Откровение

Гарри, полностью выбитый из колеи всем случившимся, вместо того, чтобы вернуться в факультетскую гостиную, отправился на Астрономическую башню. Во-первых, он чувствовал, что ранка на губе еще не затянулась полностью, несмотря на чудодейственную мазь Снейпа, а отвечать на вопросы друзей не было никакого желания – врать не хотелось. Во-вторых, Гарри ощущал крайнюю необходимость «проветрить мозги» - он был до шока поражен собственной реакцией на прикосновения Снейпа, да и вообще на все произошедшее. Ему оказалось сложно понять, из-за чего он так взвился после гнусных слов Малфоя – ведь вроде уже давно научился не реагировать на его подначки и грубости. А еще его поражало, насколько он привык к тому, что Снейп называет его по имени, когда нет свидетелей этой фамильярности. Гарри вспомнил, как его взяла оторопь, когда он впервые услышал свое имя из уст Снейпа, однако сейчас ему нравилось, когда тот переходил на неофициальное общение. Подобное случалось редко, но каждый раз Гарри становилось исключительно уютно в обществе такого вот «человечного» Снейпа. Одежда, не предназначенная для прогулки на улице на исходе ноября, была срочно утеплена соответствующими чарами – Гарри помнил слова Снейпа о необходимости поберечь спину после травмы. Свежий воздух приятно вентилировал легкие, а для осознания Поттером своих «неправильных» реакций прогулка приберегла сюрприз. Гарри до бесконечности вспоминал, как Снейп смотрел на его губы, пока смазывал ранку мазью, теперь же ему казалось, что в том взгляде была жажда и желание вполне определенного толка. Когда он поймал себя на очередном витке фантазий о том, как Снейп наклоняется к нему и касается губ не кончиком пальца, а своими губами, Гарри вслух застонал, прекрасно поняв, что в нем что-то необратимо изменилось. Это было как озарение, как самое яркое откровение, полученное им от собственного подсознания – ему нравился Снейп. Настолько нравился, что он уже мечтал о его поцелуях. Учитывая, что два месяца назад он думал о Снейпе и Малфое как о грязных педиках – подобное постижение собственных желаний было подобно ледяному душу. На ужине Гарри был молчалив и старался не смотреть ни на Снейпа, ни на Малфоя. Лишь покидая Большой зал, он бросил вороватый взгляд на преподавательский стол и столкнулся со слегка озабоченным пристальным взглядом Снейпа. Разорвать зрительный контакт оказалось неимоверно сложно, но Гарри справился и просто-таки сбежал в факультетскую гостиную.

***

Северус как раз обдумывал животрепещущий вопрос – не перестарался ли он с Гарри, так открыто показывая свои расположение, заботу и заинтересованность в нем, когда в его гостиную вошел Драко и, присаживаясь на диван без приглашения, немного насуплено поинтересовался: - Зачем звал? - Я надеялся застать тебя здесь после вашего инцидента с Поттером. Неужели ты перестал различать намеки? – Северус был немного удивлен странным поведением Малфоя. Обычно тот с полуслова понимал, чего от него ждут – умный, хитрый, проницательный – именно такими словами можно было охарактеризовать этого молодого человека. - Что ты хочешь узнать? – Драко проигнорировал вопрос и по-прежнему оставался угрюмым. - Я хочу узнать, почему ты изменил наш план? Неужели обязательно было доводить до мордобоя? - А я причем? Это все твой бешеный Поттер! Не я же драку затеял! – Драко даже слегка повысил тон, отдающий легкой истеричностью. – Еще скажи, что так получилось хуже, чем ты планировал! Я тебе предоставил возможность взять Поттера тепленьким… - Почему ты так нервничаешь? Он поранил тебя сильнее, чем это известно мне? – искренняя тревога в