Откровение

После того как Гарри во время ночной прогулки стал свидетелем свидания, которое не было предназначено для его глаз, он долго не мог успокоиться. Он постоянно ловил себя на мысли, что раз за разом возвращается к обдумыванию того, что увидел и что при этом почувствовал. Если бы подобное произошло пару лет назад, то Гарри без сомнений поделился бы впечатлениями с Роном и Гермионой. Они вместе посмеялись бы над извращенцами, дружно осудили их поведение, а может, даже рискнули при случае дать Малфою понять, что знают о его склонности подставлять зад мужикам. Но сейчас… Нет, Гарри не считает, что их поведение можно назвать правильным. И речь не в том, что они трахались в школьном коридоре, как какие-то сексуально озабоченные студенты – как-никак оба признаны героями войны и отмечены министерскими наградами за помощь светлой стороне – а в том, что они оба мужчины. Он не мог понять, что они находили в таком неестественном союзе. Но вспоминая их стоны удовольствия и горящий от восторга взгляд Снейпа, Гарри задавался вопросом – разве может быть неправильным то, что приносит счастье? Именно эти мысли он никак не мог выкинуть из головы. Гарри знал, что если бы он задал этот вопрос Гермионе, то она сразу же привела бы ему в пример алкоголиков и наркоманов, которые тоже считают, что спиртное и наркотики приносят им счастье, а на самом деле те их убивают, являясь исключительно вредными. Но идти к Гермионе Гарри не собирался. Во-первых, друзьям было не до него – у них начался очередной виток усиленной страсти, так что застать их в гостиной стало исключительно сложно. А во-вторых, Гермиона сразу начала бы выпытывать, почему у Гарри возник подобный интерес. Что-либо объяснять, и тем более рассказывать об увиденном, он не собирался, считая близкие отношения Снейпа и Малфоя не тем, о чем следует распространяться вслух. Это было их личное дело - с кем и как проводить свободное время. И все же Гарри никак не мог забыть, что ему довелось увидеть, и мало того – он моментально возбуждался, когда вспоминал, как Снейп впивался руками в белые бедра, резко притягивая их к себе, просто-таки насаживая задницу Малфоя на свой член, как Драко причмокивал и прикрывал от избытка эмоций глаза, делая минет, как они оба не сдерживали стонов, кончая. Гарри прекрасно помнил удовольствие, захлестнувшее его самого, когда он достиг оргазма одновременно с ними, для чего оказалось достаточно лишь наблюдать. Конечно, Гарри помнил и то, как ему тогда стало противно на душе из-за осознания собственной испорченности – нормальный человек никогда не завелся бы, глядя на то, как совокупляются извращенцы. Однако Гарри понимал, что от себя никуда не денешься, поэтому свои чистые душевные порывы перевоспитать неперевоспитуемое старался затолкать подальше, иначе ему было впору начинать биться головой о стену, как это делали домовики, наказывая себя за плохие поступки. За два дня Гарри пришлось несколько раз срочно уединяться в душевой кабинке для решения проблемы, вызванной своим неконтролируемым либидо после усиленных размышлений о том, насколько противоестественны сексуальные отношения между двумя мужчинами. Одна определенная немаловажная часть его тела была абсолютно несогласна с выводами его же разума – ей нравилось то, что рисовала память, представляя Снейпа и Малфоя в компрометирующей позе. Осознание неправильности реакции собственного организма оставляло на душе неприятный осадок, Гарри чувствовал себя так, словно его измазали в болотной жиже. Базовые жизненные истины о том, что хорошо и что плохо, вбитые теткой Петуньей с детства, не приходилось подвергать сомнению, ибо они и в самом деле всегда отображали принятые в обществе правила морали, и теперь, столкнувшись с тем, о чем ему по причине малолетства не было вовремя объяснено, Гарри начинал теряться. Весь его опыт оценки подобных отношений между мужчинами ограничивался случаем, когда дядя Вернон, что-то увидев в новостях по телевизору, начал громко возмущаться о том, что «этих педиков, засовывающих друг другу члены в задницы, следует изолировать, а не давать им какие-то там права». Тетка тогда сразу зашикала на него, чтобы он не кричал, а то вдруг Дадличек, играющий в своей комнате, услышит. Но Вернон еще немного вполголоса понегодовал, заявляя: «Мужик должен вставлять жене, а не смазливому мальчику, который не в