Nothing like this.

— У Мистера Стайлса сот­ря­сение го­лов­но­го моз­га третьей сте­пени и поперечное поражение спинного мозга, это означает полный паралич ног, — монотонно объясняет доктор. — Как? Что? Пустите меня к нему! Пустите! — Найл практически не соображает. Он не спал почти двое суток с момента аварии, и если бы не поддержка Зейна, давно бы свалился на пол. — Мистер, послушайте, у больного крайне тяжёлое состояние. Он находится в состоянии комы. Обычно в таких случаях человек приходит в себя спустя какое-то время, но мы не можем знать наверняка. Его организм может и не справиться. — Что Вы такое говорите? Конечно, он справится. — Если он справится, мы переведём его из реанимации в обычную палату, и Вы сможете навещать больного. Но сейчас Вам нужно идти домой и хорошенько выспаться. — Д-да, конечно. — Извините, мне нужно идти. Пациенты ждут, — врач криво улыбается. — Всего доброго. — До свидания, — Найл смотрит какое-то время на удаляющийся силуэт мужчины, но резко бросается с места и догоняет его. — Спасибо Вам в любом случае, — доктор широко улыбается и мягко хлопает парня по плечу, затем исчезает за углом коридора. Найл по-настоящему разбит и сломлен. Он уже не замечает своих слёз, просто садится на пол и дрожащими руками набирает чей-то номер. Малик уже собирается отобрать у него телефон, но блондин перехватывает его руку. — Алло, Энн, Гарри попал в аварию, и... Он, он в коме, и он никогда больше не сможет ходить. Я... Мне очень жаль, — новая порция горьких слёз и истерики. По ту сторону телефона и в коридоре затхлой больницы.

***

Через несколько часов парни приезжают к Зейну домой. Он пытается сделать что-то поесть, но когда ничего не выходит, возвращается в комнату к Найлу. Не раздеваясь, Зейн ложится в постель к уже спящему блондину, моментально проваливаясь в сон. Найл просыпается от шума в одной из комнат. Поспешно поднимаясь с кровати, он прислушивается, и, слыша ругательства своего парня, расслабляется. Видимо, брюнет что-то готовит. Он решает поспать ещё немного, но звонок мобильного Зейна отвлекает его от этой затеи. Найл решает подслушать разговор, как слышит отвратительное теперь ему имя. Не создавая лишнего шума, блондин выходит из комнаты и прислоняется к косяку в коридоре, ведущему на кухню. Здесь должно быть все прекрасно слышно. — Нет, Луи, я не дам тебе адрес больницы, — Хоран злится. Мало того, что его лучший друг попал в аварию из-за этого ублюдка, он еще решает и видеть его, наплевав на предупреждения Найла не приближаться к Гарри больше. — Послушай, в любом случае, он сейчас не в сознании. Тебя не пустят к не... — Малику не даёт договорить внезапно появившийся перед ним Хоран. Он забирает телефон и, выкрикнув "проваливай к чёрту", отключается. Зейн подходит ближе к блондину, чтобы обнять его, но тот делает шаг назад. — Ты знал? — спрашивает Найл, смотря совсем не по-доброму Зейну в глаза. — Ты о чём? — Об этой девке и Томлинсоне? Ты знал о них? — Я... Эм... Я, я знал. То есть, чёрт... — Малик запускает руку в волосы и не сильно оттягивает их. — Я знаю Элеанор. Мы общались как-то. Но... Томмо никогда не рассказывал о ней. Знаешь, когда встречаешься с кем-то, ты обычно разговариваешь с друзьями об этом. Но он никогда не упоминал её. Я виделся с ней два раза. Один раз совершенно случайно столкнулись в кафе, года три назад. Я подумал, что это просто какая-то знакомая или что-то вроде подруги. Второй раз год назад, на одной из вечеринок. Я не интересовался у него, кто она такая. Мне было все равно. — Ты отвратительный друг. — Да, я знаю. Но когда Томмо упоминал кудрявого, я всегда слушал его, было видно, что ему он очень важен. — Но тогда какого черта... — Я не знаю, Найл, не знаю. — Ты мог бы узнать у него, что это всё значит? — Не думаю, что он мне расскажет что-то сейчас. Он не в состоянии для этого. — Зейн, пожалуйста, ради меня, — блондин подходит к Малику, и мягко проводит ладонью по его скуле, смотря на него в упор. Брюнет тяжело выдыхает. — Ладно, Найл, ладно. Но я ничего на обещаю. Хоран улыбается и притягивает парня для поцелуя, нежно сминая губы брюнета своими и крепко сжимая его талию длинными тонкими пальцами. Поцелуй слишком мягкий и нежный, и они не собираются делать из него что-то большее. Брюнет отстраняется первым и ведёт Найла за стол, ставя перед ним тарелку с блинчиками и остывшим кофе. Блондин расслабляется на минуту, но клубничный сироп напоминает ему о лужице крови у головы Гарри, и он, сам не замечая этого, теряет сознание и падает на пол. Всё слишком сложно и больно. Он слишком любит этого кудрявого мальчишку. Он слишком боится его потерять.