голосе Северуса сотворила чудо – Драко улыбнулся. - Нет, все в порядке. Пока я дошел до факультетской гостиной, на лице не осталось и следа от знакомства с кулаком Поттера. Хотя удар у него неслабый, должен сказать. Я думал - голова оторвется, когда он мне в глаз заехал. Ты, кстати, мне должен за телесные повреждения, полученные при исполнении твоего плана, - Драко явно намекал на секс, облизывая губы и стреляя глазами. - Нет уж, ничего я тебе не должен. Ты получил травмы при провале моего плана, потому что драка никоим образом не фигурировала в моих расчетах. Но должен признать, что так действительно вышло даже лучше. Не откроешь секрет, что ты сделал, чтобы Поттер набросился на тебя с кулаками? – Северус успокоился, увидев, что Драко вернул себе обычное настроение - вычислять, что с ним творится, не хотелось. - Не скажу, - Драко насмешливо хмыкнул, представив, что с ним сотворит Снейп, если узнает о его угрозах. - Но я рассчитывал на заказанную тобой реакцию – крик и возмущения, а получил в глаз. Так все-таки - зачем ты меня звал? Не для того же, в самом деле, чтобы расспросить о драке? - Ты сам говорил, что у тебя еще кое-что болит, - Северус лукаво зыркнул на Драко. – Но судя по тому, что ты проигнорировал мой намек на встречу сразу после происшествия, твои «боли» уже прошли. - Мерлин, Северус! Не дразнись! – Драко подскочил с дивана, в несколько шагов преодолел расстояние до Снейпа и повис у него на шее – он наконец-то дождался приглашения в кровать от этого умопомрачительного любовника. - Мерлином меня еще не называли, - прошептал Северус в губы Драко перед тем, как впиться в них требовательным поцелуем. Его тело не выдержало той бури чувств, которую вызвала сегодня близость Гарри. Снейп был взрослым мужчиной, у которого имелся на примете вполне симпатичный парень для ни к чему не обязывающего секса, поэтому отказывать себе в нормальной разрядке он не собирался – не дрочить же ему, как мальчишке, на светлый образ своего будущего партнера. Драко выскользнул из апартаментов декана уже после отбоя. Он был расслаблен и доволен собой, жизненная энергия бурлила в его венах, опьяняя и заставляя улыбаться.

***

Понаблюдав за Гарри пару недель, Северус понял, что его план сработал. После драки с Малфоем Гарри стал уделять меньше времени Уизли-младшей, да и с друзьями его редко было видно. Он предпочитал в одиночестве сидеть в библиотеке или прохаживаться по заснеженному школьному двору. А еще он снова принялся бродить по Хогвартсу ночами, прячась под своей мантией-невидимкой, выбирая на этот раз для своих прогулок исключительно коридоры подземелий. Северус даже засек, когда Гарри издали наблюдал за ним во время ночного дежурства, считая себя надежно скрытым древним артефактом. А уж ловить на себе грустные, задумчивые или оценивающие взгляды Поттера на уроках или в Большом зале так и вовсе стало для Северуса закономерностью. Когда Гарри снова решил проследить за дежурством Снейпа, который на этот раз делал обход школьных коридоров в компании Драко, его не ждало ничего интересного – те беседовали исключительно о будущей карьере Малфоя. Северус вовремя заметил сигнал от магической ниточки эмоциональной связи с Гарри и решил не расстраивать его сильно, но все же не удержался, чтобы не поддразнить, поцеловав Драко перед тем, как отправить в гостиную факультета. Правда, на этот раз поцелуй был вовсе не страстным, а лишь покровительственным. Но и этого хватило, чтобы Гарри сбежал из коридора, прекратив наблюдение. А на следующий день он выглядел расстроенным и печальным больше обычного. Даже друзьям не удавалось его растормошить.