состоянии родить ему наследника, потому что у него есть только член, и нет…» Чего нет у смазливого мальчика, Гарри, чистящий обувь родственников в коридоре и слышавший все, что происходило в гостиной, так и не узнал, потому как Петунья снова зашикала на мужа, переключив его внимание на другую тему. Но Гарри и так догадывался, о чем идет речь, потому что двенадцатилетние дети неплохо разбираются, чем отличаются девочки от мальчиков. Позже Гарри приходилось время от времени слышать упоминания о геях – мужчинах, которые предпочитали в сексуальном плане мужчин, а не женщин. Но он был абсолютно инертен по отношению к подобным сведениям, поскольку таких людей ранее не встречал, и ему не было до них дела, как и до рассуждений, скажем, о возможности жизни на Марсе. Однако теперь все круто изменилось – Гарри столкнулся в прямом смысле этого слова с такими мужчинами и почему-то не мог просто забыть о случившемся, как о чем-то несущественном. Гарри понимал, что выходные подходили к концу, а на следующей неделе у него будут уроки зельеварения, и придется смотреть в лицо Снейпу – из-за этого он начинал паниковать, считая, что может нечаянно выдать себя. Представлять реакцию Снейпа, если он догадается, что Гарри видел его с Малфоем, абсолютно не хотелось. Эти дни он мог просто не смотреть на преподавательский стол в Большом зале, но на уроке ему не избежать близкого общения со Снейпом, не говоря уж о Малфое за соседним учебным столом. Было необходимо срочно переключить собственное внимание на что-то другое, чтобы резко развившийся повышенный интерес к отношениям Снейпа и Малфоя не довел его до катастрофы. Спускаясь вечером по лестнице из спальни в факультетскую гостиную, Гарри планировал все же отыскать Рона, чтобы в беседе с ним немного отвлечься от своих мыслей, постоянно кружащих возле одной и той же темы, но ему не повезло – друзья снова ускользнули от него, сбежав в неизвестном направлении. Когда взгляд зацепился за рыжую макушку Джинни, Гарри даже обрадовался – как он раньше об этом не подумал? - ведь общение с сестрой Рона может легко вернуть ему самообладание. Как-то так получилось, что после победы они с Джинни не стали ближе друг к другу, как ожидалось. Исчезли препятствия, которые раньше будто бы им мешали быть вместе, а отношения так и не налаживались настолько, чтобы можно было их назвать влюбленной парочкой. Порой они снисходили до уединенных прогулок вдвоем, у них по-прежнему находились темы для жаркого обсуждения, но вот на интимном фронте все никак не клеилось: то Джинни чувствовала себя уставшей после квиддичной тренировки, то у Гарри не было настроения нежничать, а то и вовсе они могли повздорить из-за пустяка и не общаться друг с другом несколько дней. Разговор с Джинни ни шатко ни валко продолжался с полчаса. Гарри остро чувствовал свою неуместность рядом с ней и понимал, что его не прогоняют только из вежливости. Словно от него ждали совсем не этого, будто он неправильно выбрал тему для беседы, и Джинни совсем неинтересно с ним. Такая собственная прозорливость удивила Поттера, но он был уверен в своих выводах, как никогда раньше. К тому же и ему самому было скучновато разговаривать, казалось, что его все сейчас раздражало – подобное открытие не принесло желаемого спокойствия. - Гарри, тебя что-то беспокоит? – взгляд Джинни, такой понимающий, немного напрягал. - Да нет, с чего ты взяла? Просто… Рон и Гермиона в последнее время… - договорить он не успел. - Конечно-конечно… - Джинни заулыбалась еще более понимающе и стрельнула глазами в сторону выхода из гостиной. - Пойдем и мы прогуляемся? - Пойдем. Гарри не стал убеждать Джинни в том, что она ошиблась, и он хотел лишь поболтать немного с кем-нибудь, чтобы отвлечься. К тому же ее предложение вполне вписывалось в его намерения доказать себе, что близкое общение с девушкой вполне легко покажет, что он абсолютно нормальный парень с правильной ориентацией, а тот случай в коридоре со Снейпом и Малфоем был лишь обычной реакцией тела, давно не получавшего сексуальной разрядки. Конечно, они с Джинни пока не заходили в своих отношениях до полной близости, но Гарри, любящий прогулки по ночным коридорам, не понаслышке знал, что большинство старшекурсников не гнушались интимных связей, к тому же далеко не всегда с одним и тем же партнером. Особенно это касалось парней - некоторые из