Женщинам доверять нельзя

«Я могу стать любой. Любым. Тем, кого вы пожелаете, мой король». Так она сказала, и эти слова против воли запомнились, запали в душу. «Ничего не выйдет, если вы не доверитесь мне полностью». Станнис всегда знал, что женщинам веры нет. Они хитры, вероломны и переменчивы, и горе тому, кто вверит свою судьбу одной из их породы. Но красная жрица словно бы не имела пола, она казалась воплощенным огненным духом, пылающим и ярким. «Не бойтесь своих желаний, — длинные красные волосы змеились по узкой белой спине. — Никто не узнает». «Никто не узнает», — повторил Станнис и закрыл глаза. — А теперь посмотрите на меня. Если начистоту, Станнис догадывался, что именно увидит. Красная жрица успела слишком хорошо его изучить. Тот, кем стала для него Мелисандра, был красив: короткие темно-рыжие волосы, острый профиль, яркие веснушки на плечах. В нем ощущалась томная, непостижимая чувственность, но вовсе не женственная. Скорее, бесполая. Огненная. — Нравится? — спросил он, улыбаясь. Ответ не требовался. На миг Станнису показалось, что все это ему только снится. Он словно наблюдал за собой со стороны: за тем, как первым шагнул вперед, первым прикоснулся, первым толкнул к кровати. Станнис не знал, не мог знать, что полагается делать сейчас, куда девать руки, как именно ласкать, — и все же откуда-то знал. «Это не я», — сказал себе Станнис, прикусывая нежную веснушчатую кожу на плече. «Это не я», — повторил он, крепко сжимая белые бедра. Но слова были настолько очевидной, пошлой, глупой ложью, что от них делалось только хуже. Грязнее. Станнис не испытывал удовольствия, резко, почти болезненно, вбиваясь в того, кем стала Мелисандра. Он хотел этого, хотел давно — но обладание не вызывало в нем радости. Все было враньем. Все было не так. Не с тем человеком. Не самая возбуждающая мысль, чтобы кончить, — но лучше, чем думать о том, кто лежал под ним сейчас. Рыжие волосы, алые глаза. Красиво, но неправильно. Тот, кем стала Мелисандра, улыбался широко, дерзко, и Станнис поцеловал его. Просто чтобы не видеть эту торжествующую улыбку. Не торжествующую даже, а победную. — Какой… Кто ты на самом деле? — спросил Станнис, зарывшись в рыжие волосы, и тут же возненавидел себя за этот вопрос. Происходящее и так было в достаточной степени отвратительным и неправильным, не следовало делать все еще хуже. Серьезнее. Более настоящим. Раздался тихий смешок. — Это действительно важно, мой король? — умелое движение бедрами заставило стонать сквозь плотно сжатые зубы. «Да». — Нет. На душе стало темно и вязко. Станнис чувствовал, словно испачкался в чем-то, замарался, как никогда, и смыть это нельзя было ничем. «Женщинам нельзя доверять», — напомнил себе Станнис и снова поцеловал пухлые горячие губы.