Tales from the Grandline

— Не закрывай глаза. Иначе умрешь. Он пытается послушаться, но слишком тяжело, слишком больно, слишком… все. Тело не ощущается, рука — и подавно. Но последнее неудивительно, поскольку его рука валяется неподалеку жалким обрубком. Мерзкий смех Требола звучит как далекий глухой колокольный звон, похожий на тот, что звучал в многочисленных церквях Флеванса. Громче звучит только голос Дофламинго —, но то, что он говорит, слишком трудно разобрать из-за пелены гула, заткнувшей уши. — Не закрывай глаза, Ло. Голос Коры-сана звучит отчетливо, словно над самым ухом. Но Ло понимает — ему все это мерещится, Кора-сан давным-давно умер, иначе бы он не пришел сюда тринадцать лет спустя, чтобы расквитаться с его братом за смерть единственного человека, который по-настоящему любил его. Я сошел с ума, мысленно заключает Ло, почти не ощущая удара ногой по ребрам, который отбрасывает его к стене. Во рту набралась кровь, в носу тоже, вдохнуть становится невероятно трудно. Он сплевывает и откашливается — только для того, чтобы вдохнуть пыльный густой воздух. Тело сотрясает, и хочется просто лечь и передохнуть — хоть минуту. — Держись… Тудум. Ло замирает. — Не сдавайся… Тудум. В глаза попадает пыльная крошка, и Ло жмурится. — Живи. Тудум… Тудум… Голос Коры-сана затихает, слышать его становится все труднее. Вместо его голоса — стук сердца Ло, которое по мере приближения фигуры Дофламинго начинает биться все чаще и громче. — Живи, Ло. Тудум.