них, казалось, стремились, как говорится, переспать с как можно большим числом девчонок. Нет, Гарри не подглядывал за ними, но этого и не требовалось – ребята и сами любили похвастаться своими победами на любовном фронте. Хогвартс изобиловал тайными местечками, тупиковыми коридорчиками и пустыми помещениями неизвестного назначения. Особенно много этого было на нижних уровнях – в подземельях. Именно туда устремлялись все студенты, жаждущие уединения. Среди ребят даже бытовала такая шутка, что Снейп вечно такой злой и недовольный, потому что он прекрасно знал, что в его подземельях постоянно кто-то кого-то имел, а ему ни одна женщина не давала. Спускаясь на нижние этажи коротким путем, известным только благодаря карте Мародеров, Гарри вдруг вспомнилась эта скабрезная шутка, которую очень многие принимали за истину, и его озарило – Снейпу не нужны были женщины для удовлетворения собственных сексуальных потребностей. А раз так, то у него должен был быть партнер мужчина, скорее всего кто-то из Пожирателей, поэтому он и пошел служить Волдеморту. Или… вдруг это его там так… развратили. Вон и Малфой ведь якшался с Пожирателями, а теперь стал таким… - О чем ты все время так усердно думаешь? – в голосе Джинни прорезалась ревность, и Гарри пришлось прервать свои размышления, которым и в самом деле здесь было не место. - Прикидываю, куда нам лучше направиться, - соврал Поттер, понимая, что правдиво ответить в данном случае он не сможет ни при каких обстоятельствах. - Зависит от того, на что ты сегодня готов. Гарри показалось, что слова Джинни прозвучали как-то слишком игриво, но все же не очень задумываясь о том, что именно обещает, он ответил: - На все, что тебе понравится. - Тогда доверься мне – я знаю, куда нам нужно. Будем надеяться, что никто сегодня не опередил нас. Джинни провела Гарри в коридорчик, где он ни разу не бывал, несмотря на его усиленные старания по изучению Хогвартса – это еще раз доказывало, что замок был просто огромным и скрывал множество неизведанного. Коридор заканчивался дверью, толкнув которую, Джинни облегченно выдохнула и довольно улыбнулась, когда та открылась, впуская их внутрь небольшой темной комнаты без окон. - Мы первые, - радостно объявила Джинни, имея в виду, что по негласным правилам не стоило ломиться в комнату, закрытую чарами – там кто-то мог уже находиться, а мешать уединенному свиданию было неприемлемо. – Запри дверь, - скомандовала она, и Гарри подчинился, используя нестандартное колдовство, которому его научила Гермиона – зачарованную таким образом дверь нельзя было открыть банальной Алохоморой. Джинни тем временем зажгла пару факелов на стенах, что дало возможность разглядеть комнату – каково было удивление Гарри, когда он понял, что они находятся в подобии спальни. Около противоположной стены стояла кровать, на которой даже имелся немного пыльный балдахин невыразительного, словно выцветшего, зеленого цвета. Гарри уже было открыл рот, чтобы поинтересоваться, откуда Джинни знает об этой комнате, но вовремя спохватился, поняв, что не стоит ставить ее в неловкое положение собственным любопытством – если захочет, то сама расскажет. - Так ты поцелуешь меня или так и будешь глазеть по сторонам? Или боишься? – Джинни поддразнивала, понукая к действию. Секс с женщиной не был для Гарри чем-то совсем уж неизведанным. Джордж – старший брат Джинни позаботился, чтобы он познакомился с тайнами женского тела, затащив его летом несколько раз в публичный дом. Откуда он сам знал об этом злачном заведении, можно было только догадываться. Но факт оставался фактом – Гарри не был невеждой в интимных отношениях. Однако явное провоцирование Джинни к близости его немного напрягало. Объятия и поцелуи постепенно становились жарче, Гарри было приятно касаться упругого тела Джинни, ее маленькая грудь удобно ложилась в его ладонь, а губы казались вкусными, как лесные ягоды. Гарри и не заметил, как они переместились на кровать, его брюки оказались расстегнутыми, и рука Джинни уверенно ласкала его член, тогда как его собственная по-хозяйски расположилась на ее промежности, поглаживая через трусики. Только слова Джинни: «Ну, давай же», - заставили Гарри немного прийти в себя и вопросительно посмотреть на нее. - Я хочу тебя в себе, - откровенно заявила раскрасневшаяся от возбуждения Джинни. - Но… тебе может быть больно. Гарри повезло – та