***

Гарри совершенно извелся за две недели после того, как осознал, кто именно притягивает его совсем непростое внимание – невыносимый Снейп, начавший сниться ему по ночам. Мысли о нем не выходили из головы Гарри целыми днями, страстно хотелось постоянно видеть его, разговаривать с ним, дотрагиваться до него. Это стало наваждением, которое не прислушивалось к доводам рассудка о том, что Снейп – мужчина, что у него есть эффектный любовник - Малфой, что Гарри его семь лет раздражал одним своим существованием. Да и хорошее отношение Снейпа в последние несколько месяцев могло оказаться всего лишь данью тому, что Поттер избавил мир от Волдеморта. Одним словом, Гарри окончательно понял, что простые пути в жизни – это не для него. - Будешь таким кислым – зелье не удастся, - предупредила Гарри Джинни, направляясь на урок в подземелье. - Ты же знаешь, что эмоции влияют на магический фон. - С чего ты взяла, что я кислый? – Поттер через силу улыбнулся. Если бы он видел себя со стороны, то не делал бы подобной попытки – он выглядел абсолютно не убедительно. Его глаза все равно оставались грустными. - М-да… Ты прав, мне показалось, - сказано было таким тоном, словно Джинни сомневалась в умственных способностях Гарри. Они вошли в класс и заняли свои места. – Ничего, скоро каникулы. Отдохнешь, развеешься… - Советую мысли об отдыхе на время отложить, мисс Уизли, - сделал замечание Снейп - тут как тут оказавшийся возле их стола. Под его холодным пронзительным взглядом студенты прекратили переговариваться. – У нас сегодня серьезная тема – антидоты. Половину урока Снейп читал лекцию, попутно присматриваясь к Поттеру – тот выглядел не лучшим образом. Казалось, что он словно потускнел и пал духом, потерял интерес ко всему и жил просто по инерции. Следовало что-то срочно предпринять. Когда студенты взялись за практическое задание, пытаясь сварить антидот к известному крысиному яду, у Снейпа появилось время, чтобы обдумать ситуацию с Поттером, состояние которого слишком резко изменилось - Гарри не к лицу было уныние и попытка держать все в себе. Прикинув разные возможности, Северус решил уже сейчас попробовать открыто дать понять Гарри, что он не безразличен ему, пока тот совсем не впал в депрессию, хотя и планировал это сделать, когда все разъедутся по домам. То, что состояние Поттера связано именно с просыпающимися чувствами к нему, к Северусу, было легко определить по той самой наведенной эмоциональной связи, которая так и осталась не оборванной окончательно – чары оказались не только надежными, но и слишком стойкими, поэтому требовали много времени, чтобы полностью развеяться, даже будучи отмененными. Конечно, на Гарри они уже не действовали никоим образом. Только Северус с помощью специального заклинания мог обострить собственное восприятие настолько, что, находясь поблизости от Гарри, он чувствовал его эмоции. Чтобы исполнить задуманное, им необходимо было остаться наедине. Отработка подходила для этого просто идеально, и, следовательно, требовалось не пропустить хотя бы крошечную допущенную Гарри оплошность при изготовлении зелья, чтобы было за что зацепиться для наказания. Но Поттер в последнее время неплохо поднаторел в зельеварении и ошибок практически не совершал. Гарри осталось только закрепить свойства своего свежесваренного антидота, добавив в него три капли крови двухвостой крысы. Он наклонил бутылочку с необходимым ингредиентом над своим котлом и вдруг очень ярко ощутил, что на него кто-то внимательно смотрит. Бросив взгляд на учительский стол, он понял, что не ошибся – Снейп уставился на него в упор, словно был чем-то недоволен. Бегло осмотрев свой стол, Гарри не смог найти причины подобного внимания, однако при этом он забыл о фиале с крысиной кровью, который держал над котлом. Только когда зелье на секунду вспенилось и сразу же свернулось желтоватыми комковатыми хлопьями, застывшими