Мы - не ангелы

      Судьба связывает людей друг с другом хотят они того или нет. Так появляются родственные души, у каждой свои индивидуальные знаки, связывающие пары. Самым сильным знаком являются ангельские крылья – не простая судьба, но любовь, которая выдержит даже смерть.       Не самая позитивная метка, не так ли?

***

      Эггзи.       Эггзи никогда не понимала, что значит эта метка – ангельское крыло, начинающееся на левой лопатке и тянущееся вниз до поясницы. Метка, которая с ней самого рождения, по крайней мере, так говорит ее мать, которая жила со шрамом от ее собственной метки - розой, давно потерявшей все свои лепестки. Шрамом она стала после смерти Ли Анвина – ее мужа и отца Эггзи. Мишель сказала, что очертания крыла у девочки на спине, знак того, что ее родственная душа – великий человек, умолчав о том, что он возможно умрет.       Метка, которая загорелась адским пламенем, когда малышке Грэйс было семь. Тогда в их семье побывал странного вида мужчина (если мужчин в дорогих костюмах можно назвать странными), принесший в дом Анвинов дурные вести. А уходя, забрал с собой спокойствие маленькой Эггзи. Едва он ушел, метка начала пульсировать и нагреваться, выжигая на веки вечные, на ее спине ангельское крыло. Процесс болезненный, особенно для ребенка, который страдал еще много дней. За те дни, девочка охрипла от криков, а лицо ее опухло от слез.       Эггзи навсегда запомнила те дни.       Шли годы, а легче так и не становилось, потому что метка часто причиняла ей боль. Мать объяснила это тем, что тот, кто на своей спине носит ее часть крыльев, подвергается боли, которую Эггзи помогает ему облегчить. Судя по этой самой логике, он сам практически не подвергается ее собственной боли. Хотя, однажды метка застала ее такой болью, что Эггзи не могла дышать, настолько сильна была боль и жжение. Она не могла пошевелиться.       - Кто бы ты ни был, - задыхаясь, кричала Грэйс, устраивая в своей комнате погром, - блять, прошу, оставь меня в покое. Забери свою метку.       Естественно, метка не исчезла.       Девушка, уверенная в том, что ее родственная душа – проклятье, замкнулась в себе. Метка, отчим со своим сынком, смерть отца, боль – далеко не полный список того, что заставило ее пойти на скользкую дорожку. Но особенно метка и желание отомстить тому, кто заставляет ее чувствовать боль, сжигающую изнутри. Она желала, чтобы он чувствовал тоже самое. Наркотики, ежедневные стычки с отчимом, который устраивал Эггзи веселенькую жизнь. Дин не скупился на боль. Дерзкая девчонка раздражала его, поэтому часто ходила в синяках.       Сначала ей это даже нравилось, но потом ее сердце заполонила тоска.       Она ждала, когда наконец тот, кто был ей предназначен, появится и сделает так, чтобы Эггзи больше никогда не прольет слезинки и не заработает синяков. Сделает все возможное, чтобы она больше ни в чем не нуждалась. Это было ее заветным желанием. Но, мир – это не фабрика по исполнению желаний.       Шли годы. Грэйс перестала надеяться.       - Закатай губу, Эггзи, - буркнула себе под нос девушка, - никому ты нахрен не нужна.

***

      Отчаяние доводит до невообразимых поступков.       Эггзи было 24.       Грэйс арестовали за угон тачки сводного братца. Она понимала, что вляпалась настолько, что ей ничто не поможет. Даже медаль, оставленная другом ее отца, не дала результатов.       Час. Два. Три.       Решение приходит само собой, когда душевная и физическая боль пересилили все. Она попросилась в уборную. Эггзи давно хотела это сделать, но смелости хватило лишь сейчас. Нужно лишь порезать вены, и все закончится.       - Я заберу ее, - девушка слышит сквозь боль незнакомый голос.       Сильные руки подхватывают ее, но они же дрожат.

