Издержки профессии

Ширен Баратеон решительно запихнула шапку в карман ярко-зеленой куртки и в два прыжка спустилась со школьного крыльца. «Замерзнешь ведь», — подумал Станнис и почти сделал шаг навстречу. Осень в этом году выдалась ранней и промозглой, даже в застегнутом на все пуговицы пальто было прохладно. Из-за туч выглянуло робкое солнце. Ширен улыбнулась, поправила большой черно-желтый рюкзак и отправилась домой. Станнис не выдержал, отвел взгляд на долю секунды. Сердце предательски сжалось. Он обещал Селисе, что больше не станет им мешать. Не будет портить их нормальную жизнь. Он сдержит слово. Ширен прошла совсем рядом, Станнис даже смог разглядеть бледные веснушки на чуть вздернутом носу… — Может быть, кофе? Станнис вздрогнул и резко обернулся. Правая рука механически потянулась к пистолету. — Свои, не стреляй. Перед ним стоял Давос Сиворт. Вот уже много лет подряд во время спецопераций Станнис слышал в наушнике его голос. Давос контролировал его действия из штаба, вовремя корректировал планы, подсказывал оптимальные решения и неизменно подбадривал. Иногда тихого «не кипятись» было достаточно, чтобы взять себя в руки. Пожалуй, Давоса можно было даже назвать другом, но Станнис старался избегать таких слов. У секретного агента не должно быть друзей, равно как и семьи. — Следил за мной? — Станнис неодобрительно прищурился. — Служебная привычка, — Давос доброжелательно улыбнулся и протянул бело-зеленый стаканчик из Старбакса. — Я тебе кофе принес, не ругайся. Лицо Станниса чуть просветлело. — Двойной американо? — Подозреваешь, что за все эти годы я так и не выучил, что ты обычно пьешь? Станнис недоверчиво хмыкнул и сделал глоток кофе. — Выучил. — Прогуляемся, пока не начался дождь? — Давос красноречиво посмотрел на приближающуюся черную тучу. — Или тебе уже сегодня на задание? — Завтра, — коротко ответил Станнис. — Сегодня выходной. — Вот и славно. Они пошли вперед. Ветер гнал им в лицо красно-желтые листья, и было удивительно хорошо молчать. *** — Сколько ты уже не виделся с дочерью по-нормальному? — спросил Давос, когда они устроились на свободной скамейке. — Давно, — Станнис поморщился, как от сильной боли. Он знал, чувствовал, что этот разговор ему нужен, но легче от этого не становилось. — Я собираюсь, но… Не могу. Селиса просила, чтобы я беспокоил их пореже. Она права, наверное. Так будет лучше. — Кому лучше? Тебе? Станнис нахмурился: сказанное задевало, и Давос не мог этого не понимать. — Ширен лучше не привязываться ко мне, у меня слишком опасная работа, — заученно произнес он. — После того задания в Риме меня полтора месяца считали мертвым. Думать не хочу, что начальство наплело Селисе. Неудивительно, что она попросила развод, как только я вернулся. Такое… Это тяжело пережить. Тяжело жить как ни в чем не бывало. — Ей не сказали, что ты мертв, — негромко заметил Давос. — Никогда не говорят, пока не выяснят точно. К тому же в тебе-то все уверены были. Знали, что выберешься от Болтонов. — Лучше, если б сказали, — Станнис еле слышно скрипнул зубами. — Тогда бы не пришлось воскресать. Мертвый отец лучше, чем такой, как я. — В этом твоя проблема, — Давос помолчал. — Ты вечно решаешь за всех, как им лучше. Станнис не стал спорить: — Издержки профессии, что поделать. На самом деле, проблема была в том, что Давос не понимал его. У него была семья, веселая и дружная. У многих из тех, кто работал в штабе, были жены, мужья и дети. Да что там, даже у желчной старухи Т, главы МИ-6, была семья, и большая. Собственно говоря, Станнис узнал об этом случайно: его собственный младший брат Ренли умудрился спутаться с одним из ее многочисленных внуков. Как в итоге выяснилось, внуки толком не знали, чем занималась их бабушка. «Скромная должность в британском правительстве, — так сказал новый мальчик Ренли. — Прежде женщинам было сложно пробиться, иначе бабушка бы давно стала премьер-министром». Станнис