в моментально загустевшей жидкости, он понял, что случайно добавил слишком много стабилизирующего компонента. Гарри тяжко вздохнул и, отставив флакон в сторону, расстроенно оперся руками о стол, почему-то боясь поднять взгляд на Снейпа, который, несомненно, заметил сделанную им глупость. Антидот к крысиному яду получился практически у всех – у кого лучше, у кого хуже, и только у Поттера в котле красовалось что-то неимоверное. Северус уже и не надеялся, что отыщет на этом уроке, к чему придраться, и тут Гарри сделал ему «подарок». Собрав подписанные флаконы студентов с изготовленным ими зельем, Снейп подошел к столу Гарри. - Мистер Поттер, боюсь, вам придется сегодня вечером потрудиться, чтобы отскоблить свой котел от того варева, что у вас получилось. Заодно помоете и остальные котлы вашей учебной группы. Жду вас в восемь на отработку, - Снейп произнес это привычным слегка насмешливым тоном, чтобы не привлекать к себе внимания. - Слушаюсь, сэр, - не поднимая глаз, ответил Гарри, выглядевший очень расстроенным. Он не понимал, почему вдруг засомневался в своей работе, почему оставил без внимания собственную руку, занесенную над котлом, и как получилось, что он все же наклонил злосчастный флакон, щедро плеснув в зелье крысиной крови. Видимо, Джинни была права, предупреждая его перед уроком. «Кого я обманываю? Просто я хочу дождаться похвалы от Снейпа, поэтому и запаниковал, когда увидел его недовольный взгляд. А ведь мне могло показаться, и он смотрел вовсе и не на меня», - уныло подумал Гарри, покидая класс зельеварения. Джинни попыталась его успокоить, но он только отмахнулся и попросил ее не сотрясать воздух понапрасну, а затем сбежал в боковой коридор, желая остаться в одиночестве. Гарри не хотел, чтобы кто-нибудь заметил, что он не так уж и расстроен перспективой отправиться вечером в общество к Снейпу.

***

Отработка проходила в обычном режиме – Снейп сидел в классе за учительским столом, проверяя письменные работы студентов, а Гарри в подсобке мыл котлы после варки в них антидота. Щетка ловко очищала один котел за другим, пока Гарри не попался тот, в котором он ухитрился испортить зелье, застывшее резиноподобной неоднородной массой и не желающее растворяться привычными чистящими средствами. Пока мытье шло удачно, Гарри представлял себе, что Снейп вот сейчас закончит черкать в пергаментах студентов, и они смогут поговорить – просто так, ни о чем, но только вдвоем. Однако неподдающееся обычной очистке нечто, изготовленное им самим на уроке, заставило забыть о своих ожиданиях и сосредоточиться на том, чтобы придумать, как с ним справиться. Ему явно должно было хватить знаний для решения этой задачи, иначе Снейп в самом начале отработки предупредил бы, как это делал обычно. Но ничего на ум не шло – мысли, как намагниченные, возвращались к Снейпу. Минут через десять бесполезных попыток Гарри наконец сдался. Он швырнул грязный котел в мойку, сбросил туда же скребок и щетку, сердито смахнув их со стола, а потом схватил и шлепнул сверху тряпку, которой протирал чистые котлы от лишней влаги перед тем, как поставить на полку. Остервенело содрав с рук перчатки, он сначала хотел и их бросить следом, но передумал и шваркнул ими об стол, позволяя каплям воды разлететься по всей столешнице. Он оперся руками о край мойки и принялся глубоко вдыхать и выдыхать, понимая, что еще немного - и доведет себя до банального неконтролируемого магического выброса. Гарри чувствовал, как в нем бушуют эмоции, тщательно запираемые им в течение нескольких недель. Хотелось кричать, ломать все, крушить. Сдерживало лишь то, что Гарри не мог себе позволить подобную слабость при Снейпе. Только не при нем! Северус почувствовал неладное буквально за несколько секунд до того, как в мойке загремел котел. Он сорвался с места, кинувшись к Поттеру, да так и застыл в дверях подсобки – Гарри нервничал. Нет, скорее, он