Tales from the Grandline

Несмотря на устрашающее прозвище, Каннибал Бартоломео был человеком отзывчивым и благородным. Иным он просто не имел права быть — нельзя так попирать честь и образ человека, который являлся примером для подражания. Своей команде Бартоломео прививал те же принципы. Не кради у тех людей, которые спасли тебе жизнь, борись за жизнь друга, как за свою собственную, а за жизнь брата будь готов отдать свою. И никогда, никогда не останавливайся на пути к своей мечте, но при этом не забывай о мечтах ближних своих. — Ссыкуны! — орал Бартоломео на каждом собрании. — Что значит — «эти ребята были слишком сильны»? Что значит чья-то сила, когда на твоих плечах ответственность за ближнего? Как думаете, Луффи-семпай бы бросил все и оставил своих накама и свою мечту?! Вот то-то же, — подытожил он, когда на его вопрос никто не ответил. — Мы собрались потому, что нас вдохновил человек, чья мечта перевернет весь мир — так мы должны не отставать от него! Обычно такие речи вдохновляли команду. Но не приносили больше ничего — ни денег, ни новых последователей Мугивары. А после случившегося на архипелаге Сабаоди клуб стал меньше — многие ушли, разочаровавшись в своем кумире после его бесплодных попыток спасти брата. — Козлы! — орал им вслед Бартоломео. — Да кто угодно утратит веру в себя, лишившись самого дорогого, что у него было! Но вы что, всерьез считаете, что это повод опустить руки? Ну и черт с вами! — продолжил он, не услышав ответа на свой вопрос. — Катитесь куда подальше, желательно к морскому Дьяволу! Этому миру не нужны такие тюфяки, как вы! Сплюнув, он обернулся к стене, что являлась почетной доской всего клуба. Задумчиво перечитал новость о повторном вторжении Мугивары в Маринфорд: — Вы ведь не просто так это сделали, верно, Луффи-семпай? Ответа Бартоломео так и не получил. Ни на следующий день, ни через неделю, ни через год. Он упрямо продолжал верить, что что-то произойдет, что его кумир не мог просто так блеснуть и исчезнуть. Но все чаще закрадывалась в голову мысль, что яркие звезды гаснут быстро, и Бартоломео начал думать, что жестоко ошибся. — Ублюдок! — рычал он своему отражению в треснувшем зеркале. — Неужели ты думаешь, что так просто можно восстановиться после потери команды и ближнего своего? Да даже шичибукай Гекко Мория так и не смог оправиться от этого —, а он многое успел повидать! Не будь так строг к Луффи-семпаю — даже величайшие люди терпели сокрушительные поражения, но смогли встать на ноги! .. — Но навряд ли они начинали разговаривать сами с собой. Хотя могли быть и исключения. — Что за… — Бартоломео обернулся. — Ты еще кто? Человек, стоявший в дверном проеме, был с ног до головы закутан в темный балахон. Из-под закрывающей лицо ткани можно было разглядеть лишь легкую улыбку: — Я тут решил вступить в ваш клуб, но смотрю, его уже расформировали? — Нет, я еще здесь! — Бартоломео ощутил внезапный внутренний подъем. — Один — это уже что-то да значит… — Один всегда один, — возразил человек. — Один ничего собой не олицетворяет… если не поступает так, что его действия переворачивают весь мир. — Такой человек является для меня образцом достойного пирата! — Значит ты тот, кого я искал, — улыбка незнакомца стала шире и немного мягче. — Я слышал, что в клубе Бартоломео не хватает людей. Как насчет сотни засранцев, которым нужно показать, как ведет себя настоящий пират? В ответ Бартоломео лишь ухмыльнулся. * * * Больше таинственный человек не появлялся. Бартоломео никак не мог понять, что ему было надо —, но денежные средства, которые регулярно пересылались на счет клуба, подтверждали благие намерения незнакомца. Когда газеты раструбили о возвращении команды Мугивар, Бартоломео был вне себя от счастья. И он не сразу заметил почтовый пакет, что был доставлен ему на порог. В пакете была сумма денег — большая, чем обычно — и письмо. Удивленный, Бартоломео раскрыл конверт, но в послании было всего две строчки: «Рад, что смог оказать поддержку. Теперь имя Мугивары действительно сотрясет весь мир». — А как, черт возьми, может быть иначе? — оскалился Бартоломео. * * * — Мы знакомы? — Бартоломео склонился над Трафальгаром Ло, одаривая его самым презрительным взглядом из своего арсенала. Он был наслышан о бывшем шичибукае, что отбросил свой титул ради альянса с Мугиварой. Достойный поступок — если Трафальгар на это согласился, то знал, на что идет, и с каким величайшим человеком связывает свою судьбу. И Бартоломео бы соврал, скажи он, что не завидует ему. Но все же понимал, что недостоин даже приближаться к своему кумиру — хотя бы по той причине, что их силы были слишком неравны, и Бартоломео вряд ли бы стал его достойным союзником. Трафальгар отвел взгляд, стараясь сохранять непринужденный вид. Правда в наручниках из кайросеки это было несколько затруднительно — по его лицу читалось, как все вокруг, включая потерю сил, его достало. И Бартоломео уже не мог точно сказать, видел ли этого человека раньше, не считая газетных вырезок. Впрочем, когда он снова увидел сияющее лицо Мугивары, восхищенного барьеро-лестницей, Трафальгар перестал иметь какое-либо значение вообще.