же всегда был честен со своей семьей. Возможно, это все и испортило. Забавный тогда выдался вечер. Ренли сказал, что бабушка его парня обожает собирать гостей на Рождество, и Станнис зачем-то поддался уговорам и пошел вместе с ним. Когда дверь открыла собственная начальница в домашнем платье, Станнис на миг лишился дара речи. — Не проболтайся на работе, — так сказала Т, когда они вышли покурить после ужина. — От вас хотелось бы того же, — парировал Станнис. Т фыркнула и прибавила: — К слову сказать, ты ужасно смотришься в этом свитере. Даже не вздумай приходить на работу в таком виде. Кажется, Станнис и тогда не придумал, что ответить. — Знаешь, если бы я встретил тебя… — голос Давоса отвлек от воспоминаний, — ну, вот как сейчас, ни за что бы не догадался, кем ты работаешь. — Что, слишком скучно выгляжу? — Слишком нормально. Станнис не удивился этому замечанию. Перестрелки, погони, кровь — все это оставалось позади, стоило лишь переступить порог небольшой лондонской квартиры. Сняв дорогой костюм и отложив пистолет, Станнис становился самим собой — немного занудным любителем одиноких вечеров и толстых книг по истории наполеоновских войн. Расставшись с женой, Станнис быстро привык жить один, это его вовсе не угнетало. Только дочери не хватало: она любила сидеть рядом и читать ту же книгу, что и отец. — Про войну интереснее, чем про любовь, — так говорила Ширен, и Станнис был полностью с ней согласен. По жене Станнис совсем не скучал — между ними никогда не было особенной близости. Иногда в гости заходил Давос или сосед, Джон Сноу, и они чудесно проводили вечера за шахматами. Однажды, повинуясь смутному подозрению, Станнис пробил соседа по базе. Оказалось, с этим Джоном все не так просто. Он работал в одном из отделов МИ-6, занимался информационной безопасностью. По-настоящему соседа звали Джон Старк, и он приходился сыном одному из старых полевых агентов, что героически погиб пару лет назад. Станнис не стал рассказывать Джону о своем маленьком расследовании: каждый имел право на профессиональную тайну. Возможно, думалось ему иногда, если бы он с самого начала не рассказал жене правду, если бы выдумал для нее безобидную удобную ложь, все сложилось бы лучше. Или хуже — обычных клерков не посылают в полугодовые командировки в Танжер. Впрочем, другие же как-то выкручиваются… Наверное. — Позвони ей сейчас, — Давос коротко коснулся его руки. — Что? — Станнис моргнул. Кажется, он снова слишком глубоко задумался. — Позвони Ширен, — настойчиво повторил Давос. — Ты уже пять минут сидишь и смотришь перед собой, и я знаю, о чем ты думаешь. Снова накручиваешь себя, снова считаешь себя самым виноватым. Просто позвони ей. — Не нужно, Давос. Ты не понимаешь. Она огорчится, зачем это… — Перестань уже решать за других, что им полагается чувствовать. Звони. Ты знаешь, я не отстану. Станнис сглотнул. Он не знал, когда вернется с нового задания. Возможно, к Рождеству. Возможно, через месяц. Возможно, никогда. Если увидеть Ширен не выйдет, так хоть по телефону услышать. Пальцы сами набрали знакомый номер. — Ширен, — голос самую малость дрогнул. — Это я. Ну, в смысле, папа. Ты ведь еще помнишь меня? В трубке повисла тишина. Сердце кольнуло. — Папа? — Ширен всхлипнула, но тут же взяла себя в руки. — Ты совсем глупый, что ли? Как я могла тебя забыть, я же не младенец! Ты почему не звонил и не приходил? Новое задание, да? Оно закончилось, ты вернулся? — Нет, — Станнис рвано выдохнул. — Нет, я еще не вернулся, но скоро вернусь. Обещаю. — Ясно, — Ширен огорчилась. — Но ты только сразу мне позвони, как вернешься, хорошо? Я ведь жду. Глаза защипало. Станнис старался не думать о том, что Давос смотрит на него. Впрочем, он и не такое видел. — Конечно, — сказал Станнис чуть охрипшим голосом. — Тебе — в первую очередь. А ты пока выбирай, куда мы пойдем, когда я вернусь. Теперь он точно знал, что вернется. Обязательно.