продажная женщина, время с которой было подарком Джорджа на его день рождения, оказалась очень добрым и приятным человеком, а еще – весьма хорошим учителем, а не просто «телом за деньги». Она научила Гарри многому: как правильно делать приятно женщине, как позаботиться, чтобы она не забеременела, рассказала и о том, чем отличается секс с девственницей от того, который могла предложить она сама. Позже, когда Джордж затягивал его в бордель, Гарри ходил только к ней. Никакого смущения, одолевавшего его в первый раз, он в дальнейшем не чувствовал, получая удовольствие в объятиях той проститутки, которая была лет на десять-пятнадцать старше его, хотя и выглядела моложе своего возраста благодаря субтильному сложению и короткой стрижке, делавшей ее похожей на смазливого юношу. - Ты о… Не беспокойся - с ней давно благополучно покончено, - заметив, что Гарри находится в замешательстве, Джинни, артистично закатив глаза, при этом не переставая работать рукой на его члене, заметила: - Не будь ханжой. В каком веке ты живешь? Я прекрасно знаю, куда ты летом ходил с Джорджем. Если я тебе не подхожу – так и скажи, - она говорила игриво, чем-то напоминая Гарри мисс Далки – его учительницу из публичного дома. - Почему же не подходишь? – Гарри, продолжая получать стимуляцию, решил подумать обо всем попозже, а сейчас ему требовалось удовлетворить свое сексуальное желание, и если Джинни не против, то почему он должен отказываться? Гормоны бурлили в крови, туманя разум и призывая к действиям определенного плана. Раздеть Джинни оказалось легко, особенно учитывая, что она активно помогала в этом. Заклинание бесплодия, четко произнесенное Поттером, казалось, не просто удивило Джинни, но стало для нее не очень приятным сюрпризом. Но и эта, случайно подмеченная реакция, была отправлена в закрома памяти для того, чтобы проанализировать ее в другой раз. Джинни казалась податливой, отзывчивой и страстной, но Гарри вдруг понял, что его не особо интересует – будет ли ей приятно, посчитает ли она его хорошим любовником, его захлестнули эмоции превосходства, эгоизм и, пожалуй, радость от доминирования – вот, что пело в его душе, когда оргазм накрыл его с головой. Пик чувственного удовольствия был ярким, но... каким-то искусственным, что ли. Гарри не ощущал настоящей близости с Джинни, так же как это было с мисс Далки – очень приятно, но бездушно. «А я и не знал, что секс должен быть духовным», - язвительная мысль пронеслась в голове Гарри, когда он опрокинулся на спину, освобождая Джинни от своего веса. - Ты хорош, - ластясь к Гарри, прошептала Джинни, и ему было приятно это слышать. Хоть он и был уверен, что спокойно обошелся бы и без подобной лести, но решил отблагодарить нежным поцелуем в висок за комплимент своим способностям. – Обязательно повторим, если пожелаешь. Я к твоим услугам, - Гарри почувствовал, что его слова прозвучали несколько цинично, но Джинни вроде не заметила этого, потершись об него телом, как большая ленивая кошка. – Можно будет пофантазировать и попробовать как-нибудь по-другому, - она явно намекнула на смену позы в следующий раз, получив в ответ непонятное «Угумм…» Сверившись со временем, они торопливо привели в порядок свою одежду, чтобы успеть вернуться в гостиную факультета до отбоя. На обратном пути Гарри все же не выдержал и поинтересовался, откуда Джинни знает об этой уютной комнатке для встреч. - Ты же помнишь, что в прошлом году здесь творилось? Все эти Пожиратели, рейды, наказания… мы не были уверены, что сможем проснуться, когда ложились спать. Вот и оставалась одна радость - уединиться, чтобы расслабиться, - ответ прозвучал расплывчато, однако Гарри понял, каким образом расслаблялись студенты старших курсов, измученные жизненной неопределенностью, и не стал комментировать. Рон и Гермиона тоже использовали секс для того, чтобы сбросить напряжение, в котором они постоянно находились во время поисков крестражей. Стоило Гарри заступить на дежурство по охране их стоянки, как, прислушавшись, можно было различить звуки их интимной возни. На чары Полога тишины у них было наложено табу из-за неблагоприятного влияния медальона-крестража, который они по очереди носили на шее. В факультетскую гостиную Гарри и Джинни вошли, держась за руки, но вряд ли кто-то обратил на это внимание, потому что подобное не было чем-то из ряда вон выходящим.