Дикие розы

      Начать разговор — это же так просто. Для многих людей это легко, даже очень легко. Они подбирают слова и составляют из них фразы. Но что, если этот разговор не их тех, в которых желают доброго утра или интересуются, как прошли выходные? Что, если речь пойдет о страстном желании сердца?       – Он вернулся.       В смятении мыслей и чувств Гермиона села на свою очень узкую лежанку и нервно стиснула пальцы.       – Да, — пробормотала она.       – Я ждал, что ты обрадуешься, — сказал Гарри, стоявший напротив нее около маленького умывальника. Он был не очень доволен ситуацией. Рон сидел снаружи у костра и охлаждал свои пылающие щеки, в то время как Гарри стоял здесь и так толком и не знал, как ему следует поступить.       – Что произошло, Гарри? — она взглянула на него в замешательстве. — Только что.       – Ты Рону шею намылила, — кратко ответил он.       – Это было настолько невероятно? — тихо спросила Гермиона.       Гарри понял, что она говорит не о ноющих щеках Рона. Значит, она это видела. Видела свою призрачную копию в его объятиях. Он спросил себя, почему они с Роном не заметили присутствия Гермионы.       – Нет, но… — он, едва касаясь, провел пальцем по фарфоровой раковине. — Это очень сильно выходило за рамки привычного.       – Значит, все же невероятно!       – Нет! — отверг это Гарри. Он посмотрел на нее и встретил упрямый взгляд ее карих глаз.       – Может быть, — продолжил он и сразу после того покачал головой. — Вероятно, самую малость. Я имею в виду, что мы уже так давно дружим, ты и я. Как тут может быть что-то большее между нами?       – Рон и я, мы оба точно так же связаны узами дружбы, — возразила Гермиона и слегка прикусила нижнюю губу.       «Нервничает», — мелькнула у Гарри мысль.       Тишина.       Никто из них не проронил ни слова.       Его взгляд беспокойно скользил по палатке, а когда, спустя мгновение, он снова посмотрел на подругу, у него перехватило дыхание. Она яростно дернула свою куртку, рванула молнию на ней вниз и сняла ее. Затем она схватила край своего темно-синего пуловера и стянула его с себя. Гарри уставился на облегающий топ, выгодно подчеркивающий ее грудь.       – Я тебе не сестра, Гарри, — заявила Гермиона и встала.       – Поверь мне, я это полностью осознаю.       – Значит, ты солгал Рону.       Он кивнул. Рон никогда не уничтожил бы крестраж, если бы он ему не солгал. Возможно, — так думал Гарри, — это тоже была ложь только отчасти. В конце концов, он всегда защищал Гермиону так, как защищал бы сестру. Но, подумал Гарри дальше, он не мог судить, каково это, — защищать сестру, ведь он не был братом.       – Ты скучаешь по Джинни? — спросила Гермиона, и Гарри понял, что она подошла к нему намного ближе.       Он недолго подумал над ее вопросом, ответ же дался ему довольно легко. В конце концов, он уже и сам задавался им, когда они с Гермионой были одни.       – Пока мы не отправились в путь, я ожидал, что так и будет. Я действительно думал, что буду по ней скучать. Это меня по-настоящему испугало. Я имею в виду, тогда я думал, что люблю ее и несколько дней чувствовал себя, как будто переел кислых лимонных леденцов. Она по-прежнему симпатичная и замечательная девушка. Но теперь уже все.       «Определенно не сестра», — подумал Гарри, косясь на декольте Гермионы.       – Я хотела бы, чтобы оно осталось, — прошептала она, и он ощутил ее дыхание. — Это не поддающееся определению чувство, которое я испытываю, как только я тебя вижу, и ты смотришь на меня в ответ.       Пораженный ее словами, он воззрился на нее. Разговор слишком быстро двинулся в таком направлении, в каком Гарри никогда не хотел идти. Не с ней. Он поспешно отвернулся и прошел мимо Гермионы.       «Расстояние слишком близкое, подальше», — прозвучало у него в голове.       – Из этого вряд ли бы вышло что-то хорошее! — сказал он, остановившись там, где лежала верхняя одежда Гермионы. — Мы не подходим друг другу, как пара.       