Lonely King

Луи — кто угодно, но только не трус. Он не прятался от мира и не отрицал своих ошибок. Когда-то придя к выводу, что он — всего лишь человек, а люди — это всего лишь изменения в бесконечной цепи ДНК, Луи облегчил себе жизнь. Он осознал сию фундаментальную истину в столь юном возрасте. Это помогало справляться с тем фактом, что родители погибли в автокатастрофе, которая случилась за пару недель до того, как Луи должен был вернуться из своего путешествия. Почти годового путешествия. Он оставил за плечами все, что имел, и отправился на поиски приключений совершенно один, едва закончив школу. Это был жесткий, пугающий, но необходимый опыт. Конечно, родители этого не одобряли: они хотели, чтобы мальчик сразу поступил в университет, но в голове у «мальчика» было слишком много всего. Слишком много. Там были вещи, которые необходимо было разобрать по полочкам, такие как Гарри, например, и даже результаты экзаменов мало его волновали. Он уехал не для того, чтобы спрятаться, а для того, чтобы дать себе шанс подумать, перед тем, как ему придется столкнуться с препятствиями, уже приготовленными для него. Луи сидел на берегу реки в пригороде Мумбаи, в Индии, когда телефон зазвонил и на экране неярко высветилось имя его тети. «Тебе нужно вернуться домой.» «Я вернусь через три недели, я не буду…» «Луи. Твои родители попали в аварию. Мне жаль.» В тот момент все вокруг показалось слишком живым. Звуки вокруг были до боли громкими, и река около босых ступней казалась вдруг невероятно бурной: волны разбивались о берег, который едва сдерживал их. Он вернулся к сестрам; в дом, что был полон гнетущей, неуютной пустоты, напоминающей о семье. Но не к Гарри. Не к Зейну или Найлу, и даже не к Лиаму. Луи сошел с самолета и последовал дальше по бесконечно длинному белому коридору, в котором потные туристы толкали его из стороны с сторону. Он будто был не здесь, не чувствовал ничего: ни биения своего сердца, ни своего судорожного дыхания. Спокойствие наконец нашло его, когда он сидел в доме своих родителей, опустив руки на колени, а Гарри прожигал в нем дыру глазами. Тетя Луи забрала девочек всего пару минут назад, восклицая, что Луи не следует взваливать на свои плечи ответственность за сестер в столь юные девятнадцать. Он хотел было возразить, но это же его тетя: настойчивая леди с неоспариваемым мнением. Более того, он не видел Гарри целую вечность. Год. Луи хотел, нет, Луи необходимо было побыть с Гарри наедине, потому что есть вещи, которые дать может только Гарри: ленивые объятия, шепот милостей из песен, и если особенно повезет — разрешение поцеловать кудрявого в щечку. — Сможешь остаться на ночь сегодня? — бормочет Луи. Гарри выглядел так же прекрасно, как когда Луи уехал. Кажется, на руках зеленоглазого мальчика стало больше татуировок, какие-то крошечные бессмыслицы, их невозможно различить и вовсе. И еще кажется, глаза Гарри должны быть зеленее, будто кто-то разбрызгал в них золотую пыль. — Конечно. — Как ты? Повисла тишина. Гарри теребил свой кулон на серебряной цепочке. Когда-то это был бумажный самолетик, но сейчас это крест и цепь куда длиннее. Луи задался вопросом, что же это значит, но возможно здесь нет вообще какого-либо смысла. — Я хорошо, Луи. — спокойно ответил Гарри. — Ты злишься на меня? — Луи говорил шепотом, потому что не знал чего ожидать. Нет причин оправдываться. Луи оставил Гарри и мальчиков тоже, без каких-либо объяснений, без информации как с ним связаться, пока он стоит на паспортном контроле в очередной стране Азии, желая поскорее пересечь границу. — Почему я должен злиться? — Потому что я просто бросил тебя, ничего не сказав. Гарри опускает взгляд, кусает нижнюю губу, еще больше утопая в диване. — Тебе не нужно мне что-то объяснять. Я все понимаю, тебе нужно было уехать. — сказал Гарри. Когда он поднял взгляд, глаза были такие огромные и такие честные. Луи ничего не ответил. Он просто прожигал дыру в стене за Гарри. Эта холодность, дистанция между ними, заставляла Луи кричать. От него до Гарри не больше двух шагов, а кажется будто километры. Дороги, леса, города, озера и горы, которые продолжают разрастаться внутри. Луи все еще казалось, что он сидит около реки, там, за чертой Мумбаи, а Гарри — всего лишь тихий, еле заметный голосок в его голове. (Не то чтобы его не было там раньше) — Ты устал? — спросил Гарри. Луи трясет головой. Внутри потеплело все до самых кончиков пальцев, потому что Гарри говорил с ним, и есть что-то в этом низком голосе чарующее и завораживающее. — Ты можешь пойти принять душ, а я пока заварю чай. — произнес Гарри с небольшой нервозностью, плящущей по краям фразы. А Луи хотелось забыть, что родители лежат в морге, как холодные, отвратительные бледные куклы на металлических столах. А еще сломать эти стены и заставить Гарри зацеловать его до нехватки воздуха. Только вот они некогда не были парой. «И вряд ли когда-то будем…» — подумал Луи. Они друзья с того момента, как заметили друг друга на футбольном поле в парке неподалеку. Какие-то вещи не меняются. Дверь в ванную закрылась за Луи. Он не мог перестать думать о Гарри, таком теплом и домашне-знакомом. Его запах повсюду, каждая вещь напоминала о его присутствии. Луи моргнул, когда вода залилась в глаза, разжал пальцы и попытался прогнать в голове все, что случилось перед тем, как он уехал посмотреть на мир. Первым, что всплыло в голове голубоглазого, был момент, когда Луи объяснялся в своих чувствах. Это было так экспрессивно и ярко, что слушатель должен был вздрогнуть, будто он напуган и сломлен. Но Луи открылся, что любит. Гарри должен был улыбнуться — не нахмуриться. И сначала Луи не понял, почему же Гарри не обнял его, утыкаясь в шею, с восторгом и радостью. Уже потом, когда осознание накрыло его с головой, он сидел, будто парализованный. Реальность разбилась на тысячи осколков. Гарри не был влюблен в него, и даже если и была крохотная возможность, Гарри бы не был готов изменить что-то. И как выяснилось, Гарри не готов менять что-то ни для кого. Даже если это Луи — его лучший друг, которому он доверял безоговорочно свою жизнь. Луи хотел перемен, хотел сбежать и он сделал это. Один. Перемены начались, когда он сидел в самолете в Гонконг, понимая, что не Гарри с копной кудрей сидит на соседнем сидении, а пожилая женщина с блестящим красным кошелечком, аккуратно зажатым прямо между ее ног. Глубоко вздыхая, Луи прислонился лбом к холодному кафелю в душевой. Он пытался не думать о том, какой же Гарри сложный и запутанный, пытался забыть все свои догадки о том, почему же Гарри не готов меняться, действовать, любить, почему Гарри не терпит важных разговоров, почему Гарри избегает всего, в чем есть хоть бледнейший оттенок серьезности. Ни одна из теорий все равно ничего не объясняет, так что мысли в голове Луи перестали прыгать в водовороте слов, большая часть которых даже не имела смыла. Луи провел пальцами по татуировке на ключицах, которая гласит: «Это то, что есть» и еще один вздох растворился на губах. Приятно чистый и освежившийся после душа, Луи шел по коридору упорно избегая взглядом стен. На них фотографии его семьи. Он не готов к этому. Прошла неделя с тех пор, как он вернулся домой, но он не может найти сил заглянуть в новую реальность, в которой нет места его родителям. И это не потому что Луи боится, Луи не трус! Это потому, что он просто чувствовал себя слабым, наполовину слепцом, а еще, он знал, что так бывает время от времени. Это нормально. Гарри сидел в постели Луи, скрестив ноги, в своих огромных руках он держал гитару. Он не поднял глаз, когда Луи вернулся, просто слегка подвинулся, взъерошил волосы и провел по ним рукой, укладывая их набок. На прикроватном столике стояла только одна кружка чая, горячая, с клубящимся паром над ней. На кружке изображено солнышко и детским почерком написано «Фиби».  — Тебе сообщение пришло, — кротко сказал Гарри, не поднимая глаз от струн и нежно очертил их пальцами. Луи свалил грязную одежду, которую он принес, кучей на полу и взял телефон.