безудержно психовал. Он был взвинчен настолько, что в воздухе повеяло озоном – явный признак сдерживаемого магического срыва. Пока он справлялся со своей магической силой сам, его нельзя было трогать, чтобы не спровоцировать неконтролируемый выброс. Северусу до дрожи хотелось прижать Гарри к себе и успокоить, но он не имел ни малейшего понятия, как его порыв может отразиться на и так нестабильном состоянии магии Поттера – тот являлся сильным волшебником и был способен, сам того не желая, разнести часть Хогвартса, превратив пару его башен в сплошные руины. Когда Северус заметил, что Гарри сосредоточился на дыхании, что говорило о взятии им ситуации под контроль, он осторожно спросил: - Гарри, что не так? - Да все не так! – выкрикнул Поттер, словно вытолкнув из себя болезненный ком. Он продолжал стоять, опустив голову, опираясь обеими руками о бортики мойки, и слегка покачивался взад и вперед в такт своему дыханию. – Все в моей гребаной жизни - не так! – он резко развернулся и оказался лицом к лицу с неслышно подошедшим к нему Снейпом. – Почему у меня все не как у всех? Гарри поднял взгляд, и Северус заметил блестящие непролитые слезы в его глазах. - Потому что ты особенный. Даже представить себе не можешь, насколько особенный, - тихо прошептал Северус, ласково поправляя Гарри сбившуюся челку, отводя ее от глаз. Он не мог насмотреться на Гарри, стоящего так близко и так открыто глядящего на него самого. Пульсирующая жилка у виска, слипшиеся влажные ресницы, почти незаметная ниточка шрама на лбу, широкие черные брови, ярко-алые искусанные губы - все это завораживало и заставляло сердце Северуса гулко биться о ребра в предчувствии чего-то по-настоящему волшебного. - Зачем мне быть особенным, если это не приносит мне счастья? – Гарри с трудом сдерживался, чтобы не впасть в истерику после резкого усмирения собственной магии. Он был немного ниже Снейпа, поэтому на таком близком расстоянии ему приходилось слегка запрокидывать голову, чтобы не потерять визуальный контакт. Северус, осторожно, словно приручая дикое животное, взял его за плечи и легонько подтолкнул к себе, предлагая найти в его объятиях хотя бы временную защиту от невзгод – настоящих и надуманных. Гарри благодарно прижался к нему, доверчиво укладывая голову на плечо, позволяя себя обнять – так, словно это было обычным явлением – искать утешения в объятиях угрюмого и язвительного профессора зельеварения. Вздох облегчения, словно с его плеч сняли тяжкий груз, донесся до слуха Северуса, который и не представлял себе, как остро Гарри переживает все, что с ним происходит. Но то, как простодушно он прильнул к его груди и обхватил руками, словно цепляясь за спасательный круг, по крайней мере, говорило, что свою необычную страсть, по-видимому, Гарри все же принял. - Все будет хорошо, поверь мне, Гарри. Обещаю, все будет так, как ты захочешь. Мир не сможет устоять и даст тебе все, чего ты только ни пожелаешь, - Северус ласково поглаживал его по спине, баюкая в своих объятиях. – Верь мне, - прошептал он и коснулся губами вихрастой макушки, а затем, не заметив сопротивления и неприятия, нежно поцеловал его в висок, вызвав у Гарри очередной облегченный вздох. - Верю, - слово было тихим, как дыхание, но Северус его услышал и понял, что его не оттолкнут с возмущенными воплями о домогательстве. Гарри прижался еще теснее, словно хотел слиться с Северусом воедино. - Хороший мой, - слова прозвучали для Гарри самой прекрасной музыкой. Еще пару месяцев назад он ни за что бы не поверил, что будет млеть от удовольствия находиться в объятиях не самого красивого в мире человека с ужасным саркастичным характером. - Я не имею представления, как отмыть котел, - вдруг признался Гарри, поднимая голову и заглядывая Северусу в лицо. - Ты волшебник и должен знать какое-нибудь чистящее заклинание, - с улыбкой подсказал Северус, наблюдая, как