***

Прошло три дня с того момента, как Луи узнал об аварии. Стоит ли говорить о том, что чувствовал он себя абсолютно отвратительно и опустошенно? Он не спал. Все это грёбанное время он не спал. И не ел. Только курил и пил кофе. Много кофе. Много сигарет. Много мыслей о любимом зеленоглазом парнишке. Шатен ведь даже не знает, что именно с ним. Хреново. Слишком хреново. Элеанор уехала почти сразу после Найла и Зейна, трое суток назад. Томлинсон совершенно ясно дал понять, что ему сейчас не до неё. Она, кстати, особо и не возражала. Луи вздрогнул, когда услышал негромкий стук в дверь. Он решил проигнорировать и остался в том же положении. Но более громкий повторный стук заставил его подняться. Открыв дверь, он увидел перед собой того, кого желал бы видеть, не считая кудрявого, конечно. — Хэй, приятель, я могу войти? — тихо и с натянутой улыбкой произносит Зейн и вздрагивает, когда шатен заключает его в крепкие объятия. Луи даже не пытается сдерживаться, он просто начинает протяжно реветь. Малик обнимает друга в ответ, слегка поглаживая его спину ладонью, желая успокоить его. Но он и сам еле сдерживает слёзы. Он никогда прежде не видел Луи в таком состоянии. А такое состояние лучшего друга разбивает его сердце на мелкие осколки. — Зейн, я, я такой мудак, блять, ненавижу себя, — сорвавшимся голосом чуть ли не кричит Луи. — Тише, тише, малыш. Давай зайдём к тебе и поговорим, хорошо? — получив кивок в ответ, Малик выпутывается из объятий Луи, и, взяв его за руку, проходит внутрь квартиры, закрывая за собой дверь. Они садятся на диван в гостиной, и Томлинсон зарывается в шею друга. В ответ брюнет лишь сильнее притягивает его к себе. Парни сидят какое-то время в тишине, которую изредка прерывают тихие всхлипы шатена. Малик предлагает покурить, и, получив утвердительный кивок, встаёт, протягивая руку Луи. Дойдя до балкона, Зейн вытаскивает пару сигарет и тянет одну Томлинсону. — Скажи, что с ним? — дрожащим голосом спрашивает Луи. Малик подкуривает сигарету себе и другу, тяжело вздыхая. — Он в коме, Луи. И он, вероятно, больше не сможет ходить. Мне жаль, — шатен буквально бледнеет. На глазах снова выступают слёзы. Но они застывают, так и не скатившись по щекам. Слёз уже в буквальном смысле не осталось. — Это всё из-за меня, из-за меня... — шепчет Луи, скатываясь по двери балкона на холодный деревянный пол. — Нет, приятель, не стоит винить себя. Это просто череда событий. Никто не виноват. Никто, — серьёзно говорит брюнет и садится рядом с Томлинсоном. — Расскажи мне всё. Знаю, тебе тяжело, но... Я думаю, тебе стоит сделать это. — Что именно ты хочешь знать, Зейн? —Хочу знать, почему вы поссорились тогда. Хочу знать об Элеанор. Хочу знать, что ты чувствуешь и что собираешься делать дальше, — Луи закрывает глаза и откидывает голову назад, опираясь на стену. Глубоко вздыхает и делает пару затяжек. — Хорошо, но поклянись, что Гарри никогда не узнает об этом. Не хочу выглядеть в его глазах ещё большей тварью, — получив утвердительный кивок от Зейна, Томлинсон начинает свой далеко не короткий и не простой рассказ...