Неправильная

***

      Тсунаёши настороженно наблюдает за ним, искренне пытаясь стать как можно более незаметной на этом мягком-мягком кремовом диване, на котором куда проще утонуть, чем спокойно усесться – такую мебель она никогда не любила, а потому ощущает себя ещё более неуютно.       Ей совершенно не понятно, что именно в этом светлом парне с ребячливой ухмылкой и фантастическим цветом глаз кажется неправильным настолько, что Тсуна чувствует себя не «гордым Боссом всемогущей Вонголы» (Реборн пытался накрепко вбить в её голову эту мысль), а простой запуганной девчонкой с дурацкой привычкой находить неприятности там, где их и быть не может. Ей, конечно, не страшно в обычном понимании этого слова, ведь никаких причин нет, просто ощущается какая-то странная внутренняя скованность, из-за чего она дышит через раз и пытается лишний раз не шевелиться.       Парень же ещё несколько – или больше, чем несколько? – минут назад, небрежным движением прокрутив стул на одной ножке, расположил его спинкой прямо к этому слишком мягкому дивану и уселся, удобно расположив руки сверху на черном лакированном дереве. Тсунаёши никак не может отделаться от мысли, что многие фотографы захотели бы запечатлеть этот момент на снимке.       А он смотрит на неё, чуть заметно, легко улыбаясь, смотрит, не отрывая глаз. И под этим взглядом хочется ещё сильнее сжаться или же стать невидимкой, растворившись в воздухе, потому как ей совершенно не понятно, что же он такого увлекательного нашёл в её внешности. В ней ничего особенного нет, Тсуна с самого детства это знает, и вряд ли сейчас что-то изменилось. Волосы лохматые и короткие, потому что во время тренировок с Реборном длинные, даже собранные в хвост, они всё время лезли в лицо, заставляя отвлекаться от происходящего, из-за чего синяков на ней было чуть ли не в два раза больше. Лёгкое платье ниже колен с алыми и желтыми несколько аляпистыми цветами, этикетка которого почти до боли щекочет бок, а швы на рукавах впиваются в кожу при резких движениях, но ведь: «Тебе так идёт, Тсу-чан, ты такая в нём милая», – восхищалась Хару. В руках – небольшая сумка с длинным ремешком, на шее – дешёвый кулончик в виде яблока, на ногах – светлые босоножки… Так разве есть в ней что-то, способное вызвать настолько пристальное внимание?       – Неужели я такой страшный? – беззаботно спросил парень, разрывая воцарившуюся в помещении тишину, из-за чего Тсунаёши вздрагивает чуть ли не всем телом и ещё плотнее прижимает сумку к груди.       – … Извините, – голос у неё тихий и словно уходящий в землю, а голову она виновато вжимает в плечи.       Глаза парня забавно округляются, из-за чего Тсуне кажется, что в этот момент он стал младше неё на несколько лет, и ей почему-то становится немного легче – такие яркие явные эмоции на лице собеседника немного обескураживают, но подкупают.       – Это я должен извиняться за своё поведение, наверное, вас, леди, не каждый день похищают посреди улицы не вызывающие доверия незнакомые типы, – он широко улыбается, разводя руками, мол, так уж получилось, и Тсуна неловко улыбается в ответ, не зная, что ответить. – Но, поскольку вы одним только своим присутствием невольно оказали мне услугу, полагаю, что оставаться незнакомцем будет просто неприлично с моей стороны. Меня зовут Бьякуран, Бьякуран Джессо. Ученик по обмену из Италии, которому вы помогли скрыться от одного излишне навязчивого собеседника.       – Савада Тсунаёши, – девушка смущенно улыбнулась, неловко пожав плечами, – рада, если действительно смогла помочь.       – Безусловно, вы помогли! – Бьякуран вскакивает со стула и весело на неё смотрит. – А потому я просто обязан вас отблагодарить, например, мороженым. Составите мне компанию?       – Это… – Тсуна прервалась на полуслове, но всё же более уверенно продолжила: – Это будет неудобным, Бьякуран-сан.       Парень покачал головой, мягко ей улыбнувшись, и протянул открытую ладонь:       – Дай мне свою руку, леди.       Тсунаёши замерла на несколько мгновений, а в голове пронеслось множество самых разных мыслей, что-то вроде: «Видел бы это сейчас Гокудера-кун – было бы много взрывов... А глаза какие красивые… Хару-чан бы не одобрила… Реборн меня убьёт!.. А на улице очень жарко…» Вот только сердце, казалось, забилось в несколько раз чаще и громче, а к щекам прилила кровь, и Тсуна наконец-то поняла героиню из своей любимой манги с её вечным «божественным ту-думом»: «А какая у него улыбка…»       Ей кажется, что это всё ужасно неправильно. У неё дела, в конце концов, были огромные планы на то, как именно провести этот незапланированный выходной от тренировок Реборна. И человека этого она видит впервые в жизни, и мамочка, наверное, будет переживать, если узнает, что её глупая неуклюжая дочка оказалась в подобной ситуации. И вообще это всё с ней впервые за её шестнадцать лет, а Хару-чан нет рядом, и потому страх оказаться «неправильной» сковывает дыхание.       Но ведь…       Но ведь…       Когда-нибудь, когда-нибудь ей надо будет…       Так почему…       Тсунаёши очень хочется расплакаться от бессилия, но что-то мешает; она смотрит на цветастый подол своего платья, неловко сжимая его в руке, поднимает взгляд выше и встречается с удивительно серьёзными фиалковыми глазами.        «Они вряд ли одобрят», – думается Тсуне; в ушах у неё шумит прилившей к голове крови, дыхание сбилось, но отвести взгляд от человека напротив выше её скромных сил. – «Они совершенно точно будут против».        «Но… Может быть… Может быть, когда-нибудь…»       И она, смущённо улыбнувшись, подаёт свою ладонь этому светлому парню с мистическими глазами, получая в ответ радостную, чуть удивлённую улыбку – искреннюю, как у ребёнка, получившего неожиданный, но приятный сюрприз.        «… они поймут?»