глаза Гарри удивленно распахиваются. - Но разве можно применять магию? Обычно… - растерянно начал он. - Почему не спросил у меня сразу, как только понял, что щеткой и скребком ничего не получится? Я ждал твоего вопроса, - Северус не отпускал Гарри из кольца своих рук, а тот и не пытался сбежать, а только невпопад переспросил: - Ждал? - Конечно. И очень долго, - Северус говорил о своем чувстве и надеялся, что Гарри его поймет. Естественно, он догадывался, что его «выступления» с Драко добавят поначалу немного недоверия в их отношения с Гарри, но все это было легко преодолимо, как он считал. - Правда? – улыбка была такой заразительной, что не ответить на нее было просто невозможно. - Самая настоящая правда, - заверил Северус и был вознагражден - Гарри жадно посмотрел на его губы и неосознанно облизнулся. Терять такую возможность было не в принципах Снейпа. Он медленно наклонился, давая Гарри возможность остановить его, но тот, напротив, подался вперед, подставляя свои губы для поцелуя. Магия во второй раз взметнулась в комнате, наполняя воздух озоном, как после грозы. Губы Гарри были уступчивыми и любопытными, мягкими и настойчивыми, чуть солоноватыми и бесконечно желанными. Они разрешали пробовать себя и смаковать, вылизывать и прикусывать, не забывая отвечать тем же, принося море удовольствия обоим – и Северусу, и самому Гарри. Разорвать волшебный поцелуй удалось с трудом и только благодаря остаткам железной воли Северуса. - Что же ты со мной делаешь? – прошептал он в макушку снова прильнувшего к его груди Гарри, прячущего свое порозовевшее от радости лицо в отвороте учительской мантии. – Тебе пора возвращаться в свою гостиную. Что случилось? – Северус заметил, как после его слов об уходе Гарри сразу напрягся. - Нет, ничего, - не мог же Гарри признаться, что ему показалось, будто его прогоняют, чтобы встретиться с кем-то более приятным. Он не имел права предъявлять требования и заявлять, что он не потерпит Малфоя третьим в их идиллии. Но Северус, все еще чувствующий его эмоции, прекрасно различил ревность. - Никто мне не заменит тебя, - пообещал он, чтобы успокоить разыгравшееся воображение Гарри. - Хорошо, - пробормотал тот, немного ошалев от осознания, что его мысли разгадали. – А что мы… Как нам… - он так и не смог сформулировать вопрос о том, что же их ждет дальше, и, смутившись, снова прижался лицом к плечу Северуса. - Сейчас ты вернешься в свою гостиную, потом ляжешь спать. Завтра проснешься, и все будет как обычно, кроме маленькой тайны, которая, надеюсь, будет согревать тебе сердце. Вот посмотришь, все само собой сложится так, как ты захочешь, - снова пообещал Северус. Он не собирался прямо сегодня тащить Гарри в кровать. Его мальчик заслужил, чтобы его неспешно провели дорогой чувственного удовольствия. - А на каникулах? – вопрос был кристально понятен. Гарри мыслил в правильном направлении. - Я останусь в Хогвартсе, - с готовностью сообщил Северус. - Значит, и я тоже. Ты ведь не против? - вдруг спохватился Гарри, подумав, что, возможно, он форсирует события, и он не нужен Снейпу здесь еще и на каникулах. Как бы там ни было, но Малфой после их поцелуя никуда не делся. - Это будет просто замечательно, - заверил его Северус, почувствовав очередную волну ревности и мысленно ухмыльнувшись – оказывается, его мальчик был тем еще ревнивцем. - Хорошо. Тогда я пойду? – Гарри нехотя отлепился от Северуса. - Иди, - кивнули ему в ответ, довольно улыбаясь. - А как же котлы? - Гарри наконец вспомнил, по какому поводу он здесь оказался. - Не твоя забота, - заметил Северус и поцеловал его в висок. – Отправляйся. Только попытайся не выглядеть таким счастливым. Обычно после отработок у меня студенты не столь радостны. - Я постараюсь, - вопреки своим словам, Гарри расплылся в невыносимо блаженной улыбке. Северусу пришлось проводить его до двери, иначе они могли не расстаться еще долго.