Он наблюдал за ней, разглядывал ее спину и вьющиеся волосы, которые мягко спадали вниз.       – Потому что я недостаточно красива для Гарри Поттера?       – Потому что это разбило бы Рону сердце.       – Я хочу знать, что ты думаешь! — крикнула Гермиона и живо повернулась к нему. — Не Джинни, не Рон или кто-то еще. Ты!       Ее вспыльчивый нрав лишил его каких-либо слов. Бушующий и буйный, как поле диких роз. Он мог бы ответить, что в любом случае не хотел бы вести такой разговор. Но, что бы он ни возразил, это не понравилось бы Гермионе. Это не могло и не должно было ей понравиться.       – Я не безмозглая фанатка! — возмущенно продолжила она. Ее глаза увлажнились и сверкали больше обычного. — Я говорю здесь не о любви. Это было бы надуманным. Мне семнадцать! Единственная любовь, которую я до сих пор могла испытать, — это забота моей семьи и привязанность друзей.       Гарри судорожно сжал руки. Ну почему ей нужно было все так усложнить? У него сердце разрывалось, видеть ее такой. Разгневанной, отчаявшейся и печальной.       – Гарри, — выдавила она приглушенным голосом.       Он отвел от нее взгляд. Этого просто нельзя допустить.       – Почему я расстался с Джинни? — спросил он тихо.       Он услышал шаги Гермионы, почувствовал, как она подошла ближе, и ощутил ее руку на своей руке.       – Ты справишься с этим, Гарри.       – Ты говоришь это, потому что так хороша в Прорицаниях?       – Я говорю это, потому что я в тебя верю. — Она потянула его подбородок вверх, заставляя его взглянуть на нее. — В тебя и во всех волшебников и колдуний, которые сражаются за мирное будущее, — в Ремуса, Грюма, Рона, себя и даже в Невилла.       – Но это треклятое пророчество про меня! — Он отдернул руку. — Я должен убить его или быть им убит. Он или я. Могущественный темный волшебник с многолетним опытом против шестнадцатилетнего школьника. Я знаю, что многие в меня верят, только я сам в себя не верю.       Он снова хотел пройти мимо нее, но на этот раз Гермиона удержала его. Она быстро поймала его и крепко сжала его плечи.       – Но если ты даже в себя поверить не можешь, что тогда?       – Я смотрю в лицо фактам!       – Факт — это то, что один из вас двоих умрет. Но это не значит, что это должен быть ты!       – Это моя жизнь, Гермиона! — теперь он тоже с силой сжимал ее руки. — Если бы все было иначе, если бы я вырос в любящей семье, если бы Волдеморт не был моим роком…, — он остановился.       – И что тогда?       «Дерьмо», — подумал Гарри, она его поймала. Теперь у него не было возможности отступить.       Крайне возбужденные, они крепко держались друг за друга и всматривались друг другу в глаза, как будто что-то в них искали.       – Тогда, наверное, можно было бы говорить «мы» обо мне и тебе, — сказал, наконец, Гарри и ослабил свой захват. Гермиона, однако, этого не сделала, и они вдвоем так и стояли здесь. Просто так, посредине этого непрочного места, созданного магией.       Гермиона медленно прижалась к нему, и он закрыл глаза.       – Одного «было бы» недостаточно для меня, Гарри, — услышал он ее шепот и обветренной щекой ощутил легкое прикосновение ее нежных губ.       По его коже пробежала холодная дрожь, когда она отпустила его руки, а потом он услышал ее торопливые шаги. Она хотела выйти наружу, прочь, подальше.       – Стой! — крикнул Гарри и открыл глаза.       Она стояла у выхода из их жилища, с пуловером в руках и выглядела так, да, так, словно он ее ранил. Да, подумал Гарри, он причинил ей боль.       Она была бы мишенью для Волдеморта. «Да!»       Рон бы этого не понял. «Дерьмо!»       Он может умереть. «Наверняка!»       Она рисковала бы всем. «Сто процентов!»       Он стремительно шагнул к ней и сделал нечто, оказавшееся на поверку неожиданно простым. Он взял ее лицо в ладони и привлек ее к себе для первого поцелуя.