«Мистер Коуэлл заедет завтра в 11. Нам необходимо поговорить о твоем наследстве. Добрых снов, малыш. — Тетушка.»

Наследство. Луи заботило только одно: Почему Мистер Коуэлл просто не отправил ему письмо? Неужели встреча настолько необходима? Голубоглазый фыркает. Адвокаты — они и есть адвокаты, вероятно Коуэлл собирался содрать с Луи сорок фунтов лишь за один час встречи. Но Луи тут же забыл и о наследстве, и об алчных адвокатах, как только услышал неожиданный звон струн под пальцами Гарри. В этот момент Луи перестал дышать. Он так давно не слышал игру кудрявого, и, оказывается, так скучал по плавным переливам мелодий, которые Гарри всегда играет. This is my excavation and today is kumran/ Это мои раскопки на Кумране* Everything that happens from now on/ Все, что происходит с этого момента This is pouring rain/ Это проливной дождь, This is paralyzed/ Это парализовано Голос Гарри тихий, чуть с хрипотцой. Он пел неторопливо, гармонируя с простой, льющейся из гитары мелодией. Луи тихо проскользнул к кровати и уселся рядом, с той стороны, где рука держала гитару, рядом с грифом. И ему немножечко наплевать, если это - то, чего Гарри не хотел — близость; потому что Луи необходимо было быть ближе. И кажется сейчас ему необходима эта близость больше, чем когда-либо прежде. This is not the sound of a new man or crispy realization/ Это не звук нового человека или нетрезвого восприятия It's the sound of the unlocking and the lift away/ Это звук свободы и полета прочь Your love will be/ Твоя любовь будет Safe with me/ В безопасности со мной Гарри закончил петь, а затем и играть. Мелодия затихла. Луи опустил глаза, взгляд устремлен вниз, но от него не укрылось, что Гарри был в одних только черных боксерах и футболке темно-зеленого цвета. Гарри отложил гитару в сторону, аккуратно, не задевая при этом голубоглазого мальчика, который крепко обнял кудрявого за талию. Гарри лег на спину, Луи опустился следом, ни на секунду не ослабляя своей хватки. Луис наслаждался теплом Гарри, впитывал его, словно ест мед. А когда вдруг большой палец Гарри оказался на мягкой щечке Луи, у последнего по телу снова и снова побежали мурашки. — Я скучал по тебе — Луи сказал это, потому что просто, черт возьми, не смог удержаться. — Я тоже, Лу. И все внутри Луи сгорало от того, что он слышал, как просто с языка Гарри скатилось это прозвище. Так хорошо. Сразу в голову начали лезть приятные мысли о том, что они могут вернуть все, как было, что у них может быть еще шанс, что они смогут со всем разобраться. ________________________________________________________________________ Кумран - местность на сухом плато, примерно в полутора километрах от северо-западного побережья Мертвого моря, на западном берегу реки Иордан.