору тарелок на столе. Это было довольно грубо с его стороны, но теперь ему стало сложновато оставаться безупречно вежливым. — Я не отниму у тебя много времени, просто хочу полюбопытствовать. — Привстав, Лави уже принялся копаться в карманах. – Вот, смотри. Достав из кармана небольшой позванивающий мешочек, он высыпал его содержимое на ладонь. Это были старинные золотые монеты, крупные и увесистые. Они производили неизгладимое впечатление. Аллен смотрел на них, не сводя глаз. Лави усмехнулся и спросил: — Ты же умеешь отличать настоящее золото от поддельного, не так ли? — Хм, могу попробовать. Стараясь, чтобы его голос звучал как можно неопределеннее, Аллен не переставал буравить монеты взглядом. Это был вызов. Он встал и сдвинул тарелки в стороны, расчистив пространство перед собой. Затем кучка монет перекочевала на стол. Какое-то время Аллен, прищурившись, придирчиво оглядывал монеты, вертел их, даже пробовал на зуб (предварительно протерев платком), а после складывал в две разные кучки. Лави внимательно наблюдал за всем этим процессом, отчего Аллену было немного не по себе. Продолжая раскладывать монеты по кучкам, он спросил: — Где ты их достал? — Где? М-м… Мне их отдали за книгу. — Книгу? — Да. — Золотые монеты? — Да. — То есть, ты тайком от Книгочея загнал какую-то старинную, баснословно дорогую книгу? Серьезно, Лави? — Не так громко, Аллен! Лави вновь уселся на лавку и придвинулся к нему. — Я не думаю, что она была кому-то нужна. Старик прочитал ее от корки до корки и меня заставил. Так что теперь она вся здесь, — он постучал пальцем себе по голове. Аллен поглядел на него с неясным подозрением. Затем указал пальцем на правую кучку. — Вот это — точно не золото. Видишь потертости? Тут бы и ребенок разобрался, если б посмотрел чуть внимательнее. Аллен протер последнюю монету и прикусил ее край. Он внимательно оглядел место укуса. — Похоже, настоящая. Знаешь, даже спрашивать не буду, что навело тебя на мысль, что я могу определить подлинность золота. — Интуиция? — Лави поднял указательный палец. Монета отправилась в меньшую кучку. Нахмурившись и подперев рукой голову, Аллен построил из них невысокую башенку. Выглядела она, по меньшей мере, тоскливо. — Ну, так зачем тебе понадобилось меня проверять? Лави пожал плечами и улыбнулся. Это было то самое неприятное движение губ, в котором отражались разом снисходительность отличника и превосходство чертова будущего Книгочея. За весь разговор он, пожалуй, только сейчас перестал строить из себя дурачка. — Можешь смеяться, но мне кажется, или ты действительно считаешь себя двуличным типом? Аллен опешил. — Вообще-то все это время я считал двуличным типом тебя, — буркнул он. — Ого, откровенный разговор! Впрочем, о чем это я — не ты ли говорил, что тебя интересуют только еда и деньги? — Нижайше прошу прощения, но, Лави, чем ты слушал? — Э? Насколько я помню, ты ушел от ответа. — Позволь сказать одну вещь. — Аллен встал и сгреб кучку с настоящими золотыми монетами. — Вот это, — он протянул вперед ладонь, — все чертовы богатства мира. А это, — Аллен вытянул вторую руку, – то, куда они все идут. Он резко направил большой палец вниз в максимально доходчивом жесте. Первое мгновение Лави выглядел немного раздосадованным, но быстро справился с собой. — Я понял тебя, Аллен. И, думаю, тебе стоит присесть. А то на нас уже вся столовая таращится. Аллен тут же плюхнулся на лавку, ощущая, как горят щеки. Где-то на фоне деликатно кашлянул Линк. А Лави, как и всегда, безмятежно улыбался.

***

— Господин Канда? Канда моргнул и скосил глаза. Наблюдая за происходящим поодаль, вопрос он, естественно, прослушал. Да и весь разговор до этого тоже. Первым порывом, конечно же, было встать и уйти. И еще полчаса назад он бы так и сделал. Но сейчас Канда криво усмехнулся и развернулся к Чаоджи. «Что я думаю про мелкого, говоришь?..» — Иди к черту, а. Утро наконец-то становилось добрым.