***

      Как выяснилось, все не закончилось, а только началось.       Потому что ее родственная душа – мужик, трясущий снежный шарик и подаривший злополучную медаль, караулил ее пробуждение на койке в какой-то неизвестной больнице. И да, это совершенно нормально, что именно он оказался ее предназначенным. Эггзи в этом не сомневалась, но спаситель видимо был не в курсе.       - Гарри Харт, - представился мужчина.       И с того дня – понеслось.       Драка в пабе, где всем ее обидчикам коллективно отвесили люлей. Эггзи наглядно убедилась, что ее соулмейт, не так прост, как может показаться. Шпион, если быть точной. Следующие несколько месяцев стали для девушки раем, если не считать трудных заданий и изматывающих тренировок. Плюс одного вечно хмурого Гарри Харта, который не обращал на девушку никакого внимания, продолжая обучать ее шпионским премудростям.       Но она совершенно точно была уверена, что у того на спине точно такое же, как у нее ангельское крыло.       - Он еще поймет, - утешала ее Рокси, - почувствует, как почувствовала ты.       Когда Харт вернулся с задания, впавший в кому, Эггзи испытала боль, намного хуже той, которую чувствовала до этого. Она сжигала ее изнутри долгие полгода, каждый гребанный день, не прекращаясь не на секунду.       Но это оказалось цветочками по сравнению с тем, что случилось в Кентукки.       - Пожалуйста, забери меня вместе с ним.       Эггзи лежала скрючившись на полу. Она задыхалась от боли, пока ее метка выгорала, превращаясь в уродливый шрам. Знак того, что ее соулмейт ныне мертв.       Это конец?

***

      Гарри Харт.       Гарри не верил в судьбу. Даже когда она ходила у него перед носом, сверкая своими зелеными глазами. Не верил, но метка-то была. Не верил, пока ему к лицу не приставили пистолет. Лишь тогда он понял, что его соулмейт – Эггзи, его собственная подопечная, выбравшая между работой мечты и собакой, собаку.       Слюнявую собаку.       Не верил, пока не умер. Тогда он почувствовал не только свою боль, но и ее. Что странно, через несколько месяцев он очнулся – живой и относительно здоровый. Гарри узнал, что его соулмейт заняла место Галахада. И что она ее метка так и не восстановилась.       - Возвращайся, Гарри, - посоветовал ему Персиваль, потерявший год назад своего соулмейта, - ты ей нужен.       Нужен, потому что и без метки она страдала.       Гарри нашел ее в своем собственном доме, в своей собственной ванной комнате, в своем собственном доме. Плачущую так, что его сердце обливалось кровью. Обнаженную, стоящую под струями воды. На месте ангельского крыла шрам. Гарри знал, что метка была там.       Девичьи плечи трясутся, как и руки, пытающиеся слушаться хозяйку.       Гарри стягивает пиджак. Несколько тихих шагов, чтобы оказаться рядом с ней под струями воды. Прикосновение к обнаженной коже. Прикосновение к шраму. Прикосновение, под которым метка начала возрождаться, теплея и проявляя очертание крыла. Эггзи вздрагивает и поворачивается к нему. Она очень бледная.       Грэйс потрясенно выдыхает, прижимаясь к нему.       - Гарри, - неверяще шепчет девчонка.       Мужчина целует ее мокрые волосы, обнимая прижавшееся к нему обнаженное девичье тело.       - Я здесь, Грэйси.       Девушка всхлипывает, пока его собственная метка пульсирует. Гарри получает пощечину. Он ловит ее руку, когда она замахивается во второй раз.       - Скотина.       Харт целует ее. Эггзи успокаивается.       - Только не уходи, пожалуйста, я больше не выдержу.       - Больше никогда.       А дальше?       Тишина. Нежные поцелуи под душем. И две достаточно настрадавшиеся родственные души.